Отойти от пропасти (СИ)
— «Микаса», «Асахи», «Сикисима», «Касуга» и «Ниссин» — вся пятерка, ваше высокопревосходительство. У Камимуры «Ивате», «Токива» и «Якумо, за ними 'Читосе» и «Касаги». Думаю в боевую линию «собачек» поставили от безысходности, а так вроде по паре восьмидюймовых пушек имеют, могут по «рюриковичам» и пострелять. Странно, но они только сейчас стрелять по нам начали, отказались от прежнего приема.
Вирен стал необычайно говорливым, волнение чувствовалось — все же давно не выходил в море на броненосце. А вот на Матусевича неожиданно нахлынуло ничем не объяснимое беспокойство, японцы вопреки обыкновению не стреляли, представляли русским право первыми открыть огонь. И в голову пришло одно короткое слово, и Николай Александрович негромко сказал, теперь понимая, что может произойти.
— Того начнет стрелять с близкой дистанции — на море волнение, так будет меньше промахов. И на максимальной скорострельности, сколько там у них снарядов припасено и силенок у низкорослых комендоров хватит. Так что приготовьтесь к огненному шквалу, Роберт Николаевич — они начнут выбивать флагманов сосредоточенным огнем двух отрядов. «Асамоиды» будут бить по «Громобою», броненосцы по нам, если меня предчувствие не обманывает. Так что открыть огонь — может и упредим!
Отдав приказ, адмирал закурил и спокойно ждал начала боя. В голове крутилось только одно слово — «Цусима». А там, если верить чужим мыслям, японцы начали сражение именно так — сблизились, совершив «петлю» прямо перед носом Рожественского, и сосредоточенным огнем двух эскадр, в каждой по шесть кораблей, начали выбивать флагманские броненосцы 1-го и 2-го отрядов — «Князя Суворова» и «Ослябю». Последний выбили за четверть часа, из-за перестроения тот застопорил ход, а когда броненосец пошел вперед, в него уже попал десяток восьмидюймовых снарядов. И что скверно — проломили небронированные борт в носовой оконечности, куда по мере увеличения хода стала под огромным напором врываться вода. Командир «Осляби» капитан 1-го ранга Бэр не сообразил сразу, к чему это приведет, и начались обширные затопления с левого борта. И без того перегруженный углем броненосец накренился, стал уходить носом в волны, теряя остойчивость. Ход на нем так и не сбросили и контрзатопления провести не сумели. Как итог — сами русские моряки утопили новейший броненосец, с которого так и не успели толком пострелять по врагу.
А вот «Князь Суворов» полчаса стойко держался под обстрелом, но перегрузка при постройке, и принятый уголь сверх меры сказались — главный броневой пояс ушел под воду, а толщина верхнего всего в шесть дюймов. И хотя броня выдержала, но корабль превратился в пылающую развалину — дерево с русских кораблей не убрали, хотя доклад о пожарах во время сражения в Желтом море Рожественский получил, но с обычным своим высокомерием проигнорировал. Пожары и погубили три новых русских броненосца, а множество воды, что плескалась в отсеках выше броневой палубы, привела к потери остойчивости, что и привело к опрокидыванию…
— Неприятель начал перестроение — «Ниссин» стал концевым за «асамоидами», «собачки» вышли из кильватера.
— Интересный маневр, но к чему эти 'телодвижения?
Матусевич видел перестроение перед сражением, и был удивлен. Теперь предстояло вести бой с двумя вражескими отрядами по четыре вымпела в каждом. И при этом противник впервые разделил пару «гарибальдийцев», что всегда действовала совместно. Да, у Камимуры сейчас четыре вымпела исключительно с восьмидюймовыми пушками, у Того броненосцы с 305 мм артиллерией, только на «Касуге» 254 мм и 190 мм орудия. Вот только ему придется сражаться сразу против «Пересвета» и «Осляби», а они его вдвоем в искореженный хлам раздолбают — шестидюймовая броня «гарибальдийца» не устоит под обстрелом из восьми десятидюймовых пушек. Тем не менее, японцы пошли на это, вот что непонятно, ведь совершенно непродуманное и чрезвычайно рискованное решение ставить один самый слабейший корабль сразу против двух противников, каждый из которых индивидуально не только не уступает, но и превосходит по водоизмещению в полтора раза, и в куда более могущественной артиллерии.
