"Фантастика 2024-16". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

К утру, лошади окончательно выбились из сил. Впрочем, мы не сильно от них отличались.
Я откровенно клевала носом, Креатин то и дело норовил вывалиться из седла. Только Косарь держался вроде бы бодро, но когда пригляделась, стало ясно – просто с открытыми глазами спит.
– Думаю, пора устроить привал, – робко предложила я. Тут же выяснилось, что мы неспроста ехали всю ночь, а у нашего путешествия есть вполне чёткая цель.
– Мы спрячемся у подножья Малых гор, – пояснил Косарь. – Горанцы туда точно не сунутся, да и торговец наш вряд ли догадается там искать. Посидим пару недель, потом окольным путём выберемся на тракт и поедем дальше.
Я старательно повертела головой, но гор так и не увидела. Ладно, доверимся местному населению, ему виднее.
Минут через пятнадцать Косарь свернул вправо. По едва заметной тропе наша компания съехала с тракта и через десяток шагов затерялась в лесу. Полусонный Креатин приободрился, начал принюхиваться, как вылезший из норы крот. Меня же наоборот сморило окончательно, ещё немного – придётся к седлу привязывать.
– Самый красивый лес в Ремвиде, – гордо сказал Косарь.
– Ага, – сонно буркнула я и опасно качнулась влево.
Лес и впрямь оказался прекрасен: молодые ёлочки и взрослые, пока ещё стройные, дубки не переплетаются кронами, оставляя взгляду возможность любоваться великолепным синим небом. По земле небрежно разбросаны островки зелёной травы и тёмные хвойные пятна. Вокруг уже проснулось и щебечет, а так же каркает и трещит.
Конечная цель путешествия показалась только через час пути, когда мы с кобылой уже готовились устроить небольшой, но очень кровавый, бунт. В действительности, Малые горы представляли собой Малые каменистые холмы, но завидев эту достопримечательность Косарь так приободрился, что высказать своё «фи» не решилась. Креатина «горы» тоже не впечатлили.
С видом завсегдатая, Косарь попросил нас обождать, а сам спешился и скрылся за каменистым выступом. Оставшись наедине с юношей, я опасливо поёжилась – не люблю психов. Тот тоже не сильно обрадовался, надулся и отъехал на пару шагов.
– Спасибо тебе, – наконец выдавила я. – За то, что Косаря спас.
– Да ладно, – с деланным равнодушием отозвался юнец, острый нос взлетел к небу.
Снова замолчали, исподволь косясь друг на друга. Всё‑таки Креатин слишком молод, и совсем не похож на обычного деревенского парня. Кожа слишком белая, мягкая, плечи узкие, спина сутулая…
– Ты грамоте учился?
– Учился, – Креатин покраснел, заставляя свою кобылу отступить ещё на шаг. Но вместо этого, животное сигануло вперёд, плотно притёрлось боком к моей ноге. Показалось, вот – вот захрустят кости. Моей вороной такое положение вещей тоже не понравилось, она отошла, пригрозив укусить обидчицу за шею. – Десять лет над книгами провёл, – виновато пояснил юноша. – На лошадей времени не осталось.
Вижу. Правда, ума ни приложу, зачем деревенскому парню почти университетское образование. С огородными работами, морской рыбалкой и походами в лес Креатин тоже незнаком. Чёрт, да кто он всё‑таки такой? И почему терзает ощущение, что глядя на меня, юноша задаётся аналогичными вопросами?
Я решила проверить свои догадки, спросила нейтрально:
– Что ты обо мне знаешь?
Креатин вздохнул и горестно закатил глаза.
– Не поняла… – всерьёз насторожилась я.
– Ты – Настя, самая великолепная девчонка в мире. Твои глаза подобны звёздам, голос – будто великолепная музыка, руки – воплощение нежности, сердце – обитель Света. И любит он тебя до умопомрачения, только даже самому себе в этом не признается.
Слушая, я едва не потеряла челюсть. Косарь сам так сказал, или это художественная переработка начитанного паренька? Я возмущённо фыркнула, но высказать своё отношение к подобной лжи не успела – мой голубоглазый воздыхатель вернулся и его улыбка была способна ослепить всю горанскую армию.
– Я нашел пещеру!
– Отлично, – пробормотал Креатин. Юноша, как и я, был готов упасть и уснуть под копытами своей гривастой подруги.
Пещера оказалась небольшой, но очень уютной. Вход в виде широкой, вертикальной расщелины, в потолке несколько трещин, позволяющих разжечь костёр без риска угореть. Зато от дождя такая крыша вряд ли спасёт.
 
