"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Я уже сказал ему об этом, — заверил Зукай.
— Тогда пора прощаться, мой друг.
— Это так. Счастливого вам пути, и да будут ваши дни долгими.
Чиен поклонился.
— Следи за мной с небес, Зукай.
Посол схватил за гриву коня и сел в село. Оши взобрался на свою кобылу, и оба поскакали прочь.
Поднявшись высоко в холмы, они укрыли лошадей в тополиной роще и просидели молча около часа. Чиен молился, а Оши, имевший самый нелепый вид в одежде надирского воина, ломал голову над тем, как же он будет ухаживать за хозяином в этом голом, диком краю.
Окончив молитвы, Чиен устроился на скальном выступе, откуда открывался вид на долину. В лагере, как и было приказано, развели костры, и люди сидели, развалясь, около огня. Чиен ненадолго дал волю гневу. Невыносимо жертвовать таким образом столь славным воином, как Зукай. Нет никакой чести в том, чтобы погибнуть в этой варварской, вероломной стране. Если удача улыбнется им, император получит тайное послание Чиена, отданное самой доверенной из наложниц, и хан не будет больше получать даров. Возможно даже, что полученные новости подвигнут императора собрать войско.
Оши подполз к Чиену.
— Не лучше ли нам отъехать подальше от боя, господин? Чиен покачал головой:
— Негоже им погибать без свидетелей. И если мы при этом немного рискуем, то делать нечего.
Когда солнце стало медленно клониться к закату, Чиен увидел на юго-западе облако пыли. Сердцебиение участилось, и он заставил себя успокоиться. Он хотел сохранять хладнокровие, наблюдая последние мгновения жизни Зукая. У него оставалась надежда — хотя и слабая, — что когда-нибудь он напишет об этом стихи и лично вручит их вдове воина.
Чиен обвел опытным глазом надиров, уже въехавших на холмы вокруг лагеря. Их было не меньше трехсот, и Чиен ощутил прилив гордости. Наконец-то варвары оказали им честь, послав триста человек против двадцати. Чиен чувствовал на расстоянии радость Зукая, глядя, как двадцать воинов бросились к своим лошадям. Зукай занял позицию в середине, обнажив оба меча. Нагаси в красном кафтане Чиена находился рядом с ним.
Надиры с боевым кличем ринулись вниз. Зукай во главе боевого клина галопом помчался им навстречу. Из-под копыт взвилась пыль, Чиен хотел встать, но встревоженный Оши потянул его за полу кожуха, и он неохотно вернулся на место. Он видел, как Зукай рубит надиров, и различал в задних рядах лицо предателя Кубая. Зукай уже почти пробился к нему, но вражеское копье вонзилось воину в горло. Зукай убил копьеносца, вогнал второй клинок в живот другого надира и свалился с коня. Бой длился недолго, но Чиен не ушел, пока не сосчитал, скольких потеряли надиры. Более девяноста врагов были убиты или ранены. Кубай проехал сквозь надирские ряды и спешился у тела Зукая. Трижды пнув его, надир отделил голову от шеи, поднял за волосы, показал своим людям и наконец швырнул в пыль.
Чиен задом отполз к лошадям, Оши за ним.
— Они хорошо сражались, мой господин. Чиен кивнул и сел на коня.
— Хан дорого заплатит за смерть Зукая. Клянусь в этом духами моих предков.
Повернув коня на юго-восток, Чиен двинулся к далеким горам. С мечом за спиной и охотничьим луком в руке, он отпустил поводья, и жеребец помчался вскачь. Ветер холодил стриженую голову, но память о битве горячила кровь.
Горы вставали впереди, грозные в своей высоте, и облака клубились на их вершинах.
— Мы должны пересечь их, господин? — со страхом спросил Оши.
— Там есть один узкий перевал, где нет опасности, — через него и пойдем.
— Эти горы как-нибудь называются? Должно быть, в них обитают духи.
— Это Лунные горы — а духи обитают повсюду, Оши. Не тревожься.
— Я тревожусь только за вас, мой господин. Где мне взять для вас пищу? Как вы будете мыться? Как мне держать в чистоте вашу одежду?
Чиен улыбнулся и натянул поводья, пустив жеребца шагом.
