Отойти от пропасти (СИ)
— О нет, разве я могу вас в этом заподозрить. Все исключительно умозрительно. Прибыл я к вам на катере с «Новика». Уйду на свой флагманский корабль на подводной лодке, что всплывет рядом с вашим броненосцем. Или на другой субмарине, тут их пара поблизости — мы ведь полгода отрабатывали действия и даже попытались атаковать «Фудзи» и «Ниссин» тут ночью, но немного опоздали, они как раз ушли вечером. Просто я ждал приказа из Петербурга, и он последовал с некоторым запозданием. Мы не посягаем на ваше священное право владеть поверхностью моря, но про глубины речи никогда не шло, насколько я помню. Тут нужно договариваться…
Матусевич закурил папиросу, посмотрел на англичанина, тот пребывал в раздумьях, оценив в полной мере угрозы. А они были вполне реализуемы, никогда нельзя угрожать попусту. Обе подводные лодки сейчас прятались за «Новиком» на глубине тридцати футов, по корпусу можно было постучать особенным образом согласно сигналу. А дальше все просто — они всплывут разом и начнут выполнять функцию разъездного катера для русского адмирала. Лучше подходит «Срм», на «Дельфине» каждый выход сопряжен с попыткой самоубийства в самой изощренной форме. Детище отечественных корабелов отличалось от субмарины американской постройки в худшую сторону. Но пройдет лет десять, не больше, и русские субмарины будут лучшими в мире, тут Матусевич не сомневался, чужая память обладала обширными знаниями, которые порой ужасали.
— Значит, в рапортах мои моряки не ошиблись — они действительно заметили той ночью две ваши субмарины, что долго рыскали на месте стоянки, ушедшие в море японские корабли. Передайте мое искреннее уважение вашим офицерам — они решились на неслыханную дерзость.
— Они не сильно скрывались и двигались не в подводном, а надводном положении, пребывая в готовности сразу погрузится.
— Я так и понял, сэр. Но вынужден вас разочаровать, хотя бы сам с удовольствием посмотрел атаку субмарин на японские корабли. Однако из Лондона пришло указание провести интернирование всей японской эскадры — мы выгрузим уголь и снимем орудийные замки. Никаких серьезных работ проводиться не будет. Ваши офицеры смогут наблюдать за этим, а ваши субмарины и миноносцы даже заходить в Вей-Хай-Вей для надзора.
От таких слов ехидно улыбнувшегося одними глазами Ноэля Николай Александрович опешил, хотя невозмутимость на лице не потерял, чудом сохранил. По тону англичанина стало понятно, что розыгрышем тут не пахнет, сказано вполне серьезно. Но потрясение было ошеломительным — он просто не поверил в сказанное следом.
— Правительство Его Величества может выступить посредником на переговорах, которые в скором времени пройдут в Сеуле…
День 15 мая 1905 года навсегда останется в памяти кошмаром. Гибель эскадры это одно дело, а вот позор совсем другое — четыре броненосца сдались врагу, спустив Андреевские флаги по приказу адмирала Небогатова…
Глава 44
— Острова Курильской гряды имеют для державы нашей первостепенное значение, они гарантия будущего, щит, закрывающий путь любому неприятелю. При полной демилитаризации Хоккайдо, как и самой Японии, мера крайне необходимая. А путь на юг не важен, и поверь, Сандро — японцы настолько задолжали англичанам и янки, что не скоро придут в себя, им платить полвека придется. Поражение равносильное национальной катастрофе — пришло осознание, что бодаться с европейскими странами себе дороже. И остается только лелеять в душе реванш, а мы им просто не дадим вооружиться, или искать пути к примирению, успокоится и не дергаться. Если решат воевать, то получат уже катастрофу. Выбора ни у них, ни у нас в таком случае нет — воевать придется бескомпромиссно.
Матусевич остановился, вздохнул, и потянулся за папиросой. Переговоры с японцами шли не сказать чтобы тяжело — нудно. Страна Восходящего Солнца действительно пошла на «мировую», так как лишилась флота, интернированного в английской гавани, и там уже разоруженного. Потрясение для «островитян» оказалось страшным по своей силе — они внезапно осознали, что их оставили один на один против могущественного северного соседа, который воспользовался своим громадным превосходством. И оставили без поддержки как раз те, на кого они так надеялись, и более того — долги не спишут, их истребуют обратно в полном объеме.
