Игра в бессмертие (СИ)

Но тут я себе напомнил, что я давно уже не мент; я — ментор. Ломать мозг над причинами ДТП в мои задачи не входит. Мне лишь нужно достать в ВИРТУСе три предмета — яблоко, бинокль и куклу.
Вот этим–то я и займусь.
Запив рагу минералкой, я уселся в гейм–кресло и скомандовал:
— ВИРТУС-вход!
* * *
Ах, да — забыл упомянуть: перед словами ВИРТУС-вход надо закрывать глаза. Если их не закрыть, сработает блокиратор — ради моего же блага (чтобы я часом не свихнулся, когда сквозь комнату проступит ВИРТУС-меню).
Короче, я закрыл глаза и скомандовал: «ВИРТУС-вход!»
Где–то в спине защекотало, а в затылке возникла лёгкость, вмиг растёкшаяся по телу: эйфория, невесомость, блаженство… Полная и ни с чем не сравнимая свобода.
Увы, это не длится долго — всего мгновение.
Затем я оказался в комнате, куда попал после Болот.
Тут изменилось лишь одно: не было двери «Вернуться в «Хроники Унгарда»». Зато остальные — «Выбрать сегмент ВИРТУСа», «Помощь» и «Покинуть ВИРТУС» — были в наличии.
Я вошёл в первую дверь.
Сказать, что тут было красиво — это не сказать ничего.
Я парил в открытом космосе, среди звёзд и туманностей. Облака газа и пыли состязались в сиянии с пульсаром. Звучала гипнотическая музыка — знаменитый «Поход» Эдуарда Артемьева.
Рядом парил кусок мела. Новичкам вместо него положен смартфон: они «пролистывают» список, выбирая сегмент ВИРТУСа. Но я‑то не новичок — я знал, куда хочу попасть.
Взяв мел, я вывел на газопылевом облаке слово «Фрея».
Неодолимая сила повлекла меня сквозь космос. Несколько секунд полёта — и я был над планетой. Меня ждали облака, континенты и водная гладь.
— Уже иду, — сказал я.
И астероидом понёсся вниз.
Словами это не опишешь; те, кто прыгал с парашютом, рассказывают, что в сравнении с этим те прыжки — детский лепет. А некоторые и вовсе входят в ВИРТУС лишь ради таких вот полётов…
Но и это не длилось долго.
Пролетев сквозь туманность, я попал в выбиралку — так это место зовут геймеры.
Большой зал, колонны, арки; мраморный пол и барельефы; в свете, льющемся из окон (они где–то высоко), плывут стайки пылинок.
Выбиралка зависит от жанра игры. «Фрея» — классическое фэнтези, где уже настал Ренессанс, потому и в выбиралке антураж старины. А вот выбери я «Загмус» — космооперный сегмент, очутился бы на космическом корабле.
Минуя колонны, я прошёл к меню выбора.
Оно тоже особое, на фэнтезийный манер: детализированные фрески в человеческий рост… разумеется, цветные. Каждая фреска — персонаж. Под ней темнеет плита с текстом в виде золотой гравировки: раса, характеристики, навыки. Занимает это добро всю стену.
Дойдя до её середины, я ткнул пальцем в вора человеческой расы.
Эта фреска вмиг исчезла — вором теперь был я сам.
Мне уже доводилось играть им: когда сегмент «Фрея» только открылся, я зависал там сутками. Своего аватара я назвал Хьюнгом и — к чему скромничать? — изрядно его прокачал: удача с ловкостью зашкаливали. Правда, сила осталась средней, но так ли уж она нужна вору? Плюс прокаченное здоровье и навыки владения холодным оружием.
Итак, я стал вором по имени Хьюнг.
Мои мышцы обрели упругость, а одежда изменилась: я облачился в готического вида ботинки (или даже сапоги — не знаю, как правильней их назвать), чёрные штаны, чёрную куртку и того же цвета перчатки. Куртка была без рукавов, её обхватывал ремень; под курткой имелось что–то вроде рубахи (цвет несложно угадать). Всё было лёгким и удобным, будто на меня сшитым, да ещё и с кучей карманов. Никакой декоративности, одна лишь функциональность.
А вот морда лица осталась моей: мне потребуются помощники, а собрать их инкогнито тяжелее — по крайней мере, для ментора. Нас ведь многие знают не только по имени. Зачем притворяться кем–то другим, когда можно воспользоваться узнаваемостью?
— Начать игру, — велел я.
Дверь возникла на месте исчезнувшей фрески, плита тоже пропала. Открылась эта дверь сама. Мне в лицо ударил свет — и игра началась.
 