В глубине пещеры обнаружилось полдюжины лежаков из прошлогоднего лапника, уже не мягкого, но хорошо оберегающего от холода, а также кострище и большой глиняный котелок. Значит, народ в этих горах бывает, хоть и редко.
Лошадей разместили тут же. Плотные скалистые стены подарили прохладу, надёжно оградили от жаркого летнего солнца. Три измученные клячи сперва с удовольствием отведали воды из протекающего рядом ручья, после принялись хрумкать овёс из подвязанных к мордам торб. Эта роскошь нашлась в запасниках Креатина. Ещё у Креатина отыскалась пара одеял, одно из которых я немедленно узурпировала – жара жарой, а от земли веет нешуточным холодом.
Про завтрак – ужин никто кроме лошадей и не вспомнил. Мы повалились на старые лежаки и я уже начала проваливаться в сон, как раздался деловитый голос Креатина.
– Почему горанцы сюда не сунутся, это ясно… Они идут по тракту, попутно заезжают в крупные селения, в пределах дня пути от основной дороги. Какие‑то сомнительные горы им параллельны, – торопливо оттарабанил он. – Но почему это место должен проигнорировать и ваш торговец?
– Э… – отозвался Косарь, пошкрябал щетинистый подбородок. Я тоже «зависла», поняла вдруг: после нескольких дней в обществе ремвидцев, так же лихо выговорить слова «параллельно» и «проигнорировать» не смогу. – Так ведь мы на чокнутых не похожи, а сюда только чокнутый сунется.
– Почему же?
– Так ведь проклято оно, – нехотя признался Косарь.
– Что? – вскрикнул Креатин.
– Проклято, – повторил детина, беззаботно перевернулся на другой бок.
Наш юный спутник подпрыгнул, едва не впечатался лбом в каменный выступ. Глаза превратились в две большие плошки, губы затряслись. Эх, а я уж начала забывать, что он не совсем вменяем…
– И чё за проклятье? – я лениво потянулась, поудобнее устраиваясь на подстилке. Так как выбрала место у стены, в спину отдавало холодом, пришлось основательно укутаться.
– Ничего особенного, – отмахнулся Косарь. – К тому же – проклятье старое, рассыпалось поди. Спите. Нам ещё обживаться тут…
Будь у меня силы, я бы возмутилась и призвала вешенца к ответу, но дрёма настигла раньше, чем смогла открыть рот.
  
Глава 14
 
Проснулась от невыносимого храпа. Первым делом подумала на Косаря, но детина, хоть и раскинулся на спине, дышал тише младенца. Зато наш юный приятель, свернувшись калачиком, умудрялся храпеть так, что земля подрагивала. Кажется, в стенах пещеры прибавилось трещин, с потолка посыпалась каменная крошка. Лошади, привязанные у выхода, боязливо жались друг к другу.
Первым желанием было пнуть Креатина и снова улечься на тюфяк. Вместо этого, взяла котелок и пошла за водой.
К счастью, боль в ноге почти отступила. Видать, в момент моего падения, у местной богини Удачи было хорошее настроение, вот и отделалась лёгким испугом.
За стенами пещеры стояла невыносимая жара. Солнце перевалило полуденный рубеж, сильно клонилось к горизонту. В воздухе висел запах раскалённого камня, еловой смолы и подсушенной травы. Птицы и мелкое зверьё благоразумно спрятались от зноя, окружающий мир тонул в беззвучии.
Зато вода в ручье оказалась ледяной. Сам ручей был очень неглубоким, чтобы наполнить котелок пришлось черпать ладонями. Через четверть часа руки онемели, пальцы превратились в сосульки, в носу противно защекотало – ещё немного и потечёт.
Помянув местную природу незлым тихим словом, отволокла котелок к кострищу и снова выбралась из пещеры. На этот раз с котомкой. За минувшее время, недосушенное платье Любки приобрело запах, сравнимый разве что с запахом носок после трёхдневного марш – броска. Отстирать эту красоту в ручье невозможно, а продолжать путь в прабабушкиной юбке опасно.