"Фантастика 2024-16". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
От мальчишек повеяло недоумением – они явно не поняли, при чём тут семья и пара, да и вообще каких-то других, более интересных подробностей ждали. Зато Дилия, которой мой рассказ и посвящался, сообразила мгновенно. К острой неприязни, которой разило от баронессы, добавились напряженность и толика страха.
Заметив это, я подарила будущей родственнице лучистую улыбку и продолжила:
– У всех драконов очень острые зубы, не менее острые когти и шипы. А ещё у них есть особенный огонь, который даже камни плавит. Если дракон дыхнёт этим огнём на человека, то последствия будут самыми ужасными.
– Сильные-сильные ожоги? – спросил Рики.
Я сдержанно улыбнулась и, по-прежнему глядя на Дилию, уточнила:
– Долгая и мучительная смерть.
Дети опять впали в недоумение, а баронесса Ротинис вздёрнула подбородок и прошептала убеждённо:
– Император не допустит!
– Думаете? – доброжелательно осведомилась я. – Но ведь император здесь, в столице, а драконы… в западных горах.
Собеседница намёк, разумеется, поняла, но отступить не пожелала.
– Но он непременно узнает! И накажет!
Я не могла не рассмеяться. Желания шагнуть к баронессе, грубо исключая из разговора детей, тоже не сдержала.
– Конечно, накажет, – ответила с улыбкой. – Но вы уверены, что драконы только в живописи разбираются? А вдруг они знакомы с анатомией, которая значительно облегчает процесс расчленения трупа? И с другими науками, которые позволяют спрятать труп так, что ни одна ищейка не найдёт? А ведь если нет тела, то доказать и, соответственно, наказать очень и очень сложно. Ведь где гарантия, что человек умер, а не… сбежал с любовником, например?
Очень хотелось выглядеть доброжелательной до конца, но улыбку я не удержала. Да и с голосом совладать не получилось – последние слова прозвучали подчёркнуто жестко, почти зло.
И хотя Дилия и так всё поняла, и даже побледнела, причём искренне, точки над буквами я всё равно расставила.
– Вы можете быть какой угодно родственницей, но если полезете к Дантосу или ко мне, клянусь – убью и закопаю. Ясно?
Баронесса Ротинис громко сглотнула и кивнула, а я отступила и вновь нацепила на лицо улыбку. И как раз вовремя – буквально через секунду в зал возвратился герцог Кернский, собственной сероглазой персоной.
Когда он приблизился, Дилия дёрнулась, но поставить племянника в известность о разговоре всё-таки не решилась – поняла, зараза, что не шучу. Сам Дантос, от которого напряженность тётки точно не укрылась, чуть нахмурился, однако вопросов задавать не стал. Сказал, обращаясь ко мне:
– Любимая, сожалею, но платка нет.
Моя печаль была насквозь фальшивой, зато выглядела очень натурально.
– Это ужасно, – сказала я со вздохом.
Потом шагнула к Дану, положила ладошку на подставленный локоть и огляделась. Зал со скульптурой дракона был не последним, но дело, ради которого я в Императорский музей рвалась, уже решилось. И так как смысла продолжать спектакль не имелось, очень обрадовалась, услышав:
– Любимая, может, хватит на сегодня картин? Обойти весь Императорский музей за один день – задача почти невыполнимая. Может, продолжим осмотр завтра?
Глаза Рики и Мори тут же вспыхнули неподдельной радостью, вот только предложение адресовалось не им, а исключительно мне…
– Хорошо. Завтра так завтра, – опустив ресницы, послушно пробормотала я, чтобы тут же включиться в процесс прощания с «дорогими родственниками».
А через четверть часа, когда вышли из музея, пересекли площадь и оказались за столиком одного из фешенебельных ресторанов, Дантос всё-таки не выдержал…
– Астрёныш, ты ни о чём не хочешь мне рассказать?
Я сделала большие глаза, потом приняла из рук официанта меню и опять обратила внимание на Дана. Я? Рассказать? Любимый, а разве что-то произошло?
Герцог Кернский посыл понял и настаивать не стал.
– Ладно, малышка, пусть ваш разговор с Дилией останется секретом, но… – Собеседник выдержал паузу и только потом продолжил: – Взамен ты мне другой секрет раскроешь.
