2424 (СИ)
— Ну-ну, посмотрим.
* * *
А ручки-то помнят! — я с любовью хлопнул по отполированному до блеска сидению починенного табурета и потянулся. Уже вечер. Устал с непривычки, давно руками не работал. Всё получилось. Не скажу, что стало лучше, чем было, но сидеть без опасений можно. В мусор ушла всего одна лавка, да и то я из неё напилил дощечек для ремонта мебели.
— Ну что, много надо заказывать? — на пороге появился хозяин заведения. — Ого! Это ты всё сделал?
Старик прошёл внутрь и недоверчиво попытался пошатать ближайший стол. Массивный стол даже не шелохнулся.
— Я. Из невозвратных потерь — одна лавка. Ещё бы воском пройтись по трещинам, тогда вообще вся мебель как новая.
— Хммм, — хозяин присел на ближайшую лавку и попрыгал на ней задницей. — Но как ты смог? Без материалов-то?
— Вот, видишь? Напилил из погибшей лавки, — я перевернул восстановленный табурет. — Снизу плашку на клей посадил и саморезами стянул, и так везде. А со столами и того проще — все столешницы целые оказались, только ножки где подломились или разъехались.
— Да уж, удивил ты, Даня, удивил. Что ж, ты принят, — он хлопнул по коленям и поднялся. — Я бы за новую мебель две тысячи отдал. Поэтому выпишу тебе премию тысячу кредов, заслужил. Итого получается тысяча сто. Тебе на какой счёт перечислить?
— Не надо на счёт, он у меня заблокирован. Если можно, наличкой.
— Откуда на Земле наличка? — удивился моему незнанию. — Давно уже все безналом рассчитываются. Это в колониях слитки разных металлов вместо налички используют. А мы не в колонии, чтобы золотом или серебром платить. Или никелем каким, не знаю, что у них вместо мелочи используется. Нет, конечно и на Земле слитки золота хождения имеют, но это не про меня.
— Кэп, а я могу в счёт этих денег здесь пожить? Если у тебя какое подсобное помещение есть, я бы его арендовал на недельку в счёт премии. Ну, и поесть чего. А то с утра во рту маковой росинки не было!
— Дяденька, пустите погреться, а то так есть хочется, что аж переночевать негде! — усмехнулся старик.
— Типа того. Да я адекватный, дяденька, не переживайте. Проблем со мной не будет! — я включил всё своё обаяние.
— Но-но, — погрозил мне пальцем. — Ох, чувствую, пожалею я о своём решении… Ладно, оставайся, если на неделю. Сейчас у курсантов каникулы, опять могут заявиться. Поможешь с ремонтом. Только, чур, в зал в рабочее время не выходить! Мне ещё оправдываться перед миграционщиками или другими проверяющими из-за тебя не хватало! Если что, ты мой родственник. Дальний. Понял?
— Спасибо! А как мне к тебе обращаться перед проверяющими? Ну, чтобы не спалиться? Капитан Флинт?
— Просто капитан. Иван Матвеевич я. Флинт — это он, — старик посмотрел на клетку с птицей.
— Пиастры! Пиастры! — заорал дурниной попугай, увидев обращённые к нему взгляды. Так-то он и другие слова знает, и не все приличные — я наслушался всякого, пока ремонтом мебели занимался. Надеюсь, спать с ним в одном помещении не придётся.
* * *
На следующий день я был грузчиком, принимая коробки и кеги с алкоголем и едой.
— Матвеич, а не проще на пищевом принтере печатать, чем вот это вот всё? Или у тебя его нет? — присел я на скрипнувший табурет. Умаялся, пока разгружал. Никогда не думал, что столько выпивают и съедают за вечер в небольшом по размеру баре.
— Чудак-человек. Конечно, есть! Но, во-первых, на принтере дороже выходит, всё-таки Земля — аграрная планета, а во-вторых, пластикового дерьма из принтера курсанты и во время полётов наедятся. Здесь же всё натуральное. Да и запрещено алкашку через принтер гнать на продажу. Нет, для себя — ради бога, травись, как хочешь, на продажу — ни-ни. Иначе, что облагать акцизами и налогом? Картриджи из принтера?
— Да фиг знает. Пусть у налоговой голова болит. А почему к тебе только курсанты ходят?
