"Фантастика 2024-16". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Мальчишки поморщились, но, поймав гневный взгляд матери, сразу же нацепили на лица маски благоразумного нейтралитета. А старший в этой парочке – Мори – сказал:
– Это весьма интересно, хотя…
– Нам больше хочется на смотр Императорского полка, – закончил мысль Рики.
Я добродушно улыбнулась, а Дилия прицыкнула на сыновей и, заставив повернуться к полотну, у которого мы все в данный момент стояли, выдала:
– Вы только взгляните, какой натурализм! Какие линии! Какой подбор цвета! – И после паузы: – Жилим Литаранский не зря считается истинным мастером своего дела.
Я не могла не улыбнуться. Промолчать тоже не могла:
– В авторстве этого полотна искусствоведы не уверены. Да, принято считать, что его написал Жилим, но есть все основания утверждать, что настоящим автором является Каризис ден Гор, который в ту пору тоже проживал в Литаране и являлся учеником Жилима.
Дилия… замерла. Герцог Кернский, который подобной реплики также не ожидал, тихо кашлянул. А мальчишки заинтересовались – повернулись и дружно вытаращились на меня. Я же продолжила:
– Здесь очень характерное преобладание красного и коричневого. Особенности построения композиции и ракурс совершенно для Жилима нетипичны, зато очень созвучны ранним работам Каризиса. Ну и вот эти вензеля на салфетке, – я указала на упомянутый элемент, – слишком сильно подпись Каризиса напоминают.
Тишина, окружавшая нас, стала прямо-таки оглушительной. Оглядевшись, я обнаружила, что к моим словам не только Дилия с детьми и Даном прислушиваются, но и все, кто оказался поблизости.
Но это не смутило. В том числе потому, что я отлично знала, о чём говорю.
– К тому же доподлинно известно, что, поступая в ученики Жилима, Каризис был совершенно нищ. Он не то что за обучение, даже за кусок хлеба заплатить не мог. Тем не менее Жилим талантливого мальчика принял, а через несколько лет выставил на продажу вот эту, не очень свойственную для себя картину. За ней ещё три, каждая из которых была признана настоящим шедевром.
– Мастер не мог поступить столь неправильно, – поджав губы, выдохнула Дилия. – Он не мог выдать чужие работы за свои!
Я улыбнулась и пожала плечами…
– В истории искусств подобные случаи не редкость, – сказала доброжелательно. – Причём не только в живописи.
Спорить с этим утверждением было столь же глупо, как подвергать сомнению тот факт, что солнце всходит на востоке, и Дилия промолчала. А я шагнула к следующей картине, полотно называлось «Сошествие Леди Победы»…
– А это битва при Рокусе, – сообщила детям баронесса.
Промолчать опять-таки не удалось…
– Это сражение за крепость Нараска. Видите узоры на шлемах? Во времена битвы при Рокусе шлемы украшали исключительно плюмажами. Да и каменистый пейзаж никакого отношения к Рокусу не имеет.
Родственница моего блондинчика возмущённо раскрыла рот, но тут же его захлопнула, ибо стоявший поблизости старик в форменном камзоле сотрудника музея кивнул и подтвердил скрипуче:
– Это действительно Нараска. Но ввиду того, что несколько лет назад в журнале «Обозрение искусств» прошла статья с вопиющей ошибкой, многие путают с Рокусом. – И добавил тихо, обращаясь уже не к баронессе, а к самому себе: – А посмотреть на шлемы или вспомнить о том, что мастер Льюрис очень любил сюжеты, связанные именно с Нараской, ума не хватает.
Дилия побагровела. Потом позеленела и отступила, а восьмилетний Рики повернулся ко мне и спросил:
– А крепость Нараска – это где?
Я, разумеется, рассказала. И про крепость, и про сражение, и про капитана Нора, чьи смелость и отвага, согласно легендам, поразили Леди Победу настолько, что она лично сошла на землю и забрала тяжело раненного командира отряда в свои чертоги. Где он, согласно тем же легендам, живёт и здравствует по сей день.
Слышавший мой рассказ старик одобрительно крякнул, потом и вовсе поклонился, ну а дети… В общем, встреча плавно переросла в экскурсию. Не слишком объёмную и посвящённую в основном «воинственным» полотнам, но всё-таки.