— Нам сейчас сильно «борзеть» нельзя, лучше спроворить все дело тихой сапой. Корея вроде «независимая», только временно занята нашими войсками. То же самое с Маньчжурией — пусть думают, что путем переговоров Лондон, Вашингтон и Париж заставят нас очистить территорию. И мы действительно выведем оккупационные войска, но к этому времени местная власть должна быть к нам абсолютно лояльна, и тебе как наместнику об этом следует озаботиться в первую очередь. А там только выжидать, когда в Китае начнется революция — вот тогда настанет твой час.
— Шесть лет это не так и долго, адмирал, можно подождать. Дел и так будет сверх меры — переселение в северную часть Маньчжурии наших крестьян надобно организовать, благо «полоса отчуждения» будет втрое увеличена. Да китайцев в те края не пускать, а тех, кто уже вселился, потихоньку выселить, если не хотят косу срезать и русский язык учить.
Великий князь Александр Михайлович отпил чая — хоть Сеул не Приморье, и не Сибирь, февраль месяц тут слякотный. Адмирал Алексеев тяжко заболел, простудился — все же седьмой десяток прожитых лет идет. Сам отказался от наместничества, а так как свято место пусто не бывает, то на замену и отправили из Петербурга представителя правящей династии, чтобы при этом заключил с японцами мир, но уже не «похабный», как в Портсмуте, а почетный. Становится «полукорейским властелином» Сандро не захотел — Страну Утренней Свежести оставили «независимой», а король Коджон получил орден Белого Орла за смену «ориентации», и очень усердно кланялся. При этом прояпонская группировка, бывшая прежде правящей, перестала существовать даже в виде «карманной оппозиции». Кто из чиновников не успел сбежать на острова по южную сторону Цусимского пролива, были вульгарно вырезаны в ходе всеобщего восстания местного населения. Японцы только успели вывезти большую часть своих поселенцев, иначе бы и тех уничтожили, настолько велика была взаимная ненависть.
Теперь в Корее никто не поминал захватчиков «добрым словом», и все жители прекрасно осознавали, что если самураи вернутся, то они сведут счеты. Потому и держались за русских поневоле — англичанам и американцам не верили, хотя концессии им предоставили, но за вполне приемлемые отчисления и поставки необходимых товаров. Причем часть дохода уже шла напрямую в казну наместника — по сравнению с местным ворьем русские чиновники являлись образцом честности и неподкупности.
— Мы должны ждать момента, потом сразу прекратим эти игры в «независимость» и устроим нормальный протекторат. Есть хивинский хан и бухарский эмир, и чем хуже их корейский ван или маньчжурская династия Айсиньгьоро. А там дело дойдет до Внешней и Внутренней Монголии, да и бывшей Джунгарии — и народы там везде проживают чуждые китайцам, их откровенно ненавидящие. Вот и будет нам хороший такой «санитарный кордон», на пару миллионов квадратных верст. Причем с многовековой «оградой» в виде «китайской стены» и песков пустыни Гоби. К тому же есть такая вещь как династические браки, и ей тоже можно воспользоваться — привязать крепче, а там и свою династию потихоньку поставить, когда реальная власть в полном объеме будет. И не смотри на меня так — правители не имеют права на частную жизнь, и ради блага собственной державы просто обязаны этим «инструментом» воспользоваться. У тебя сыновья есть, подрастут — а ты им супруг подберешь из тех семей, что имеют право на власть, и дашь настоящее образование. И вообще миссионерские школы очень нужны, русскую культуру и православие необходимо прививать — и неофитов много будет, мы ведь победители. И это самая надежная опора трона в здешних краях. И проблем не будет — китаец Тифонтай охотно принял наше подданство, а корейцев и маньчжуров вообще принуждать не придется, это и станет серьезным противовесом возможной в будущем «китаизации» населения. Твоих подданных, Сандро, ты это учитывай — присягать тебе ведь будут.