Граф Брюс (СИ)

Так что когда раздались выстрелы, я уже принял решение. Понял, что и как нужно сделать. И в момент, когда чёрный зрачок оружейного ствола уставился мне в лицо, я поступил, как учили.
— Дяденька, не стреляйте! — заорал я дурниной. А также поднял руки и сделал максимально жалкое лицо.
За моей спиной однократно сработала сирена. Это девочки завизжали, когда незнакомец пальнул в потолок. Классическая женская реакция, что тут поделать. В любой непонятной ситуации визжи.
  
— А ну, заткнулись все, пся крев! — довольно истерично прокричал боевик, оглушённый сперва моим сольным выступлением, а потом ещё и акустической атакой девушек.
Которые, так же в унисон, как орали, моментально захлопнули рты. И наступили давящая тишина. В которой отчётливо слышалось лишь дыхание множества напуганных людей.
К слову, одним из них был как раз ворвавшийся мужик. Глаза бешеные, оружие в руках отчётливо дрожит. Того и гляди пальнёт, сам того не желая. Эй, господа террористы, а можно попросить, чтобы нам кто-то другой оружием угрожал? А то тревожно!
Словно услышав мою безмолвную просьбу, вслед за Нервным в класс вошёл Командир. По нему прямо видно было, что в табели о рангах бандитов он минимум на одну ступеньку выше того, кто стрелял в потолок, а потом тыкал мне стволом в лицо. Вроде и одет также, в тёмную и совершенно безликую гражданскую одежду, и маска на лице такая же. Даже короткоствольная штурмовая винтовка в руках выглядела, как родная сестра только что стрелявшей. А всё равно видно — начальство пожаловало.
Причём в гневе. Это не на лице было написано — он же в маске. В динамике движений, в позе. Злился Командир не на нас, что характерно. А на дурачка, который пальбу в замкнутом помещении устроил. Чудо, что рикошетов не случилось. Не иначе толстенный слой шпаклёвки с извёсткой нас спас — зданию-то больше ста лет.
— Чаму стрилилишь? — негромко, но яростно спросил он у Нервного, как-то странно выговаривая слова.
— Пшестрашич!
В этот момент, несмотря на вполне обоснованное волнение, я не мог не восхититься тем, с какой лёгкостью и естественностью боевик произнёс это слово, состоящее, казалось, из одних только согласных. Но и его командир не подкачал. Уточнил хмуро:
— Пшестрашоны?
— Так!
— Кретин! — и дальше отчитывающий стрелка мужчина начал говорить совсем уж непонятно. Причём странно так — вроде отдельные слова понимаешь, очень они на русские похожи, но по итогу — шиканье и шарканье какое-то. Будто у говорящего во рту горячий кусок мяса, который обжигает язык, нёбо и щёки, и не даёт изъясняться понятным для других образом.
— На место сел! — тут он заметил, что я так и стою перед ними с поднятыми руками. Ко мне обратившись вполне понятно. — Быстро!
Что я и сделал, без всяких попыток играть в героя. То есть, попробовать можно было, но только при условии, что я был бы опытным магом, а напротив не стояла истеричка с пальцем на спусковой скобе. В таких условиях — оно мне надо? Учитывая, что на формирование «ядра» мне требуется около полутора секунд, а из защитных заклинаний — только пылевой щит.
Ну закручу я здесь облако микрочастиц, дальше что? Видимость упадёт, но ведь эти уроды тут же начнут стрелять вслепую. Будь я один — рискнул, быть может. Но сейчас у меня за спиной одноклассники, так что обойдёмся без подвигов пока. Кстати, хорошо бы, и остальные ученики сейчас так подумали. Не хватало ещё юных дворян, решивших показать свою удаль молодецкую. Тот же Алалыкин — тот ещё огонёк!
Но пронесло. То ли школьники были хорошо напуганы, то ли мыслили сходным с моим образом. Но все оставались сидеть на своих местах и не пытались вскочить и напасть на злодеев. Только Ринко, рядом с которой я сел, тихонько, почти неслышно, шепнула.
— Свободовцы, что ли?
Страха на лице девушки не было совсем. Только не вполне, на мой взгляд, здоровое любопытство.
— Кто? — уточнил я тоже шёпотом.
