Сталь от крови пьяна (СИ)

Однако мысль о том, что он вот-вот напишет письмо сестре, его утешала. И, конечно, получить ответ от Хельги было бы тоже невообразимо приятно. Хельмут очень скучал по ней, а после выходки Вильхельма ему было ещё и жаль влюблённую девушку, которая ничего не знала… Но пока он решил ничего ей не раскрывать. Стоит сначала поговорить с Вильхельмом: может, он поклянётся, что больше так не поступит, и тогда всё наладится. Они дождутся окончания войны, а там все обиды и недоразумения забудутся на радостях.
И тогда точно всё будет хорошо.
После, спустя месяцы и даже годы, барон Штольц вспоминал этот момент и смеялся над собой, неустанно повторяя: «Какой же ты дурачок, Хельмут. Юный наивный дурачок».
***
Хельга качалась на качелях в саду.
Стоял солнечный тёплый летний день, запахи благоухающей зелени наполняли воздух, солнечные лучи, преодолевая путь от небес до земли, грели не слишком сильно и донельзя приятно, и Хельга с удовольствием подставляла лицо навстречу этим лучам и лёгкому ветерку, вдыхая запахи сада — роз, нежных анемон, гортензий…
Этот сад вырастила мама, ныне покойная баронесса Джолента Штольц. Хельга её не помнила — мама умерла спустя примерно луну после рождения дочери. Но все обитатели Штольца вспоминали Джоленту как женщину весёлую, деятельную, добрую: на всех она смотрела с улыбкой, для всех находила доброе слово… И этот чудесный зелёный сад, благоухающий ароматами и радующий глаз яркими цветами, не вырос бы таким чудесным без её любви.
Отец, барон Кристофер, и Хельмут всегда говорили, что характером Хельга пошла в мать: такая же мягкосердечная и улыбчивая. Поэтому и наследие мамы девушка тоже старалась сохранять. Она велела ухаживать за садом и сама тоже постоянно порывалась то полить какую-нибудь клумбу, то подстричь кустик, то удобрить деревце… Служанки, садовницы, учительницы и Хельмут в один голос говорили, что юной баронессе не стоит пачкать руки, но Хельга не слушала: мама-то пачкать руки не боялась!
Впрочем, ей пачкать руки при работе в саду было не впервой. Никто в Штольце не скрывал, что родом Джолента была из семьи купца, то есть, по сути, простолюдинка. Хотя у неё было и богатое приданое, и хорошее образование, на которое её отец не пожалел денег, и достойное воспитание… Но не было титула. А барон Кристофер на это почему-то внимания не обратил: видимо, слишком уж был очарован невестой. Да и состояние её отца тоже сыграло свою роль — говорили, что он был богаче, чем любой из вассалов Штольцев. А Джолента, прибыв в Штольц, тут же занялась его благоустройством, и так серо-жёлтый замок, расположенный на невысоком скалистом холме, зацвёл, стал ярче и приятнее. Пустующее пространство в старом внутреннем дворе, тогда необитаемом, она велела засадить цветами, кустарниками и деревьями, сама, бывало, вскапывала и рыхлила землю, а опытные садовники смотрели на неё, открыв рот.
Барону Кристоферу настолько понравился результат, что он приказал расширить сад, выделив для этого ещё больше земли: так в саду появились тропинки, скамейки и эти чудесные качели. Когда Джолента забеременела Хельмутом, работу пришлось оставить, но она до последнего приходила в сад и руководила слугами.
Всё это Хельге рассказывали отец и брат. Она бережно хранила в сердце эти истории, веря, что пока она помнит о маме, мама будет жива. Пусть её уже и нет рядом с ней.
Хельга качалась на качелях и любовалась этим обширным зелёным садом, хотя у неё было довольно много дел. После отъезда брата на войну она начала управлять Штольцем самостоятельно, и не всё получалось хорошо, не всё давалось легко. Хельге казалось, что её неудачи возникали из-за волнения, из-за страха за Хельмута и Вильхельма. Брат почти не рассказывал ей о битвах в своих письмах, видимо, боялся напугать, но и без этого она почти каждую ночь видела сны о войне, о кровавых сражениях и жестоких убийствах. Будь Хельмут дома, он сказал бы, что это её воображение разыгралось из-за прочитанных книг. Но на этот раз дело было не в книгах. Хельга думала о настоящей войне, которая коснулась и её тоже, хотя она сидела дома, в безопасном замке далеко от места основных боевых действий. Но её брат и жених были там, в бурном шторме битв, и она не могла не тревожиться за них.