— Я взял тебя с собой не для того, чтобы ты служил мне. Я взял тебя потому, что ты старый человек и мой друг. Ты верой и правдой служил моему отцу, а теперь с той же преданностью и любовью ухаживаешь за мной. Я помню, как сидел у тебя на коленях, слушая чудесные сказки о драконах и героях. Помню, как ты поил меня сейши и угощал рисовыми лепешками у своего очага. Это ты, Оши, излечил меня от моих детских страхов, от ночных кошмаров. Не называй меня больше господином. Зови Чиеном, как звал в детстве.
 
— Так вы решились умереть здесь, господин? — прошептал Оши, смигивая слезы с глаз.
— Даже я вряд ли могу надеяться выжить, объявив войну всем надирам, Оши. Я поклялся убить Джунгир-хана. Если будет нужно, я явлюсь к нему во дворец и сделаю это на глазах у всех его воевод. Ты полагаешь, я выйду из такой переделки живым?
— Вы могли бы убить его стрелой, — заметил Оши.
— Верно. Но тогда он не будет знать, за что умирает. Нет, я убью его мечом. Но сначала мы должны узнать, какая судьба постигла Май-Син. Выполнив это, мы наймем корабль, чтобы ты мог вернуться домой.
— Я не оставлю вас, господин мой... Чиен. Что я буду делать без вас? И как же вы без меня? Нет, мы убьем хана вместе.
— Должен же кто-то доставить известие императору. Я дам тебе также письма к моим женам, и моим душеприказчиком тоже будешь ты.
— Вы обдумали все это заранее?
— Насколько позволяли обстоятельства. Все еще может измениться. Давай-ка поищем место для ночлега.
Они разбили лагерь в высохшем русле реки, развели костер под крутым берегом и перекусили сушеными фруктами. Чиен был не в настроении беседовать. Он отвязал от седла свернутое одеяло, закутался в него и хотел лечь.
— Идите сюда, господин, — сказал Оши. — Я разгреб гальку и расчистил мягкий песок. Даже подушку из него сделал, вот. Здесь вам будет удобнее.
Чиен перешел на расчищенное место. Здесь действительно было мягче и не так дуло. Он уснул, и ему приснился белый, как слоновая кость, родной дворец, расположенные террасами сады, искусственные ручьи и водопады. Все там дышало покоем, но Чиен внезапно вскочил, услышав во сне, как хрустит галька под чьими-то сапогами. Полная луна стояла высоко и светила ярко. Перед ним стоял Кубай с ухмылкой на лице, а за Кубаем — еще четыре надира. Оши тоже проснулся и затаился среди камней.
— Ты что думаешь, я считать не умею? — сказал Кубай. — Я долго искал тебя среди убитых. А знаешь почему?
— Нет. Скажи, — ответил Чиен, скрестив руки на груди.
— Вот из-за него. — Кубай показал на Оши. — Его тела нигде не было. Тогда я осмотрел труп, который мы поначалу приняли за твой. Лицо у него было изрублено, но этого мало, чтобы меня одурачить.
— Твоя сообразительность поражает меня. Ты совершенно прав. Я принимал тебя за глупого, вонючего, вероломного варвара. Я ошибся: ты не глуп.
— Тебе не удастся меня разозлить, желтолицый, — засмеялся Кубай. — А знаешь почему? Потому что я скоро услышу, как ты визжишь. Я сдеру с тебя шкуру пядь за пядью. — Кубай обнажил свой меч и двинулся вперед. Чиен стоял на месте со скрещенными на груди руками. — Ты что, даже драться не хочешь, желтый пес?
Чиен взмахнул рукой, и Кубай замер. Из его горла торчала черная рукоять метательного ножа. Чиен подпрыгнул, ударил Кубая ногой по голове и сбил его с ног.
Остальные надиры бросились вперед. Пригнувшись от взмаха меча, Чиен ткнул противника вытянутыми пальцами в солнечное сплетение. Надир скрючился, и воздух с шумом вышел из его легких. Отступив в сторону, Чиен ударил другого нападавшего ребром ладони по горлу, плечом вперед упал на гальку, прокатился по ней и вскочил на ноги. Двое оставшихся подступали к нему уже с большой осторожностью. Рука Чиена метнулась вперед, и один скорчился на земле с кинжалом в глазу. Последний надир попятился, но за спиной у него возник Оши и заколол его тонким кинжалом.
— Не надо было рисковать, — сказал слуге Чиен. — Слишком ты стар для этого.
— Виноват, мой господин.
Кубай вытащил нож из горла и привстал на колени. Кровь текла на его козий кожух. Чиен, став перед ним на колени, забрал нож.