Они не люди. Книга первая (СИ)

— Как же всё сложно, — покачал головой Василь, — бедняга Анонимус. Я слышал от детей, что ты его накормил.
Аверин усмехнулся:
— Было дело. А, кстати. Ты не знаешь, случайно, что за тайну он мне хотел раскрыть? Про нашего отца?
Василь глубоко вздохнул:
— Не рассказал, значит… Тогда не пытай его. Он расскажет. Просто еще не готов.
— Та-ак. И ты, выходит, тоже знаешь? Может хватит тайн? И так совершенно неясно, что еще тут творится.
Василь замотал головой:
— Нет, нет, это точно никак не связано. Просто понимаешь, это личное. Очень, очень для него личное.
— Очень личное для дива… м-да… — Аверин потер подбородок, — ну и дела. Я смотрю, вы с ним действительно весьма близки. Думаю, раз он сорок лет молчал, помолчит еще сорок. А там я помру, и вопрос отпадет сам собой.
Василь внимательно посмотрел на брата:
— Гера, ты что, обиделся?
— Я? Нет, — Аверин пожал плечами, — просто я постоянно слышу от всех, что я веду себя как чужой. А ты скажи, я вообще когда-нибудь был в этом доме своим? Я уехал в двенадцать лет, и…
— Гера, — перебил его Василь. Он выглядел потрясенным, — ты мне скажи, дорогой мой колдун, ты что, действительно слепой?
— Я не понимаю тебя.
— А что тут понимать? — Василь так наклонился к нему, что чуть не опрокинул стол, и проговорил тихим голосом: — Ты что же, не понимаешь, что причина всех бед нашей семьи вовсе не ты, а я?
— Чего? — Аверин сдвинул брови. — О чем ты?
Василь выпрямился и поднял руки перед собой.
— Ты только представь, Гера, только представь. В семье потомственных колдунов родился наследник, лишенный силы. И не переиграешь. Разве что убить.
— Василь, да что ты такое говоришь? — возмутился Аверин и убрал со стола бутылку с коньяком. — Всё, тебе точно сегодня пить больше не нужно.
— Может, и так, — послушно ответил брат, — может, и так.
Он замолчал. Потом посмотрел на свои руки, сложил их на колени и заговорил снова:
— Отец всегда был для меня «занят». Наверное, сначала я считал, что это нормально, ведь отец бо́льшую часть времени проводил в рабочем кабинете. Но я не помню ни разу, чтобы он хотя бы взял меня на руки. Может, я просто забыл. Но, понимаешь… я не знаю, зачем и что на него нашло, но однажды, мне было примерно четыре года, он решил показать мне Анонимуса в демоническом облике. Я испугался до икоты. Это одно из первых моих воспоминаний. Человек, который гулял со мной, кормил меня и укладывал спать, внезапно превратился в ужасное чудовище прямо у меня на глазах. Я понятия не имел, что такое «див». Да и кто бы мне это объяснил? Я в ужасе убежал к себе в комнату, забился под кровать и рыдал там полночи. И, знаешь, кто пришел меня утешать? Не отец, нет. Он после этого окончательно понял, что я безнадежен.
— Мама?
На лице Василя появилась печальная усмешка:
— Мама лежала в больнице, ты родился менее чем через месяц. Утешать меня пришел Анонимус. Да, не смотри на меня так. Он стоял под дверью и почти до утра рассказывал мне, что его ужасный облик — чтобы защищать меня. И пугать моих обидчиков и врагов. И только утром я его впустил.
— И тогда-то он тебя и сожрал… — не удержался Аверин, но тут же смутился: — Извини.
Василь откинулся в кресле и расхохотался.
— Ох, Гера… да как ты не понимаешь, все в этом доме всегда любили тебя! И отец, и бабушка! Когда ты родился, отец был так счастлив и полон надежд. А уж когда ты прошел первые тесты… для тебя он никогда не был занят. Он читал тебе колдовские книжки, когда ты и говорить-то толком не умел.
— Ну… На самом деле, я думаю дело было в другом. Шла война, и он опасался, что не успеет меня выучить. Так и получилось в итоге.
Аверин положил руку на стол:
— Василь…
— Да нет, — отмахнулся брат, — не думай, что я ревную, это не так. Я и сам многие годы был уверен, что ты необыкновенный, волшебный. Я всегда так ждал тебя на каникулы. Но больше всех тебя ждал Анонимус.
— Ты сейчас серьезно? — Аверин недоверчиво посмотрел на брата.
— Ну конечно. Ты разве не понимаешь, что самым сильным его желанием было, чтобы его хозяином стал именно ты.
 