Любой дурак знает, что в игре есть стартовая локация — иногда обучающая. «Фрея» — не исключение. Но поскольку я был тут не новичком, вышел я там же, где сохранился: в Эргендсе, столице Анрикийского королевства.
А точнее, я вышел в парке, в одной из контрольных точек; это не совсем респаун, поскольку тут не «перерождаются» — во «Фрее» ведь нельзя воскреснуть. Но для вернувшихся в игру геймеров обособленные места всё равно есть.
Как и в реале, здесь был вечер. Рядом со мной звенел фонтан, за живой изгородью тянулась брусчатка. Среди душистых цветников гуляли парочки — и неписи, и игроки. Различать их легко: у энписи на левом плече есть зелёная точка, куда будто капнули люминесцентной краской (ну и ещё такой нюанс: все неписи либо праздно прогуливаются ради создания массовки, либо работают. Глашатаи, продавцы, лекари — в общем, каждый, кто занят чем–то полезным — это почти наверняка энписи).
Я с полминуты озирался. Заметив куст жимолости, сорвал пару ягод. Съел их, поморщился (слишком уж кислые) и пошёл на тротуар.
Там я сел на скамью и открыл инвентарь.
Любой ВИРТУС-интерфейс представляет собой тактильную голограмму, невидимую другим геймерам — если только ты сам не предоставишь им визуальный доступ. Инвентарь — не исключение. Правда, во многих сегментах его нет вовсе: там, где важна реалистичность, игрок все свои запасы должен таскать на себе.
К счастью, «Фрея» к таковым не относится.
По моей команде в воздухе возник интерфейс: четыре строки по шесть ячеек. Я мог носить с собой двадцать четыре предмета.
Шестнадцать клеток уже были заняты; у меня имелись меч, ледоруб, куча отмычек, зелье против ранений, Кольцо удачи (с ним везёт в игорных домах) и много чего ещё. Но главное — кошель с деньгами, занимавший отдельный слот: мой капитал во «Фрее» составлял семьсот тысяч ирллингов, то бишь местных денежных единиц. По здешним меркам я был богач.
Я переместил сотню ирллингов в свой карман, чтобы расплачиваться с извозчиками и официантами. Закрыл инвентарь, встал со скамьи — и пошёл к магическому столбу.
Такие столбы — местная фишка. На них за небольшую плату можно дать объявление, о котором известят других игроков… ну или хотя бы тех, кто не перебарщивает со спам–фильтрами. Пару раз мне это здорово помогало.
Встав у столба, я прочёл несколько объявлений:
Гоблинский стриптиз. Слабонервным и ксенофобам просьба не беспокоить. По всем вопросам обращаться в цирк Недобитого Джима.
Заикающемуся троллю, оставившему в четверг на скамейке в Южном парке пятьсот ирллингов и трубку с марихуаной: чтоб не было совсем хреново, готов вернуть трубку. Если с горя не повесился, приходи утром к той же скамейке.
Все виды массажа. Гоблинам, оркам и другим не–людям — скидка 10%.
Я хмыкнул. Админы (а это явно их рук дело) хохмят не стесняясь. В этом, кстати, большой плюс: во «Фрее» не заскучаешь.
Что ж, дадим и мы объяву…
Со столба на шнуре свисало перо. Едва я его взял, как в воздухе вспыхнула пиктограмма — золотой дракон, изогнувшийся буквой «S»: знак системного сообщения. Ниже засиял текст, вопрошающий, готов ли я отдать ирллинг за возможность оставить на столбе объявление. Вариантами ответа были «ДА» и «ОТМЕНА».
Мой палец ткнул в «ДА».
Тихонькое «дзинь» известило меня о том, что кошель мой стал легче на один ирллинг, — но зато на столбе появился листок, где я мог написать текст. Очин пера заблестел, будто его макнули в чернила.
 
Я ненадолго задумался (всё–таки во «Фрее» я давно не был); если память меня не подводит, яблоню с единственным плодом охраняют грифоны. И само собой, то место напичкано магией. Значит, нужны будут маг и заклинатель–дрессировщик… Это как минимум.