При этом Рики и Мори оказались не единственными слушателями. За нами тянулся пусть незначительный, но всё-таки хвост из любопытных. Дилия и Дантос тоже не отставали, и если первая внутренне негодовала, то герцог Кернский, наоборот, радовался. И даже посмеивался, вызывая во мне желание пихнуть локтем или наступить на ногу!
И лишь когда подошли к одному из признанных шедевров живописи пост-Куфаранского периода, о котором я принялась рассказывать уж слишком подробно, не выдержал и, улучив момент, шепнул на ушко:
– Любимая, откуда ты всё это знаешь?
Я подарила их светлости насмешливый взгляд и не ответила – ну неужели самому не ясно? Да, меня признали негодной для службы на благо народа метаморфов и курс обучения я не закончила, но я всё-таки училась, причём довольно прилежно. Вспомнить, сколько времени просидела за учебниками, – сразу мутить начнёт! А ведь кроме учебников были многочисленные альбомы, в том числе с репродукциями известных картин и зарисовками скульптур. Так что поводов для удивления в действительности никаких.
А в следующем зале ждал особый экспонат… Автор был неизвестен, но на ценность скульптуры это не влияло – она считалась одним из самых дорогих приобретений музея и неизменно пользовалась огромной популярностью у посетителей.
Скульптура изображала… дракона. Масштаб был, разумеется, уменьшенным, но не до такой степени, чтобы спутать этого мраморного монстра со мной. Окажись я сейчас в образе Астры, могла бы с лёгкостью пробежаться по спине каменного собрата и использовать его хвост в качестве горки. Но так как я пребывала в образе леди, пришлось ограничиться улыбкой и остановиться у ограждения в виде обтянутых тканью цепей.
– Вау… – выдохнул то ли Рики, то ли Мори.
– Ву! – явно разделяя восторг, поддел кое-кого Дан.
А баронесса Ротинис скривилась, да так, что стало боязно, как бы у будущей родственницы челюсть не заклинило…
Ещё стало понятно – мальчишки, в отличие от Дилии и большинства присутствующих в зале лиц, о моей способности превращаться в маленького дракона не знают. Понятия не имею, почему им не сказали, но этот момент вызвал улыбку, равно как и сделанный Рики комментарий:
– Вот это да! Настоящий огромный дракон!
– Настоящие намного больше, – важно поправил Мори.
– Да куда больше-то? – возмутился младший, а я…
Нет, подтверждать репутацию всезнайки пока не спешила. Вместо этого запустила руку в карман платья и, сделав испуганные глаза, повернулась к герцогу Кернскому.
– Дорогой, я, кажется, платок потеряла, – сказала жалобно.
Дантос замер, удивлённо заломил бровь и тут же подозрительно прищурился.
А я опять руку в карман запустила. Потом проверила второй и уже после этого «всерьёз расстроилась». Ну как можно быть такой невнимательной? Такой растеряшкой?
Продуманный и коварный не поверил! То есть вообще, ни капельки! Но ломать мою игру всё-таки не стал…
– Где ты могла его потерять? – выдержав паузу, спросил Дантос.
Я невинно захлопала ресницами, а через минуту «вспомнила».
– Я вертела его в руках, а потом… Кажется, на лавочке напротив «Падения небес» оставила. Помнишь, мы там так долго сидели…
Герцог Кернский, разумеется, помнил, хотя сидели мы там всего ничего. С некоторым неудовольствием Дан поймал мою руку, запечатлел галантный поцелуй и, извинившись перед тёткой, отправился искать пропажу. Ну а я… мысленно ухмыльнулась и, повернувшись к детям, сказала:
– Настоящие драконы действительно больше, но размер не так уж важен.
– Как это? – нахмурился Мори.
Я пожала плечами и украдкой огляделась. И пришла к выводу, что Леди Судьба сегодня точно благоволит! Просто весь тот хвост из любопытных, который тянулся за нами через полмузея, распался и отступил. В данный момент меня могли слышать только Дилия и малолетние кузены герцога.
И я, конечно, сказала…
– А так. Инстинкты и способности дракона нисколько от его размеров не зависят. И большие, и маленькие драконы отличаются очень трепетным отношением к своей семье и, в частности, к своей паре. Если они видят, как кто-то пытается причинить боль или доставить неприятности их родным, то в буквальном смысле звереют. А злой дракон – это очень страшно. И предельно опасно.