— Я? — теперь Аверин по-настоящему удивился. — Да он никогда не заговаривал со мной первым. И при любом удобном случае подчеркивал, что его хозяин именно ты. Порой на грани приличий. Если я сам задавал ему вопросы, он что-то неохотно цедил сквозь зубы.
— Правильно. Он изо всех сил старался держаться отстраненно и соблюдать дистанцию. Ты же знаешь, Гера, какая связь образуется между колдуном и дивом. А наследник-то я, понимаешь?
— А, вот ты о чем. Но, Василь, это просто инстинкты. Связь питает дивов почище обычной пищи, лечит и даже может вызвать эйфорию. Да, не спорю, ему бы, наверное, хотелось, чтобы его непосредственным хозяином был колдун, но…
— Но? А вот скажи мне, что бы было, если бы между вами и правда возникла эта самая связь? Я обычный человек, Гера. Права на фамильяра мне дает только мое старшинство и больше ничего. Анонимус признал меня своим хозяином исключительно потому, что считал, что так правильно.
— Откуда ты знаешь?
— Он сам мне это говорил. Только порядочность заставляла его избегать тебя. Подумай об этом!
— Значит, ты ведешь задушевные разговоры с фамильяром… — начал было Аверин, но тут же прикусил язык. Он понял, что не хочет больше убеждать брата. Возможно, Анонимус в чем-то заменил Василю погибшего отца. И если брату хочется считать, что фамильяр его любит, то зачем его переубеждать? В конце концов, Василю вообще не нужно знать обо всех тонкостях взаимоотношений с дивами. Если Анонимус начнет зарываться, это задача колдуна — поставить фамильяра на место.
Аверин посмотрел на брата, и ему стало стыдно. Он ведь бросил Василя. И все эти годы убеждал себя в том, что совершенно ему не нужен.
— А знаешь, — улыбнулся он, — я тебе сейчас одну историю расскажу. Про диву, которая так привязалась к сыну своей хозяйки, что после ее смерти натурально стала ему матерью. Возможно, мы действительно знаем о них далеко не всё.
  
Глава 9
 
Снятие заклятия с кольца заняло больше двух часов. Аверин взял кровь у Василя, и брат немедленно ушел. Оставалось надеяться, что не за коньяком. Впрочем, Василь всегда был очень разумным. А сейчас совсем не подходящее время заливать горе вином.
Сидя в одиночестве, Аверин раздумывал, как же вышло, что он настолько отдалился от своей семьи. Сначала ему не нравился контроль бабушки. Даже в Академии, несмотря на строжайший режим, было намного свободнее. Потом бабушка полностью подмяла под себя Василя, и брат начал плясать под ее дудку. Да и фамильяр постоянно подчеркивал, что младший сын в этом доме никто. Но что если дело действительно в порядочности Анонимуса? И он боялся обидеть Василя своим вниманием к брату-колдуну? Вон как носится фамильяр с Мишей, даже не пытаясь скрывать свою привязанность. С маленьким колдуном совершенно правильно устанавливать связь, именно Миша — его следующий хозяин.
Эх… Всё же выходило, что Мария права. Он раскрыл столько преступлений, помог стольким чужим людям и даже не подумал о своих родных. Ведь если бы он хоть сколько-то интересовался их делами, то давным-давно разобрался бы во всей этой русалочьей истории. И его брат, и Мария, и даже Марина могли быть счастливы и не брать грех на душу.
Наконец с кольцом было покончено. На руке лежал совершенно безвредный золотой ободок.
Аверин вышел из комнаты, прошел по коридору и поднялся наверх.
В окно было видно беседку, в ней сидели Василь и Мария, брат держал жену за руки. Аверин направился к ним.
Глаза Марии были красными, от нее пахло коньяком.
Он положил кольцо на столик:
— Вот и всё. Теперь вы оба свободны. Оставить его тебе?
— Нет… хотя… отвезу его в нашу церковь, пожертвую на приют. Нам с Машей я закажу другие кольца.
— Отлично. Тогда я, с вашего разрешения, всё же вас покину.
— Подожди, я тебя провожу.