Отойти от пропасти (СИ)
На англичанина цифры произвели определенное впечатление, и на то были причины — британцы высокомерно относились к флотам всех стран мира, но традиционно имели небольшую армию даже с учетом колониальных войск. А тут перед ним оперировали цифрами, пусть привирая, но ненамного, за которыми скрывался простой посыл — лучшее средство борьбы с Королевским Флотом есть хорошо вооруженная и многочисленная армия. И намек на Китай англичанин воспринял крайне серьезно — весь напрягся, глаза чуть сощурились. Видимо, Ноэль понял, что если русские решат взять Вей-Хай-Вей, то сделают это быстро, выдвинув небольшой экспедиционный отряд из артиллерии и казаков, но с которым невозможно справится парой батальонов, что составляют гарнизон совершенно неукрепленной базы. И установив осадные мортиры можно легко перетопить даже сильнейшие в мире броненосцы — летящему по крутой траектории снаряду весом в два с половиной центнера пробить даже четыре дюйма горизонтальной брони не проблема, а толще плит на кораблях просто нет. Да и намек на Севастополь воспринял правильно — там был отрезанный малочисленный гарнизон, с которым чуть ли не целый год возились четыре высадившихся союзника в той войне, и это при полном господстве флота на Черном море. А здесь ситуация совсем иная — полумиллионная армия, одержавшая немало побед, связанная пусть длинной железной дорогой, и при поддержке флота, с которым сейчас силами одной «Китайской станции» не справиться. Тут уже не запугаешь просто так русских, тут надо решать вопрос как-то иначе. И Матусевич решил перейти к делу, задав каверзный вопрос:
— Представьте, адмирал, ваша страна воюет, вы разбили вражеский флот, который укрылся в нейтральном порту. И не интернировался — что в таком случае надлежит вам сделать?
В Цусимском бою даже после поражения, 15 мая 1905 года русские моряки показали примеры удивительного героизма — маленький броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» был настигнут двумя броненосными крейсерами, каждый из которых был вдвое больше по водоизмещению. Но корабль, в отличие от «некоторых», Андреевского флага не спустил и дрался в безнадежной ситуации до конца…
Глава 43
— Интересные вы вопросы задаете, сэр…
Адмирал Ноэль усмехнулся, но не думал и минуты, заговорил практически сразу, жестким и категорическим тоном:
— Если противник не спустил флаг, то я его буду, как и любой адмирал и офицер Ройял Нэви, атаковать в любом порту мира, хоть в его заднице, и перетоплю всех. А там пусть дипломаты обсуждают проблему, и те способы, к которым прибегли — но враг должен быть уничтожен!
— Вот вы и ответили на вопрос, ваше превосходительство — пока японский флот не интернирован в надлежащем случаю виде, мои корабли будут здесь. И пребывать в полной готовности для решения этой проблемы в том виде, который был предложен вами.
— Вы собираетесь атаковать Королевский Флот в его собственной базе? Следует ли это понимать именно так?
— Вы с ума сошли, адмирал? Откуда у вас появилось это предположение, абсолютно несовместимое с моими словами? Входить в гавань и устраивать тут артиллерийскую канонаду не входит в мои планы. Могу вас заверить — стрелять по британским кораблям я не собирался, и ваши предположения на этот счет абсолютно беспочвенны и даже оскорбительны!
Матусевич со всей наивностью, с которой мог лицемерить, посмотрел на подобравшегося англичанина, деланно удивившись при этом.
— Мы не собираемся начинать войну с Британской империи, хотя определенные круги в Сити желают этого. Да-да, ваши газетчики только и пишут, что следует напасть на русскую эскадру и дать ей показательный урок. Но мы давно не школьники, и терпеть подобную порку не будем. Да и не вижу у вас тут достаточного числа броненосцев, с помощью которых дельцы из Сити, помимо желания короля и намерений правительства его величества могли бы самовольно претворить свои желания в реальность.
