"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Она узнала тайну скинджекеров, о которой никто не говорил вслух, но которую каждый из них в конце концов открывал для себя сам. Скинджекеры не мертвы, они в глубокой-глубокой коме. Нельзя сказать, что мертвы, но и не то чтобы живы — где-то посередине. 
Но если её тело до сих пор живо... то, может быть... может быть, у неё получится скинджекить себя саму?..
Вот тут-то и вырисовалась проблема. Если Алли удастся задуманное, она больше никогда не увидит Майки. Мысль об этом едва не поколебала её решимость. После всех тех лет, что они провели вместе, взять и распрощаться с ним? Она любила его. Это была нелёгкая любовь — настоящая любовь с её силой и слабостью, тревогами и радостями всегда сложна. Между Алли и Майки существовала нерасторжимая связь, неподвластная самой вечности. Решится ли Алли принести её в жертву ради возвращения к жизни? 
Она обратилась мыслями к своему другу. Где сейчас Майки? Что бы он сказал? Принялся бы он отговаривать её, просить не уходить? Или наоборот — побуждал бы вернуться в мир живых? С Майки никогда невозможно угадать заранее. Он и эгоистичен, и самоотвержен в одно и то же время. Он несовершенен, и потому она любила его.
Конечно, она могла думать хоть до дыр в голове — все её соображения не имеют значения, пока она привязана к паровозу. 
В тот день, когда экспедиция под началом Спидо отправилась добывать рельсы, Милос с компанией тоже ушли — по своим тёмные делам. Алли наивно полагала, что они отлучились, чтобы заняться скинджекингом «ради забавы и развлечения». 
А через несколько минут после их ухода Алли посетил дух, страннее которого она ещё не видала. Юноша, который, однако, частично был кошкой. Совершенно очевидно, он не принадлежал к числу детей Мэри. 
— Я думал, что тебя связали при помощи заклятья, — сказал он, подойдя поближе, — но теперь вижу, что это всего лишь обыкновенная верёвка.
Каких только телесных модификаций Алли ни видела здесь, в Междумире, — некоторые были намеренными, другие нет — но такой, как у этого парня, ей встречать не приходилось.
— Ты кто? — спросила она. Но гость не ответил на её вопрос. 
— Они тебя боятся, — сказал он. — Если бы не боялись, то не стали бы обращаться с тобой подобным образом.
Алли сознавала, что это правда. Ну и что с того? От этого она не становилась менее беспомощной.
— И много вас таких? — спросила девушка. — Вы собираетесь напасть на поезд?
Вот было бы здорово, если бы таких кото-ребят, как этот, была целая армия! Если они рассматривают Милоса и его банду как врагов, а Алли — как друга, то, может, вот она — свобода?..
— Я здесь в гостях у Восточной Ведьмы, — сказал кото-парень — то есть опять-таки, не ответил на заданный вопрос. 
— Нет никакой Восточной Ведьмы, — возразила Алли, чувствуя некоторый прилив гордости. — Она не вернётся, что бы там её дети себе ни думали. 
Кото-парень приподнял бровь.
— Тогда кто это спит в последнем вагоне?
Сначала Алли подумала, что ослышалась. Потом ей пришло в голову, что незнакомец, наверно, шутит. Потом она поняла, что у него чувство юмора отсутствует. Он был донельзя серьёзен. Но если это действительно Мэри в последнем вагоне, то она не просто спит — она находится в спячке. Она в переходном периоде между жизнью и...
— Нет! — Алли отказывалась верить. — Нет! Милос не мог такого сделать! Он не... Он бы не осмелился!
Однако она знала, что Милос, безусловно, осмелился бы. Для него нет никаких моральных ограничений, ему на всё плевать, и он бы не остановился перед убийством. Он убил Мэри, а затем не дал ей пролететь по туннелю. Это многое объясняло. Например, то, что они продолжали двигаться на запад, следуя завету Мэри, как если бы она была с ними. 
А Алли-то думала, что чем дальше поезд уходит на запад, тем дальше он уходит от Мэри, и эта мысль хоть как-то примиряла её с положением пленницы, привязанной к передку паровоза. Оказывается, Мэри всё время была здесь же, рядом... 
Хуже этой вести нельзя было даже придумать — потому что Алли заглянула в мозг своей противницы и поняла, что она — чудовище. Алли знала, какое страшное дело Мэри собиралась совершить. 
 
