Они не люди. Книга первая (СИ)

Кузя, переодетый и даже причесанный, протянул тетрадь, прервав тягостные размышления. Аверин открыл пропись: все пройденные буквы были тщательно записаны в аккуратные ровные строчки. Они с дивом уже дошли до буквы «Р», и Кузя исписал слогами с этой буквой целую страницу.
— Молодец, очень неплохо, — похвалил Аверин.
— Ага, — согласился Кузя, — но всё равно не понимаю я. Зачем так мучиться, можно же просто рисовать печатные, как в книжке. А слитно и писать тяжело, и читать замучаешься. Я все эти записки с большим трудом разбираю.
— Так писать быстрее, — не совсем уверенно ответил Аверин. Он и сам часто мучился от неразборчивого почерка.
— Спорим, я напишу печатно быстрее, чем самый быстрый человек? — показал зубы Кузя.
— Даже спорить не буду. Это придумано для людей, а не для дивов.
— Как одежда, да?
— Вроде того. И поучись, пожалуйста, улыбаться нормально. А то тебя моментом раскусят. Особенно Виктор.
— Я тренируюсь! — Кузя снова попытался изобразить улыбку, и на этот раз получилось вполне сносно.
Аверин бросил взгляд на тетрадь.
— Сегодня уже поздно, завтра я тебе объясню и выдам новое задание. А с утра мы пойдем в гости.
«А потом, возможно, покупать свинью».
— И еще, — он наклонил голову и внимательно посмотрел на дива, — скажи, стал бы ты жрать дива, допустим второго класса одиннадцатого или двенадцатого уровня, если я такого вызову.
— Вы имеете в виду, напал бы я на него? Если бы он меня не трогал, то нет. Вы хотите вызвать еще одного дива на защиту?
Аверин задумался. А идея не была такой уж плохой. Вот только не станет ли новый див скорее обузой, чем защитником.
— Хм. Не совсем. Если бы я тебе приказал его сожрать?
— Сожрал бы. Но вам бы этого не простил.
— Это почему еще? — удивился Аверин.
— Мою силу это почти не увеличит. По крайней мере она даже близко не сравнится с силой того, кто вам угрожает. Значит, вы просто зря убьете дива. Это плохой поступок.
— Ах да. Всё время забываю, что ты у нас философ и моралист. Но если бы ты встретил этого дива в Пустоши, разве ты не напал бы на него и не сожрал?
— Напал бы. И сожрал. Но это другое. Совсем другое, — див недоуменно посмотрел на колдуна, — вы разве не понимаете?
— И в чем же разница? Ты можешь сесть, кстати, — Аверин указал на стул.
Кузя с явным сожалением посмотрел на ковер и примостился на стуле.
— Ну очень просто же. Там моя добыча может убежать. Может сражаться. Может спрятаться. И у меня выбора тоже нет — если я не нападу на дива, это сделает он. Или кто-то другой, а я голоден, и у меня нет сил. Совсем другое — убивать призванного безответного дива. Вот если ваш враг снова нападет и нам удастся с ним справиться — я сожру его, можете не сомневаться.
— Хм… а ведь это отличная идея, — Аверин смерил Кузю взглядом с ног до головы, — если нам удастся скормить тебе дива седьмого уровня, это вполне объяснит, почему ты в первом классе.
«Но не Виктору. Черт. Нужно всё-таки поговорить с ним и всё рассказать… Это будет честно, и он будет знать, что в опасности… Но, с другой стороны, он будет мучиться, что не сознался в должностном преступлении. И получится так, будто я перекладываю груз с себя на него…»
Пока Аверин терзался муками совести, Кузя сидел, уставившись в одну точку. Потом он ожил, повернулся и спросил:
— Так вы, выходит, не меня скрываете, а то, что я в человека превращаюсь? И для этого хотели меня заставить вызванного дива жрать? Чтобы объяснить, почему я такой сильный стал? Не выйдет… Виктор Геннадьевич меня уже увидел. А почему вообще? Ну, в человека нельзя?
— Странно, что ты только сейчас задал вопрос. Я же тебя уже давно скрываю.
Кузя пожал плечами:
— Сомов меня тоже скрывал. Мало ли вам зачем. Чтобы не завидовали, чтобы не боялись, люди вообще дивов боятся. Я и сам скрывал, что в человека умею.
— Ты был у Сомова незаконно. Это серьезное преступление. А я колдун и имею право держать дива. Но только второго класса. А ты первого. Понимаешь?