— Кто им даст, — пожал плечами британский адмирал, — тут даже решения «первого лорда» будет недостаточно. Потому я и не стал держать в Вей-Хай-Вее достаточной по силе эскадры.
— Отношения между нашими странами всегда были далеко не дружескими, порой открыто враждебными, но сейчас воевать за интересы погибающей Японии вообще глупость несусветная. Я просто помогу нормально интернировать японский флот, ведь до этого дня стоявшие в Вей-Хай-Вее якобы интернированные японские корабли, спокойно ушли из базы в нарушение всяких правил, и воевали дальше с нами — один из них «Ниссин» как раз вижу перед собой. Теперь я не намерен допускать ошибок, чтобы дать японцам беспрепятственно отремонтировать их корабли. И получив на это действие прямой приказ своего монарха, выведу их из строя окончательно, дабы пребывать в полной уверенности, что история с их случайным бегством после интернирования, не повторилась.
Матусевич старательно пересыпал речь недомолвками, чтобы иметь возможность по-разному интерпретировать сказанное. Но англичанин буквально рубанул словами, не соблюдая дипломатию.
— Раз вы не собираетесь входить с броненосцами, значит, нужно подготовиться к ночной атаке миноносцами, которую вы как раз и произвели в конце июля, как раз после вашего сражения с японцами в здешних водах. Я вас правильно понимаю, сэр? Потому что других способов торпедировать в здешней гавани японские корабли я просто не вижу.
— Никаких миноносцев, сэр, исключительно миноноски американской постройки типа Никсона, на газолиновых двигателях — от них ни шума, ни искр из дымовых труб, последних вообще нет. Идеальное оружие для ночных нападений, но их я применять не буду, по крайней мере, до получения искомого результата иными и больше действенными способами, и то наше законное право, адмирал, и вы его сами обрисовали.
— Хм, вы надеетесь на иные способы? Интересно бы знать какие? Неужели субмарины, которых у вас полдесятка, и еще несколько штук получены от наших бывших колонистов из Нового Света в разобранном виде. Как мне донесли, уже одну вроде как собрали.
— Да, так и есть, экипаж проходит заключительную подготовку, как и сама лодка — устраиваем учебные торпедные атаки в Талиенванском заливе. Кроме того, достраиваем одну лодку сами — вместо самодвижущих мин она имеет приспособления для установки мин в подводном положении. Еще одна такая лодка нами построена и введена в строй. Постановка мин прошла успешно — несколько японских транспортов подорвались у корейского побережья. Теперь будем ставить мины и в японских гаванях. Чертовски эффективное оружие, если присмотреться — потеряли на подрывах куда больше кораблей, чем в артиллерийских боях. Шторма только мешают — мины срывают с якорей и она может доплыть даже до Шанхая, одну из таких я случайно заметил как раз на его траверзе — расстреляли из пушки.
Англичанин хмыкнул, задумчиво смотря на русского адмирала — и судя по всему, оценивал риски. А наличие боевых субмарин, которые где-то рядом, а иначе чего было о них упоминать, и эфемерного подводного минного заградителя, который только строился (но откуда об этом знать), вкупе с минными заграждениями, представлялась уже вполне реальной опасностью. Которую даже адмиралам Ройял Нэви не следовало недооценивать — перечень погибших кораблей уже был впечатляющим, в него включались три погибших броненосца, и не менее пяти подорвавшихся. И намеки нехорошие тоже сделаны, и не напрасно, Ноэль стал смотреть как-то странно. А ведь это было сказано вроде как с самыми «благими намерениями» — плавающие мины представляли реальную угрозу судоходству.
— А что вы будете делать, сэр, если я вас атакую со своей эскадрой. Да, у меня восемь кораблей линии против ваших пятнадцати, но пять из них первоклассные броненосцы, да и японцы попробуют выйти — у них могут сделать это пять кораблей, вполне достаточные силы, вы не находите? Но это так, сказано как предположение, не следует воспринимать как угрозу.