— Молчать! — крикнул тот мужик, что вошёл в класс вторым. Ну, точно командир. Подчинённого построил и переключился на заложников. — Слушайте меня очень внимательно, дети! Хотите остаться в живых — выполняйте приказы! Сейчас встаём и выходим из класса! Организованно, как младшеклассники на экскурсию из автобуса! В колонну по два, держимся за ручки! На выходе сдаем телефоны. И идём в спортзал. Не пытайтесь выкинуть какую-нибудь глупость, хорошо? Я знаю, что половина из вас одарённые, но также знаю, что все вы не выше Подмастерья. А я Воин. И без труда смогу отразить любую вашу атаку. А потом убью того, кто напал, и всех, кто стоял рядом с ним. С этим ясно? Тогда встаём и выходим строиться!
То есть, я не ошибся, это именно террористы, и прямо сейчас они захватывают заложников. И надо же случиться такому везению — не только вооружённые до зубов, но ещё и одарённые! В этом случае шансов действительно нет. Не у кучки детей без боевого опыта и отточенных до автоматизма заклинаний.
Главный вопрос — куда смотрели целых две спецслужбы, которые пасли меня круглосуточно, ожидая нападения наёмников ханьского вана. Как бы — не пара человек сюда просочилась! Из коридора слышно, что боевиков тут целая куча, и нацелились они не только на наш класс. Как такую толпу вооружённых людей можно проморгать⁈
— Не дури! — приняв моё возмущение (вполне оправданное в данных обстоятельствах!) за нечто большее, лиса схватила меня под руку. Решила, видать, что я сейчас начну освобождение заложников в одно лицо.
— Да я и не собирался! — отозвался я, снова вставая и вместе с девушкой двигаясь к выходу.
Остальные одноклассники тоже послушно выполняли приказы террористов. Даже наши аристократки не бузили, хотя обычно у них на всё происходящее всегда имелось своей, уникальное и всем очень интересное мнение. Зенбулатова вообще тихонько давила рыдания, а одна из «фрейлин» её успокаивала.
— Что за свободовцы? — спросил у Ринко, когда мы уже оказались в коридоре.
Здесь, кстати, сразу стал понятен масштаб бедствия. Было видно, как из кабинетов выводят других детей. И выстраивая в колонны, под надзором боевиков, ведут на первый этаж. Где и находился спортзал.
Что примечательно, среди этого людского скопления, мне так и не удалось увидеть ни одного учителя. Вот всегда у них так! Как нужны — хрен дозовешься! Зато когда их общество никому не нужно, появляются, как волшебные персонажи. Только без хлопка воздуха и магической пыльцы.
— Польские повстанцы, — изображая страх, но, судя по всему, не испытывая его, девушка плотно прижалась к моей руке и говорила практически спокойно. — Называют себя «Сынами Свободы».
— И что им нужно?
— Как что? Крушение русской монархии, возрождения царства Польского и вот это вот всё. Не слышал про них, что ли?
— Да я как-то политикой не очень интересовался… А от нас им что надо?
— А я знаю?
На некоторое время нам пришлось замолчать, так как боевики подвели наш класс к лестничной площадке, где уже образовался небольшой затор. А надо было думать, когда пару сотен напуганных детишек запихиваешь в бутылочное горлышко! Школьники толкались, скулили и плакали, террористы орали, а один (не наш ли Нервный?) не придумал лучше способа всех успокоить, чем садануть очередью из автомата в потолок.
Чем только усугубил панику — детвора разных возрастов (хорошо хоть младшие классы учились с обеда), начала ломится сразу в разные стороны. Бандитам, или, как их назвала лиса, свободовцам, потребовалось несколько минут, чтобы навести в этом бедламе хотя бы относительный порядок.
Я тоже отвлёкся, а когда повернулся к своей телохранительнице, обнаружил, что держу за руку не девушку, а здоровенного мужика в маске. Только не вооружённого. Похлопал пару раз глазами, но быстро сообразил, что произошло. Только прошептал:
— Рин-рин? Ты?..
От удивления я даже назвал её так, как она всегда представлялась. Хотя раньше никогда так не поступал.
— Не тупи! Надо выбираться отсюда! — мужским голосом, но тоже шёпотом, ответил боевик. — Иди за мной!