Я вопросительно заломила бровь, а Дантос шумно вздохнул и, понизив голос, сказал:
– Когда мы ходили в императорское хранилище, ты призналась, что лично участвовала в нескольких взломах охранных систем. А ещё я просмотрел векселя, которые мы при трупе Ласта нашли, и… знаешь, любимая, а сумма-то не маленькая, честным трудом, да за два года, столько не заработать. Я не осуждаю и претензий не имею, но хочу подробностей. Хочу знать, как всё было.
Ву-у-у… Ну вот. Нашел, бес меня пожри, тему!
– Ты же читал дневник Ласта. Мне кажется, он даёт представление о прошлом. И по поводу взломов… я ничего такого не говорила.
– Не говорила, – не стал отпираться блондинчик. – Ты подумала. А в том, что касается дневника – да, представление он даёт, но этого недостаточно.
Не выдержав, я скривилась и погрузилась в изучение меню. Позже, когда заказ был уже сделан, огляделась и скривилась снова. Очень хотелось сказать Дану, что сейчас не время и не место, но ресторан, ввиду его статуса и дороговизны, был практически пуст. Подслушать наш разговор не могли, а значит, и повода просить об отсрочке не имелось.
Тем не менее я всё равно хотела от неприятного разговора улизнуть и даже открыла рот, чтобы выдать невесть какой аргумент, но герцог Кернский это желание перебил. Он накрыл мою ладонь своею и пристально уставился в глаза. В итоге…
– Ладно, – пригубив поданное в качестве аперитива вино, выдохнула я. Огляделась ещё раз и принялась делиться деталями своего не слишком приглядного прошлого.
Говорить о взломах, кражах и аферах оказалось довольно сложно. Увы, но, несмотря на то, что возможности жить честно тогда не было, совесть всё равно ворочалась и кусала. Тот факт, что Ласт, зная мою натуру, старался выбирать в качестве жертв людей непорядочных, тоже не успокаивал. Ну разве что чуть-чуть.
Зато взгляд и исходившие от герцога Кернского эмоции действовали благотворно. Любимый мужчина не осуждал и, как ни странно, не жалел. Последнее было даже важнее первого – просто уж чего, а жалости сейчас не хотелось. Да, моя юность была далека от благополучия, но что с того?
Я рассказывала медленно, часто делала паузы и почти всегда опускала имена и названия городов. Невольно вспоминала такие подробности, которые, казалось, давно позабыла, и непроизвольно в такие моменты ёжилась.
Замолчала, когда официант принёс заказ, а позже, едва с обедом было покончено, а мы вновь перешли на вино, продолжила. И в какой-то момент начала испытывать… странное облегчение.
Угу, именно так. Именно странное! Просто до этого разговора даже не подозревала, что воспоминания о кочевой жизни с Ластом всерьёз меня тяготят. Проступившие на глазах слёзы тоже неожиданностью стали, однако расклеиться всерьёз я не смогла.
Просто слишком хорошо сознавала: да, я была очень не права в своём прошлом, но кроме прошлого у меня есть будущее, которое я могу построить совершенно иначе. Впрочем, почему «могу»? Уже строю!
Не уверена, но кажется, Дантос этот невысказанный вывод уловил и одобрил. По крайней мере, грустить из-за моего прошлого их светлость точно не собирался. Подтверждением тому – финал разговора. Едва я закончила, блондинчик поймал мою руку, крепко сжал пальчики и сказал:
– Аферисточка моя!
В его тоне и взгляде было столько тепла, что снова возникло желание разрыдаться, но я сдержалась. Вместо этого гордо вздёрнула подбородок и заявила:
– А ты тиран!
Дантос улыбнулся и спорить не стал. Голословное, по его мнению, обвинение аукнулось мне лишь ночью, когда герцог Кернский, вооружившись принципом «Обидели незаслуженно? Ну так пойди и заслужи!», принялся… ну собственно тиранить.
Но этот сорт тирании был бесконечно приятным. Таким, что ни малейшего желания воспротивиться не возникало. Тем не менее просто так, без боя, я всё-таки не далась, за что была наказана тысячей самых сладких, самых волнующих поцелуев.
Глава 8
Следующая неделя прошла очень для меня непривычно.