"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Если это не церковь, то что это такое?
— Нет, это церковь, но... — Алли вздохнула. — Было бы гораздо лучше, если бы ты увидел всё собственными глазами. Тогда ты мог бы сказать, что это полностью твоя заслуга, и стал бы великим героем. 
— Я прошёл обратно по рельсам. Смотрел так, что глаза чуть не вылезли. И ничего не увидел. 
— А на вершину холма ты поднимался?
— Ничего себе! — сказал Милос. — Это же куда больше мили!
— Ах, прошу прощения, — сказала Алли. — Трудновато прикидывать расстояние, когда привязан к голове паровоза. 
Милос вновь пошёл назад по рельсам, и когда колея начала взбираться по склону холма, он продолжал идти до самой вершины. Оттуда перед ним предстали поезд и вся прилегающая территория. Справа от полотна лежало небольшое живомирное озеро, а на его противоположном берегу красовалось мёртвое пятно размером с дом. Только кто-то, имеющий широкий обзор с передка поезда, мог бы увидеть всё это, когда состав спускался по склону. На мёртвом пятне ничего не было — лишь квадрат каменной кладки да несколько ступенек, ведущих в никуда. Фундамент здания. 
Ничего необычного — в Междумир постоянно переходили отдельные фрагменты живого мира, но с этой картиной было что-то очень не так. Фундаменты не переходят. Переходят целые здания.
Наконец-то он понял, что увидела Алли — и что это значило для всех них. 
Милос стремглав помчался к поезду; память сердца неистово билась в его груди — не от нагрузки, а от волнения. И от страха — чего он ещё не был готов признать. Когда он добрался до поезда, другие сразу поняли, что что-то случилось. То ли по глазам догадались, то ли его послесвечение стало бледнее, и не только бледнее, но даже как-то позеленело. 
Милос пробрался сквозь толпу прыгающих, бегающих, играющих детишек, и нашёл Спидо. Тот как раз собирался отправиться в следующую экспедицию. 
— Мне нужно пятьдесят наших самых сильных послесветов, — выдохнул Милос. 
— Зачем? — спросил Спидо. 
Милос не удостоил его ответом. 
— Собери их и пусть встретят меня у церкви. 
По тому, как Милос появился у церкви с огромной (слишком огромной по мнению Алли) группой послесветов, Алли поняла, что он, наконец, до всего додумался. 
— Я же говорила — ты сам увидишь, — сказала она, стараясь не выдать своего волнения. — Всего-то и нужно было, что немного более широкая перспектива.
Милос метнул в неё взгляд, причем не очень-то добрый. 
— Ничего не понимаю, — промолвил Спидо. — Все эти ребята — они что, для моей экспедиции?
— Не будет никакой экспедиции, — сказал Милос. — Загляни-ка под церковь и скажи, что ты там видишь. 
Спидо неохотно присел на корточки, пригнул голову, заглянул...
— Вижу пол церкви... а под ним — рельсы.
— Именно, — подтвердил Милос. — Церковь стоит на рельсах. 
— И что с того? — не понимал Спидо. — Она ведь всё так же на нашем пути. 
Милос снова бросил на Алли злой взгляд, затем вернулся к разговору со Спидо. 
— С каких это пор здания стали переходить без фундамента? — задал он вопрос. Спидо мог только что-то невнятно пролопотать. — Ответ — ни с каких. И это не перешло. — Милос указал на ту сторону озера. — Фундамент — там, на той стороне. 
— Значит... если церковь перешла... — дрожащим голосом промолвил Спидо, — ...как она попала поперёк нашей колеи? — По тону, каким он задал свой вопрос, было ясно, что Спидо боится услышать ответ. 
— Кто-то её сюда передвинул, — разъяснил Милос. — Кто-то поднял её, пронёс вокруг озера и поставил поперёк пути. 
— Золотую звезду нашему Милосу! — прокомментировала Алли. 
Милос, склонный во всём обвинять вестника, в ярости налетел на неё:
— А ну заткнись, не то найду кусок липкой ленты и заклею тебе пасть!
На что Алли спокойно возразила:
— Не найдёшь. Липкая лента никогда не переходит.
И это была правда. В Междумир обычно переходят вещи любимые, а кто же любит липкую ленту? От неё только одни неудобства и неприятности. 
— Если её один раз передвинули, — сказал Милос Спидо, — то её можно передвинуть ещё раз. 