— Не очень. Какая разница? Анонимус первого класса, а ваш брат — его хозяин. И Владимир первого и даже посильнее, а у него хозяин тот унылый испуганный колдун. Вы такой сильный, почему вам нельзя?
 
Аверин смерил Кузю долгим взглядом. А потом решился и принялся рассказывать. Начиная с того, какую ошибку совершил, и заканчивая тем, чем всё это может закончиться. Кузя должен обладать максимумом информации, чтобы случайно не выдать себя. И он достаточно умен, чтобы сделать правильные выводы и помочь.
А еще Аверину нужно было выговориться. Может, тогда на душе не будет настолько гадко.
Кузя слушал его очень внимательно.
— Значит, чтобы Виктора Геннадьевича не посадили в тюрьму, нам нужно поймать того дива, а я его сожру? И всё?
Аверин горько улыбнулся:
— Да, именно так. Всего-то.
— Ну тогда я вообще не вижу проблемы. Если нам его всё равно ловить. Или мы его убьем, или он нас. В любом случае ваши друзья не пострадают, так?
— Ну, получается так.
Внезапно Кузя нахмурился и потер нос рукой.
— А если я его съем, вы же тогда, получается, меня отдадите в это самое? В Управление?
— Возможно, придется, — уклончиво ответил Аверин.
— Я не хочу, — отрезал Кузя.
— Почему?
— Я не хочу больше подчиняться хозяину, которого презираю. Я слышал и помню всё, что вы говорили в зале. И готов полностью вам довериться. Но что, если я опять попаду к такому же человеку, как Сомов?
— Ты не совсем понимаешь. Ты будешь служить не хозяину. Ты будешь служить государству.
— Еще не хватало. Государство — это институт порабощения масс!
— Чего?! — не поверил своим ушам Аверин. — Ты что же, и правда анархиста когда-то съел?
Кузя смутился:
— Не ел!.. — он внезапно запнулся. — А почему это я сам не могу так считать?
Аверин сжал пальцами виски:
— Так. Вот скажи мне, ты же совсем не помнишь, что с тобой было до того, как ты оказался в Пустоши?
— Я родился в Пустоши. Точнее, появился. Мы не так рождаемся, как вы. Вы получаетесь из двух людей разного пола. А нас выбрасывает из огромных черных ям кучей слабеньких дивов, которых вы здесь называете «бесятами». Малыши тут же начинают бороться друг с другом. Если им не повезет, то всех сожрет нашедший яму сильный див, а если повезет — уцелевшие выбираются из ямы и прячутся среди льдин, дерутся и едят друг друга. Иногда из вашего мира в дыру выпадет какое-нибудь животное. Тогда мы съедаем попавшееся существо и начинаем менять форму. И становимся сильнее. И уже сами можем нападать на бесят и жрать их. Ну или на дивов, которых вы, колдуны, выбрасываете в Пустошь. Обычно такие дивы очень слабы и легкая добыча. А мы чуем, что поблизости открылась дыра. Кому-то везет, и он успевает ухватить выпавшего дива первым. Я обычно хватал и убегал. Если начинается свалка — все рвут и жрут друг друга.
Аверин нахмурился:
— Подожди. Так выходит, что тех дивов, которых я вызывал и отправлял обратно, тут же сжирали сородичи?
— Ну да. Вы же их не просто так вызывали, они выполняли работу и тратили силу. Нет, ну если вы меня выкинете, мне может повезти. Я сильный и сам всех сожру. Но у слабых дивов шансов никаких. А вы что, разве, не знали?
— Не то чтобы не знал… я как-то об этом не задумывался.
Кузя оскалился. На этот раз это была не улыбка.
— Так вы убивали десятки, сотни дивов и даже не думали об этом?
— Вообще-то, убивали их вы.
— Ну да, — согласился Кузя, — только у нас выбора нет. Это инстинкт Пустоши. А мы отчаянно хотим выжить.
— Да… я понимаю.
Аверин прикрыл глаза. Не слишком ли часто дивы стали читать ему нотации? Но следовало признать, что Кузя прав.
— Послушай, — открыв глаза, проговорил он, — а если перед отправкой обратно я буду давать им отдых? Это даст им шанс выжить?
— Если вы их еще и накормите — вообще отлично будет! — Кузя просиял.
— Хорошо. Так и буду поступать впредь.