"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Ник кивнул в знак признательности.
— Спасибо.
Исайя было поднялся, думая, что встреча в верхах окончена, но Ник ещё не всё выяснил.
— Ещё одно напоследок. Понимаешь, до меня дошли кое-какие слухи… Ты не будешь так добр разъяснить мне, правда ли это?
Исайя улыбнулся. Это была неожиданная улыбка. Искренняя.
— Что бы ты хотел узнать?
Ник прочистил горло, воспользовавшись паузой, чтобы как следует сформулировать вопрос. Но в конце концов решил, что лучше всего будет спросить напрямик.
— Что ты знаешь о «Потрошителе»?
Выражение лица Исайи осталось непроницаемым. Он тоже немного помедлил с ответом, как будто ему нужно было совладать с какими-то эмоциями, потом заговорил:
— Знаю, чтó о нём рассказывают… вот только не знаю, можно ли всему этому верить. Но проверять — спасибо, не хочется.
— А что рассказывают?
Исайя ухватился за подлокотники кресла.
— Его называют Зак-Потрошитель. Поговаривают, что он и при жизни был тот ещё гад, а после смерти — так вообще… Сволочь, каких поискать, и глуп, как бревно. Рассказывают, он до того ненавидит живых, что проникает в живой мир и вырывает у них сердца прямо из груди.
— Эктодёрство! — воскликнул Ник. Он не мог разобраться, чего в нём сейчас больше — восхищения или ужаса.
— Точно. Говорят — он может всё что угодно вырвать из живого мира и перетащить сюда… но он совсем трёхнулся. Говорят, такие способности к этому и ведут.
Ник кивнул. Он когда-то знал одного такого — Проныру. Эктодёрство было всего лишь одним из множества его талантов. Он повредился в уме. Или, может, эти способности полностью разрушили его личность. Как бы там ни было — он был истинным исчадием ада и засунул Ника в бочку с огуречным рассолом, где ему предстояло провести остаток времени до конца света. К счастью, судьба распорядилась иначе. При мысли о том, чтобы встретиться с ещё одним таким же мерзавцем, Ника пробрала дрожь.
— Это ещё не всё, — продолжал Исайя и вдруг заколебался, словно боясь произнести дальнейшие слова вслух. — Рассказывают, что Потрошитель может проникнуть внутрь послесвета и вытащить из него всё, что угодно. И рана, которая остаётся, не зарастает… а то, что он забирает… оно не восстанавливается.
— Но это же невозможно!
Ник знал: «плоть» послесвета не похожа на плоть живых людей. Раны бескровны и почти сразу же закрываются. Таковы реалии Междумира.
— Послесвета нельзя ранить! — сказал он.
— Кто его знает, — пожал плечами Исайя. — Может, это только глупые россказни. А может, и нет.
Наверно, Ник тоже повредился в уме, если ищет встречи с таким духом. Но с другой стороны — Мэри набирает себе армию, а у него что? Джонни-О и Чарли? Если он собирается когда-нибудь противостоять Мэри, он должен создать сильный альянс! Иначе шансов не будет.
Альянс…
Алли…
Интересно, где она сейчас? Конечно, Нику хотелось бы чисто по-дружески повидаться с нею, но он также проводил немало времени в раздумьях о её даре — таланте скинджекера. Что за великолепная способность! И устрашающая к тому же. Вернее, была бы устрашающей, попади она в неверные руки. Какое счастье, что Алли — человек глубоко порядочный и совестливый! Её талант мог бы склонить чашу весов на сторону Ника в случае открытого столкновения с Мэри. Однако Нику с тяжёлым сердцем приходилось признать, что может так статься — они с Алли никогда больше не увидятся. А это означало: он должен найти других послесветов, чьи уникальные таланты помогли бы ему выстоять против Мэри.
— Где я смогу найти Потрошителя? — спросил Ник.
Исайя вздохнул и рассказал, где, по слухам, искать означенного типа.
— Но предупреждаю — может, всё это только байки. Гарантии не даю, что он там.
Расставаясь, они пожали друг другу руки.
— Надеюсь, мы ещё увидимся, — сказал Ник.
Исайя отвёл глаза.
— Вряд ли, — сказал он. — Потому что если ты найдёшь Потрошителя — обратно не вернёшься.
  
