Орда (СИ)

— Не спешите. Пусть спать лягут. Возьмите по пяток стрел с бомбочкой. И в сторону костра их запустите. Особых бед от неё не будет. Тут главное, разбудить басурменов, они от взрыва повскакивают и головами начнут вертеть. Вот тут не зевайте. Десяток стрел и уходите. Через пару часиков в другом месте. Или, наоборот, в этом же. Сюрприз будет. Хоть одного человека потеряете, ругаться буду, — напутствовал командиров Андрей Юрьевич. Те сопели, но слушали. Правильно сопели, чего по десятому разу в одно место снаряды пущать.
А пусть. Экономика должна быть экономной, а дисциплина должна быть дисциплинированной. Повторения — мать учения. Дураки — не мамонты, сами не вымрут.
Вообще смотреть на ужинавших ордынцев было ссыкотно. На самом деле тысячи костров. На сколько человек у них котёл? На десять? Двенадцать тысяч татаровей — тысяча двести костров. Да эти гады все леса тут сведут. Вот оказывается почему на юге России в будущем будут степи — это ордынцы все леса на костры извели. А до них, тут дубравы были и там зубры с турами паслись.
Туров Андрей Юрьевич уже видел, они пока и не думали вымирать. Здоровые гады. Нужно будет для них потом заповедники организовать. Сохранить для потомков популяцию.
Спать профессор устроился всё на том же холме. Завернулся в спальный мешок и… ворочаться начал. Не привык дрыхнуть на открытом воздухе. Хоть палатка, а всё одно стены. А тут ветер дует, звёзды на небе сверкают. Они тут на юге яркие и их в сотни раз больше, чем на Урале. Красота.
Ну, а потом сну стали мешать взрывы бомбочек в лагере ордынцев. Должно быть пятнадцать. Три отряда по пять бомбочек. Со счёту сбился к середине ночи Андрей Юрьевич, а потом даже и в самом деле, как выключили, уснул. А проснулся от того, что на той стороне поля в рог затрубили, потом ещё в один и ещё. Оркестр, блин, Поля Мориа. Взбешённые ночными шалостями диверсантов татарские нойоны и беки с беями решил, что терпеть хватит, и с самого утра решили битву народов начать.
Затрубили и с нашей стороны рога. При этом видимость ограничена десятью метрами, такой плотный туман накрыл это Русятниково поле.
Мечеслава Андрей Юрьевич определил по хохоту. Он шёл сюда на вершину холма командирского и «весело смеялся». Именно про такой смех придумают поговорку: «Хорошо смеется тот, кто ржет как конь».
— Чего веселимся, — пробурчал невыспавшийся профессор.
— Так там, княже, разведка вернулась и какого-то ихнего бека приволокла без порток. Пошёл в кусты. Так они мокрые все. Чего, случилось, спрашиваю. А они сопят, мол мыться потом в речке пришлось. Всех бек обделал.
— Строятся, — кивнул в сторону ордынцев профессор Виноградов.
— Наши тоже строятся.
 Событие шестидесятое 
  Забаба (Замама) — бог покровитель и защитник города Киша (Шумер), сын Энлиля, изображался в виде орла. Являлся богом счастливой войны, витязем богов. 
Пословица есть у Даля… хотя, может и кто поближе сказал. «Не рой другому яму, сам пусть роет». Точно по ней и получилось. Не хотели татаровья первыми наступать, ждали этого от Андрея Юрьевича лопоушистого. Тактика у них. Стратеги! Он и начал их раздражать, провоцируя на атаку. Ну, и дождался.
А в нелопоушистой его голове как было? Сейчас они вышлют вперёд легковооруженных лучников на коняшках, которых подпустят на расстояние выстрела из лука и закидают стрелами. Да, этих конных лучников больше, но, во-первых, у нас луки бью на пятьдесят метров дальше, во-вторых, стоя стрелять удобнее, можно сильнее тетиву натянуть и точнее её послать. А в-третьих, подключатся баллисты со стрелами-бомбочками и греческим огнём. Главное же, никто за отступающими ордынцами не погонится. Про эту тактику Андрей Юрьевич чуть не каждому рассказал и пообещал повесить тех, кто хоть один шаг вперёд сделает. По этому же плану конные лучники не должны доскакать до мин и чеснока разбросанного перед позициями владимирцев, и артиллерия по ним не будет работать. Все эти радости ждут тяжеловооруженных ордынцев с копьями. А эти должны были по плану пойти в атаку после лучников.