— Ты должен помочь мне, — сказала девушка кото-парню. — Нельзя допустить, чтобы Мэри проснулась!
— Это ещё почему?
— Потому что она вынашивает планы покончить с миром живых. Она собирается убить всех и каждого на этой планете.
  
Глава 6
 
Кошка на холодной крыше
 
Джикс нашёл, что обвинения Алли стоят дальнейшего расследования. Ему казалось сомнительным, что Восточная Ведьма осмелится сотворить такое страшное дело — уничтожить живой мир. Да и каким образом? Во всяком случае, до пробуждения Мэри Хайтауэр ещё несколько месяцев, так что стоит заняться более насущными проблемами. 
Как выяснилось, Джикс мог свободно передвигаться по всему поезду — но лишь пока находился в компании Джил. Она стала его неизменным и постоянным эскортом, куда бы он ни направлялся. 
— Тоже мне, нашёл конвоира! — взорвалась Джил, когда Милос дал ей это поручение. — У меня других дел по горло!
— По-моему, ты ничем особенным не занята, — заметил Джикс.
— Тебя никто не спрашивает! — угрожающе прорычала Джил. Такая манера разговаривать была ей очень к лицу.
Милос ухмыльнулся. 
— Этот парень начинает мне нравиться.
Собственно, именно поэтому Джикс и подпустил свою реплику. 
Ничто не ускользало от внимательного взгляда юноши-кошки. Он подсчитал количество детей в обычных вагонах — примерно пятьдесят в каждом. Многовато, но терпимо. В тесноте, да не в обиде. 
Несколько раз он видел, как дети дезертировали — обычно группами по четыре или по пять. По принципу «чем нас больше, тем безопасней». 
— Да пусть катятся! — бросила Джил. — Поймаем их сегодня — они сбегут завтра. 
Раз в день Джикс ходил в спальный вагон — взглянуть на убитую им девочку, убедиться, что ей хорошо и удобно, прошептать ей на ухо слова извинения. В живом мире его младшая сестра уже давно переросла его. Джикс предпочёл думать о спящей девочке как о своей младшей сестрёнке, навечно двенадцатилетней — как он навечно остался пятнадцатилетним.
Джикс принимал участие во всех детских забавах: от прыжков через скакалку и классиков до пятнашек. Он познакомился со множеством ребят, и хотя они поначалу дичились его странной наружности, но постепенно оттаяли и стали относиться к нему с теплом. 
И лишь кабус оставался для Джикса недоступен, отчего его желание проникнуть туда разгоралась ещё сильнее. Он жаждал взглянуть в лицо спящей Ведьме. Её окутывала великая легенда, и поэтому смотреть на неё было то же самое, что смотреть в лицо богини. Джикс ничего не мог с собой поделать — его охватывал трепет каждый раз, когда он глядел на ярко декорированную сверкающую гробницу. Да, это была именно гробница. Впрочем, в Междумире гробница — лишь временное пристанище.
* * *
Прошло несколько дней, и Джил стала внимательна к тому, чем занимается Джикс. В канун Дня благодарения, когда скинджекеры умотали полакомиться индейкой в чужих живых телах, а дети Мэри, не следящие за календарём и праздниками, принялись за свои рутинные вечерние дела, Джикс решил, что настал самый подходящий момент, чтобы наведаться к Восточной Ведьме. Он мягко и неслышно, по-кошачьи, забрался на крышу кабуса — холодную и шершавую под его босыми ногами — открыл маленький люк и скользнул вниз. 
Его ожидало впечатляющее зрелище — посередине вагона стоял стеклянный гроб, а в нём лежала девушка — спокойная и умиротворённая, словно сознающая, что Междумир по-прежнему под её контролем, несмотря на то, что она в бессознательном состоянии. Девушка, ничем особенным не примечательная и в то же время исключительная; это ангельское личико было самым обыкновенным — и всё же незабываемым. Джикс знал, что если бы послесветы были способны видеть сны, Мэри Хайтауэр была бы постоянной гостьей в их грёзах... а кое для кого, возможно, и в кошмарах.