"Фантастика 2024-16". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Освобождение заняло не меньше четверти часа и потребовало множества усилий. Причём в процессе я умудрилась свалиться с кровати и больно удариться попой, что придало моей панике ещё один оттенок – оттенок боли.
Но я всё равно справилась. А избавившись от шелковых лоскутков, застыла и закрыла глаза, призывая родовую магию.
Пока реальность сходила с ума, а тело корёжило и выгибало, молчаливо благодарила Леди Судьбу за то, что трансформацию невозможно почувствовать. Что Гертон не узнает о смене формы и вопросов, соответственно, не задаст.
А потом была попытка замести следы – спрятать изорванную ночную сорочку поглубже в чемодан. Встреча с Гертоном. Весть о том, что к моей двери приколотили дополнительный засов – как сородич убедил хозяина постоялого двора пойти на такую гадость, я выяснять не стала. Затем завтрак, и вот… экипаж! А ещё холод, мерзкая морось и не менее мерзкий метаморф на соседнем диванчике.
– Астрид? Всё в порядке? – когда выезжали из городских ворот, спросил он.
Я попытку завязать разговор не оценила. Просто кивнула и вновь прикрыла глаза в желании абстрагироваться. Вот только Гертона такой вариант развития событий не устроил…
Несколько минут мы действительно ехали молча, потом конвоир новый вопрос задал:
– Обиделась?
Хотелось скривиться и кивнуть, но я сдержалась. Ещё заставила себя распахнуть глаза и подарить сородичу сдержанную улыбку.
– Нет. – Мой голос прозвучал совершенно равнодушно. – Я понимаю твой мотив.
Гертон, вновь пребывавший в образе графа Бонора, красноречиво заломил бровь. Пришлось пояснить:
– У тебя нет поводов доверять мне, Гертон. Твоё желание подстраховаться более чем разумно.
Я рассчитывала на удивлённое молчание и, как следствие, возможность снова отмежеваться от всей этой ситуации. Но Гертон удивиться не пожелал. Вместо этого новый вопрос задал:
– То есть ты действительно в Рестрич направлялась?
Я невольно передёрнула плечами. Слышать это название из уст сородича было странно. Для нас, метаморфов, Рестрич всегда был просто «городом», без всяких уточнений.
– Да, – выдержав паузу, выдохнула я. И добавила, чтобы отмести остатки заблуждений: – Сбегать от тебя также не собиралась.
Губы собеседника тронула лёгкая улыбка, а потом прозвучал самый нежелательный из вопросов:
– Почему ты решила вернуться, Астрид?
Я хотела промолчать или отшутиться, но быстро вспомнила, что передо мной не абы кто, а внук старейшины. К тому же Гертон одарённый, то есть один из тех, кто обеспечивает безопасность и благополучие народа. По уму, с этим метаморфом лучше дружить, чем враждовать.
Именно эта мысль заставила погасить вспыхнувшее раздражение и внутренне собраться. Когда я заговорила, мой голос звучал ровно и доброжелательно, а во взгляде, точно знаю, читалась пусть не абсолютная, но покорность.
– Я устала жить одна, Гертон. Устала прятаться. Давно поняла, что совершила глупость, но сил признаться в этом публично не было. А теперь я готова.
Вопреки ожиданиям, понимания я не встретила. Губы собеседника снова скривились в лёгкой улыбке, больше похожей на усмешку.
– То есть охота на зеленоглазую брюнетку, устроенная в столице, с тобой не связана? – спросил Гертон.
Всё. Вопрос с признанием во всех грехах был решен! А я, невзирая на нехватку актёрского таланта, превратилась в самую беззаботную девушку в империи.
– Зеленоглазая брюнетка? – спросила, подавив смешок. И тут же добавила: – Гертон, ты забыл, кто я? – Метаморф точно хотел ответить, но не успел – я продолжила: – Сегодня брюнетка, завтра блондинка, а послезавтра…
Не выдержав, я пожала плечами и замолчала, отвернувшись к окошку. Но мой конвоир верить не спешил…
– Охота на женщину совпала с твоим появлением, – бесцветно констатировал он. – Согласись, это подозрительно. – Я равнодушно усмехнулась, а в ответ услышала настойчивое: – Астрид…
Врать или не врать – вот в чём вопрос? В смысле, продолжать врать, или…
– Ну, может быть, и задела кого-то из высокопоставленных… – с прежним равнодушием сказала я.