Ничего такого не произошло.
Сначала тронулись эти самые конные лучники по направлению к пехоте владимирцев, порадовав диванного стратега, а через минуту другую в сторону дружинников и переодетых возчиков двинулись закованные в броню, отсвечивающую красными отблесками восходящего солнца, тысячи тяжеловооруженных воинов с копьями и щитами. Солнце и ветер молодцы, с туманом лихо справились. Словно и не было.
Хотел драки — получай.
Два этих щупальца толстенных отделились от массы супротивников на горизонте и двинулись к его жалким сотням. Хоть давай команду на фланговый удар дружинников, засевших в дизайнерском лесу.
— Данька! Огонь! — заорал, разволновавшись Андрей Юрьевич.
Хорошо, Егорий, ай, Епифаний, не растерялся и поднял синий флаг над ставкой. Крик до комбата не долетел, а синее знамя он увидел. Пару минут на заряжание пушек, и в сторону тяжёлой кавалерии полетели двадцать пять бомб диаметром сто пятьдесят миллиметров.
Бабах. Звук летит в тысячи раз медленнее света. Где триста тысяч километров в секунду, и где всего триста метров точно в такую же секунду⁈ До орудий от ставки метров пятьсот. Сначала лесок, в котором орудия были запрятаны, вспух двадцатью пятью дымами, а потом спустя две секунды слитный рёв орудий шибанул по барабанным перепонкам. Отменно шибанул.
Первый залп с самым мощным пороховым зарядом, отправляющим бомбу на расстояние примерно в километр. Примерно, потому что порох, на коленке сделанный, малыми партиями, разный, ядра, отлитые из чугуна, и не обработанные на токарном станке, тоже разного веса, ещё и то влияет насколько смогли весь песок изнутри выскрести. Порох значительно легче песка.
Лететь бомбе чуть больше трёх секунд. Тридцать один. Тридцать два. Тридцать три. Бабах. Среди рядов мчащихся к ним ордынцев взлетают вверх комья земли и потом всё вспухает красно-грязным дымом.
Двадцать секунд на перезаряжание примерно при графе Шувалове было, если книгам верить. А самые продвинутые и опытные и до шести выстрелов в минуту делали. Наверное, это из маленьких полковых пушечек теннисными мячиками пуляющимися. А тут сто пятьдесят миллиметров. Стволы сбросило с лафетов и улетели они метров на пять. Дерево в разы легче бронзы или чугуна, да и на лафете стволы не закреплены. Расчёты и добавленные к ним сапёры и возчики подхватили стволы за специально приделанные ручки и понесли их назад к лафетам, а там уже наготове картуз с меньшей теперь навеской пороха и следующим ядром-бомбой.
— Поберегись! — Данька аккуратно положил мешочек с порохом в ствол, ещё дымящийся и банником протолкнул его до упора, потом вставил пыж, — Заряжай! — Вячик запалил княжий шнур и вкатил бомбу в ствол, — Ложись! Огонь! — Он выхватил факел у замешкавшегося Степана и сам поднёс его к запальному отверстию. Бабах. Успел и сам броситься на землю комбат. Ствол, гудя, пронёсся над головой.
— Ствол! — зарычал Данька, вскакивая, на всё ещё лежащих минёров, — Ствол тащите!
Андрей Юрьевич сначала головой крутил, переживая за артиллеристов, дёргая её от своих парней к несущимся на них ордынцам, но после второго залпа успокоился. Всё там идёт по плану. Если и волнуются ребята, то на работу их это не сильно сказывается, да, одно орудие замешкалось, второе совсем замешкалось, а третье выстрелило все рекорды по скорострельности побив, второго залпа не получилось, так и ладно, что в разнобой. Вам, как говорится, шашечки или ехать. Профессор перевёл взгляд на приближающихся ордынцев. С залпом первым чуть запоздали и несколько сотен всадников оказались взрывами отрезаны от затормозившей лавы. А вот часть второго залпа всё же удачно их проредила. Сейчас вместе с третьим залпом должны отправить горшки и тяжёлые баллисты. Там пороха в горшках в три с лишним раза больше, чем в бомбе. Сюрприз будет.