— Не только. Много их здесь бывает, но и обычные завсегдатаи есть. Те же фискалы с полицией иногда заходят, Ещё бы платили всегда, эхх… Отдохнули, и хватит, давай за работу, — прервал перекур капитан, поняв, что сболтнул лишнего.
В шесть часов вечера бар распахнул свои двери для посетителей. К этому времени я уже познакомился с персоналом заведения. Барменом оказался молодящийся мужик Павел лет сорока пяти (Паха для своих — представился он), повариха Зоя Васильевна под полтинник (шеф-повар, закончила курсы готовки блюд в невесомости — представил её капитан) и официантка Людочка — улыбчивая невысокая девица лет двадцати. Все четвёртого класса, местные. Меня кэп представил в качестве врио разнорабочего, и всех разогнал по рабочим местам.
— Зоя Васильна, а как обычно кухня в баре работает? — я присел к ней с расспросами, пока она перебирала продукты.
— Обычно? Ну, смотри: сначала идут после работы перекусить и пропустить по бокалу пива простые люди. В это время заказывают салаты и горячее вроде пасты или бургеров. После девяти вечера приходят завсегдатаи посидеть за барной стойкой. Заказывают те же салаты и жареные-перчёные снеки типа крылышек и креветок, а после двенадцати народ приходит веселиться и пить. Почти ничего уже не заказывают. Кухня закрывается в час ночи, я иду домой. Бар работает до шести утра или до последнего посетителя, — повариха начала строгать салат.
— Ого! Это получается, Паха и Люда по двенадцать часов на ногах?
— Молодые, вот и выдерживают. Пашка-то хитрован, он несильно утруждается, у меня ощущение, что он всегда под хмельком, а девоньке достаётся — как пчёлка туда-сюда носится… Да не смотри ты так! Обычная работа. Пять рабочих дней, понедельник-вторник выходной. В рабочие дни всё довольно спокойно, основной напряг в конце недели. Ну, или когда курсанты приходят перед отлётом.
— Понятно, — я отошёл в сторону — на кухню впорхнула Людочка и забрала готовое блюдо, Зоя начала готовить следующий заказ. Видимо, система заказов здесь настроена через нейросеть, потому как никаких экранов и бумажек с заказами я не увидел.
В целом оказалось, не так страшен чёрт, как его малюют: всей работы — загрузить грязную посуду в посудомойку и принять очередную партию еды с напитками днём. Так-то они втроём без меня до этого справлялись. Это мне повезло, что оказался рядом после разгрома бара, когда капитан в сердцах разместил вакансию в галанете. Погромы такие случались нечасто — курсанты наведывались всего несколько раз в год во время каникул, и не всегда ночь заканчивалась массовой дракой с дебошем и ломанием мебели.
Наступила суббота. Я уже вполне освоился, проблем со мной не было, и кэп предложил мне поработать лицом в зале — Даня, ты парень крепкий, спокойный, не пьёшь. Посиди после девяти вечера за барной стойкой вместе с посетителями, присмотри за порядком. Паша тебе будет наливать безалкогольные коктейли за счёт заведения. И за Пашкой посмотри, а то поступают сигналы… Что за сигналы, Матвеич не стал уточнять, а я не стал расспрашивать. Если что будет странное, замечу.
Конечно же я согласился. Сидеть всю ночь на кухне или у себя в подсобке было скучно, а спать невозможно — громкая музыка за тонкой стенкой долбила по барабанным перепонкам почище отбойного молотка. Отсыпался после закрытия бара, по-другому никак.
— Что будешь? — спросил меня Павел, когда я в полдесятого взгромоздился на высокий табурет.
— А что есть? — я обвёл взглядом почти пустой бар. За стойкой втыкает в коммуникатор какой-то мужчина с бокалом пива, за одним столом сидит парень с девушкой, за вторым — три нарядные фемины весело щебечут о своём, о девичьем, вот и все посетители. Ещё три стола стоят пустыми. Дааа, не скажу, что это самое популярное место в Москве. И как кэп сводит концы с концами? Не, так-то место антуражное: деревянный штурвал на стене, рыбацкие сети, пеньковые канаты и прочие якоря-компасы-барометры на стенах и под потолком. Может, ещё набежит народ.
— Вот, барное меню, изучай, — Паша подвинул мне лист плотной бумаги формата А3.