Глава 6
 
Челночная дипломатия
 
Рельсы кончились.
Нет, не у какого-то призрачного вокзала — просто оборвались, и всё. Должно быть, тот, кто прокладывал здесь железную дорогу, не довёл строительство до конца. Чарли вовремя успел затормозить, колёса завизжали и состав неохотно остановился всего в десятке ярдов от конца пути.
 
— Хорошо, что я заметил! — воскликнул Чарли. — Если бы мы соскочили с рельс, весь поезд провалился бы под землю вместе с нами.
Чарли отметил конец дороги на карте, которую царапал тут же, в кабине машиниста, на стене.
— Миль двадцать-тридцать назад была развилка, пути отходили на запад. Может, сдать туда? Посмотрим, куда ведёт та ветка…
— Потом как-нибудь, — проговорил Ник и повернулся к Джонни-О. — Оставшуюся часть пути пройдём пешком.
Джонни-О такая перспектива явно не обрадовала.
— Оставшуюся часть? До чего оставшуюся?
Ник не ответил. Вместо этого он обратился к Чарли:
— Чарли, будь здесь и присматривай за поездом. — Он секунду подумал и добавил: — Ты же подождёшь нас, правда?
— Само собой… если только эти атлантские подпольщики не заявятся…
Ник кивнул, и они с Джонни-О отправились на юг, пробираясь сквозь заросли живых кустов. Густые ветки щекотали им на ходу внутренности.
Наконец они выбрались на узкое шоссе, ведущее с востока на запад. Дорога бежала по плоской, лесистой территории Флориды. Ник повернул на восток, и друзья пошли по шоссе — по асфальту всё же идти легче, чем по вязкому, топкому грунту.
— Ты хоть когда-нить скажешь, куда мы топаем? — не выдержал Джонни-О.
Ник отвечал, не взглянув на спутника:
— Идём на восток, пока не упрёмся в побережье.
— Зачем?! Слушай, если ты хочешь, чтобы я был твоим телохранителем, то я хотя бы должен знать, какого мы прём невесть куда!
— Я никогда не говорил, что ты мой телохранитель. Если не хочешь идти со мной — не надо.
— Вот зануда! Нет чтоб просто ответить на вопрос!
Ник остановился и повернулся к спутнику, раздумывая, как много можно ему открыть. Если вообще стóит что-то открывать.
— Когда ты умер? — неожиданно спросил он.
— Чиво-о? Эт’ те зачем?
— Надо.
Джонни-О потупился, потоптался…
— Ну… это… Я точно не помню…
— Говори, про что помнишь.
Джонни-О потребовалось какое-то время, чтобы прошерстить остатки памяти.
— Когда я умер… когда я умер… Во! Тогда моим любимым радиоспектаклем был «Свистун».
Радио, подумал Ник. Значит, где-то тридцатые, может, сороковые годы… [53]
— Место, куда мы идём — уже часть моей истории, а для тебя оно — будущее. Поэтому что бы я ни сказал, у тебя только возникнет ещё больше вопросов, а у меня нет ни времени, ни охоты на них отвечать. — Ник повернулся и продолжил путь.
— Ух, как же ты мне надоел, — сказал Джонни-О. — Правда, ты мне никогда особенно не нравился!
И с этими словами поплёлся вслед за Ником на восток.
* * *
У великих трагедий — великие последствия. Эти грандиозные потрясения рвут ткань как нашего мира, так и того, что лежит по ту сторону. Когда от страшной потери содрогается всё сущее, Междумир принимает удар на себя, словно буфер между двумя мирами.
В один солнечный вторник — похоже, слишком много трагических событий приходится именно на вторник [54] — шесть астронавтов и одна школьная учительница предприняли попытку взлететь в небо. Вместо этого они ушли к звёздам.
Спроси любого, кто жил в то время, и окажется, что они до сих пор помнят мгновение, когда услышали или увидели, как космический челнок «Челленджер» взорвался на семьдесят третьей секунде после старта с мыса Канаверал. Картина ужасного взрыва запечатлелось в сознании человечества навечно, как в своё время — грибовидное облако над Хиросимой.
Земля скорбела о не только по погибшим душам, но по самой идее, ибо хотя полёты в космос всегда были и останутся опасным предприятием, в нас живёт невысказанная вера в то, что человеческая изобретательность и Божья милость обеспечат нам спокойное и безопасное вознесение в небеса. Однако во Вселенной существует извечное равновесие, и на каждый «Аполлон-13» найдётся свой «Челленджер». На каждое чудо — трагедия.