 
— Ты что, хочешь, чтобы мы отнесли её обратно? — спросил Спидо. 
Алли испустила смешок, от которого Милос пришёл в ещё большее раздражение. 
— На кой нам переносить её обратно! Просто уберём с колеи! Усёк?
— А! — сказал Спидо таким тоном, будто на него снизошло великое откровение. — Усёк!
Милос выстроил послесветов с одной стороны церкви. Затем по его команде они начали толкать и отпускать зданьице, толкать и отпускать, и так снова и снова, пока церквушка не принялась раскачиваться туда-сюда. Она была, видно, такой тяжёлой, что даже пятидесяти сильным послесветам понадобилась чуть ли не целая вечность, чтобы набрать инерцию. 
Высоко вверху, словно стрелка метронома, ходила туда-сюда колокольня, прочерчивая всё более и более широкую дугу на фоне небосвода. К этому времени играющая ребятня подтянулась сюда же, чтобы посмотреть, что тут творится. Лосяра с Хомяком наблюдали за всем, будто это было их любимое телешоу, Джил, скрестившая на груди руки, старательно изображала полное отсутствие интереса, Джикс созерцал происходящее с непроницаемым лицом, не выказывая никаких чувств. 
Возбуждение собравшихся нарастало по мере того, как церквушка всё больше и больше раскачивалась на рельсах; и вот наконец равновесие было нарушено, и зданьице опрокинулось набок и осталось лежать целёхоньким на земле поблизости от поезда. И поскольку по сторонам колеи не было мёртвого пятна, церковь начала медленно уходить под почву. 
Послесветы разразились ликующими криками. Милос — гений, это он всё придумал! 
Но сам Милос прекрасно сознавал, что его гениальность тут ни при чём. Заслуга полностью принадлежала Алли. 
— Быстро все по вагонам! — скомандовал Милос. — Разводи пары!
— А я? — закричала Алли. — Ты обещал снять меня отсюда!
Милос бросил на неё короткий косой взгляд, затем обернулся к Лосяре и Хомяку:
— Ладно. Отвяжите её. 
Алли вздохнула с облегчением — вот она, свобода!
Но Милос ещё не договорил.
— Снимите её, а потом привяжите обратно. И на этот раз вниз головой!
— Что?!
Милос вскарабкался на паровоз и приблизил своё лицо к её лицу.
— Всё это время ты знала и водила нас за палец!
— За нос, — автоматически поправила Алли, о чём сразу же пожалела. 
— Ты, наверно, рассчитывала, что те, кто водрузил сюда эту церковь, нападут на поезд и освободят тебя?
Алли не стала отвечать... потому что именно на это она и рассчитывала.
— Прошу меня извинить, — сказал Милос, — но пока ты торчишь тут пугалом, от тебя больше пользы. — После чего он обернулся к другим. — Я желаю, чтобы все, кто попадётся нам на пути, знали — с нами шутки плохи! Я желаю, чтобы все, кто увидит этот поезд, боялись. Мы должны приводить их в ужас!
— Их? — спросил Спидо. — Кого — их?
— Нам понадобилось пятьдесят послесветов, чтобы убрать отсюда эту церковь, — пояснил Милос. — Сколько, ты думаешь, людей нужно, чтобы пронести её вокруг озера сюда?
Спидо ничего не сказал. Ему, по-видимому, было страшно даже задуматься над ответом. 
Алли бешено брыкалась, когда Лосяра и Хомяк водворяли её обратно на паровоз, но всё без толку. 
— Думаешь, если привяжешь меня вот так, то это их сильно напугает? Кто бы это ни был, они нас не боятся, и они не хотят, чтобы мы шатались по их земле!
Милос ответил тем, что отвернулся к толпе и провозгласил своим самым громким, самым властным тоном:
— Я объявляю эту территорию владениями Мэри Хайтауэр!
Ликованию толпы не было предела. 
— Теперь это они здесь чужаки, шатающиеся по нашей территории, — сказал Милос Алли. — Кто бы эти самые «они» ни были. 
И с Алли, вновь привязанной к передку паровоза, но теперь вверх ногами, поезд продолжил свой путь вперёд. А церквушка рядом с полотном, окончательно проиграв своё сражение с земным тяготением, утонула, словно потерпевший крушение корабль, в зыбучей почве живого мира.