 
Поэтому сейчас она и ушла в этот чудесный сад, чтобы хоть немного расслабиться, отвлечься от невесёлых мыслей и опасений за своих любимых.
На дорожке перед качелями показался один из слуг в фиолетовом котарди — выглядел он одновременно встревоженно и радостно. Хельга затормозила ногами и остановила качели.
— Ваша светлость, — слуга поклонился, — к вам герцогиня Эрика Рэйкер.
Хельга подскочила, спрыгнула с качелей и оправила подол платья. Она не ждала Эрику сейчас, хотя та, проводив мужа на войну, пообещала рано или поздно приехать в Штольц. И вот сдержала своё обещание… Конечно, Хельга обрадовалась, а потому тут же бросилась из сада к главному въезду в замок встречать гостью.
Герцогиня Эрика вышла из резной кареты, подав руку лакею, и тут же с улыбкой взглянула на подоспевшую Хельгу. Кажется, она была искренне рада ей, и это, видит Бог, было взаимным. Хельга ужасно соскучилась по общению с кем-то, кто не был бы слугой, садовником, поваром или учителем.
— Моя дорогая баронесса! — воскликнула Эрика и стремительно приблизилась к ней. Присела в реверансе, но уже через мгновение обняла её за плечи и расцеловала в обе щёки. Губы её были накрашены тёмно-розовой помадой, и Хельга поняла, что следы этой помады остались на её щеках. — Как же я рада, что наконец-то добралась до вас, — продолжила Эрика. — Так осточертел пустой замок мужа, так я устала от этого ожидания…
— Я тоже, — кивнула Хельга. — Прошу вас, проходите. Вы устали с дороги?
Эрика тут же взяла её под руку и прошла с ней в замок сквозь широкие ворота.
— Я не устала, я же ехала в карете, — усмехнулась Эрика. — Но мне всё же стоит привести себя в порядок.
— Тогда я буду ждать вас в саду, — сказала Хельга. — Слуги проводят вас туда и принесут вина и немного еды. Вы же не против?
— В саду, как прекрасно! — воскликнула герцогиня. — Ни Остхен, ни Рэйкер такой роскошью похвастаться не могут… В Остхене было жутко сыро из-за окружающих его болот, а в Рэйкере — душно. Хотя бы у вас я вдохну свежего воздуха.
Долго ждать не пришлось: буквально за полчаса герцогиня Эрика успела сменить скромное серое дорожное платье на более яркое и нарядное — из фиолетового шёлка с золотой отделкой на невероятно широких рукавах. Она расчесала и красиво уложила русые волосы и подвела глаза. Хельга тоже переоделась: вместо повседневного синего платья надела зелёное, на шею повесила ожерелье из стекла и изумрудов, а волосы украсила зелёным филлетом, отделанным жемчугом.
Она присела на краешек качелей, а слуги принесли небольшой деревянный столик, два скромных стула, вино, фрукты, хлеб и сыр. Хотелось поболтать с Эрикой здесь, на свежем воздухе, в тишине, а не в шумном замке, где туда-сюда бегают слуги, переговариваются прачки и гвардейцы, а из окон доносится шум лежащего у подножья холма городка.
— Такой чудесный сад, хотя я бы ни за что не подумала, что на суровых скалах может расти такая буйная зелень, — призналась Эрика, присаживаясь за стол. Хельга тоже села, спрыгнув с качелей, и тут же налила себе вина. Брат запрещал ей много пить, а сам не пил вообще, но сейчас, в его отсутствие, она могла пить сколько хотела. — Я правильно помню, что к его созданию приложила руку ваша мать?
— Да, это Хельмут вам рассказал? — ухмыльнулась Хельга. Конечно, утро её помолвки с Вильхельмом запомнилось ей не только долгожданным соглашением с женихом. То, что брат вступил в связь с герцогиней Эрикой, тоже произвело на неё особое впечатление.
— Я и без него знала, — фыркнула Эрика. — По Бьёльну ходят об этом легенды.
— Правда? Я не слышала… — растерялась девушка.
— Наверное, из-за того, что вы давненько не покидали Штольц? Проводов наших братьев в Айсбурге я не считаю.