С отрядом Камимуры теперь все ясно — там четыре корабля с восьмидюймовыми пушками, они вполне могут засыпать снарядами любой из броненосных крейсеров снарядами. Втроем «Громобой», «Россия» и концевая «Победа» могут и не справиться, так что необходимо предпринять меры.
— Поднимите сигнал и дайте радио на «Баян» — «стань концевым во втором отряде». Так будет лучше — четверка на четверку, зато у Дабича броненосец, с которым он давно взаимодействует, с боя в Корейском проливе. А вместо «Рюрика» более крепкий и хорошо забронированный «Баян». Так что японцам придется плохо, наши сильнее.
В этот момент корпус «Цесаревича» ощутимо вздрогнул — теперь открыли огонь 305 мм пушки, пристрелка средним калибром была закончена. По отработанному на учебных стрельбах варианту «Цесаревич» с «Императором Александром III» начали стрелять по флагманской «Микасе» и второму мателоту «Асахи», «Ретвизан» открыл огонь по идущей третьей «Сикисиме». А вот два «инока» сразу же взяли в «оборот» концевую «Касугу», у борта «гарибальдийца» тут же взметнулись высоченные всплески.
— А вот и японцы начали стрелять, ваше высокопревосходительство…
Вирен не договорил, осекся, да и сам Матусевич несказанно удивился — японцы начали действовать так, как предсказали чужие мысли, вот только их целью стали совсем другие корабли. Да и стреляли как-то необычно — сразу обрушив огонь невиданной прежде силы…
Вот так в самой завязке Цусимского боя 14 мая 1905 года под сосредоточенным огнем шести броненосных крейсеров погиб «Ослябя». Все произошло настолько быстро, что никто толком не понял что произошло на самом деле — настолько русские моряки были потрясены. Все другие броненосцы, несмотря на все их недостатки, горели, но долго вели бой, несмотря на страшные повреждения. И начали гибнуть уже в конце сражения, когда уже накатывали сумерки…
Глава 38
— Вы правы, Николай Александрович, японцы теперь снарядов не жалеют. Такого прежде не бывало, как оголтелые палят. Но почему не по нам бьют, а по «Пересвету» с «Россией»? Выбивают слабейших, что еще остается, но ведь метко стреляют, сволочи.
Голос Вирена чуть задрожал — зрелище было страшным. Вокруг броненосца «Пересвет» чуть ли не «лес» всплесков — по нему стреляли главным калибром все японские броненосцы. Четырнадцать стволов это много, очень много — почти как пара дредноутов навалилась. Под таким шквальным огнем, когда в минуту прилетает полтора десятка снарядов, при этом дистанция понемногу сокращается, недостаточно забронированный корабль в боевой линии долго не продержится, как есть выбьют. В то же время «Цесаревич» и «Император Александр III» уже вдвоем стреляли по «Микасе», чередуя залпы, «Ретвизан» обстреливал «Асахи», а вот «иноки» взялись за «Сикисиму» и «Касаги». И это было на взгляд Матусевича правильно — нельзя позволять ни одному вражескому кораблю стрелять безнаказанно.
— Пожалуй, вчетвером они вышибут «Пересвет» гораздо быстрее, чем мы успеем нанести хотя бы одному их броненосцу серьезные повреждения. Роберт Николаевич, мне кажется или на самом деле, по нам стреляют не только шестидюймовыми пушками, но там явно калибр посерьезней имеется — слишком различны по высоте всплески. Явно восемь дюймов, или семь с половиной на свои корабли Хейхатиро Того успел поставить за этот месяц, что мы с ним не «общались» после прошлого раза.
— Так и есть, Николай Александрович, по три ствола на борт установили, вместо казематов на верхней палубе. На «Микасе» дополнительную пушку установили как раз над средней шестидюймовой батареей.
— Англичане, видимо, от щедрот своих подкинули — восемнадцать стволов это много, очень много — собственное производство такого обеспечить не сможет. Они, выходит, успели, а мы не в полной мере — столько пушек ни у американцев, ни у немцев попросту нет, продали все, что имели в запасах. А мы только в следующем году все «бородинцы» с «Цесаревичем» перевооружить на наши 203 мм орудия сможем. И «разношерстность» у нас сейчас ужасающая — на два по сути калибра, в восемь и семь дюймов, пять типов орудий среднего калибра — французский, германский и американский.