 
– Кого? – Голос сородича прозвучал холодно и крайне неприятно.
– Понятия не имею.
Гертон хищно сверкнул глазами, я подарила столь же «ласковый» взгляд. Но смягчающий аргумент всё-таки нашла:
– Не кипятись. Я не жила в столице, я была там проездом, так что весь этот переполох…
– Всё равно из-за тебя, – вновь перебил сородич.
Пришлось скривиться и замолчать.
К счастью, продолжения расспросов не последовало. Всё стало… хорошо. И это «хорошо» длилось до самого обеда, который мы провели в одном из придорожных кабаков, а вот дальше…
Полный желудок, да вкупе с погодой, которая не намекает, а прямо-таки кричит, стал причиной накатывающей дрёмы. Однако, памятуя последнюю ночь, позволить себе такую роскошь, как сон, я не могла. Поэтому встрепенулась и попыталась сосредоточиться на том, что творится здесь и сейчас. А ещё разговор завязать попыталась.
– Старейшина Ждан, должно быть, поседел… – пробормотала я.
А в ответ услышала:
– Да. Поседел.
– А что с остальными?
Мой конвоир раздумывал недолго. Сказал, меряя снисходительным взглядом:
– За время твоего отсутствия ничего, по большому счёту, не изменилось. В Рестриче всё по-прежнему, Астрид. Те же дома, те же мостовые. Те же нравы и взгляды.
Я невольно прикусила язык и опустила глаза. Но через пару минут всё-таки решилась задать новый вопрос:
– А мама с папой?
– Переживали, – сказал Гертон.
Я вновь потупила взор. Сердце, вопреки всему, наполнилось щемящей болью. До этого момента не хотелось признавать, но в том, что касается моего возвращения, реакции родителей я боялась куда больше, нежели встречи со старейшинами.
– Вазур женился, – внезапно сказал фальшивый граф Бонор. – А Юдисса вышла замуж и родила.
Признаться, весть о судьбе одарённого, с которым водила шапочное знакомство, не тронула, а имя лучшей подруги зажгло в сердце очередной непонятный огонёк. Мне стало и больно и сладко одновременно.
– При чём здесь Юдисса? – спросила я. – И откуда ты про неё знаешь?
– После твоего побега было много допросов, – пояснил конвоир. И добавил: – Много допросов и много новых знакомств.
Нет. Происходящее было выше моих сил! Я откинулась на спинку диванчика и прикрыла глаза. Там, в цирке, слушая щелчки кнута и прыгая с тумбы на тумбу, я знала, что проиграла, но теперь… это было что-то сверх. Какой-то особенный удар, какая-то невероятная стадия поражения.
– Астрид… – попытался окликнуть собеседник, но я не далась.
Я мотнула головой и скривилась, чётко понимая: жизнь кончена, я – неудачница.
Ну почему не согласилась с приговором старейшин? Зачем взбунтовалась? Для чего сбежала? Чтобы оказаться там же, в том же статусе, да ещё с позором на плечах?
Впрочем, о статусе – это мечты. Сначала нужно пройти проверку и доказать, что не так уж плоха. А вот дальше станет ясно. Дальше меня или простят, или…
Следующие три дня с неба всё так же сыпался дождь. Нанятый Гертоном экипаж сменился другим, более комфортным, зато дороги не улучшились, их вообще развезло. Поэтому казалось – не едем, а катимся к бесам.
Мой конвоир, безропотно оплачивавший и обеды с ужинами, и ночлег на постоялых дворах, по большей части отмалчивался, а я размышляла о возвращении домой. И чем дольше думала, тем чаще казалось – пора впадать в отчаяние. Но… не получалось.
В чём причина – не знаю. То ли где-то в глубине души возвращение не казалось чем-то настолько ужасным, то ли длительное слияние с драконьей сущностью повлияло, но факт был налицо: никакого отчаяния, только странное предвкушение. Чего именно? Чуда или беды? Нет, не знаю. Но что-то намечалось, это точно.
Гертон, всё так же деливший со мной тесное пространство кареты, это состояние точно заметил. Я наблюдала за конвоиром столь же внимательно, как и он за мной, и не могла не сообразить – сородич недоумевает.