Джульетта поневоле (СИ)
- Сказку с песней не надо, а про встречу с Ромео расскажи.
- Так вот, голубка моя, - с готовностью зачастила кормилица, - по-матерински ласково гладя меня по голове, - нашла я его в церкви в компании брата Лоренцо. Сей духовник мне, признаться, никогда не нравился. Движут-то им, вне всякого сомнения, намерения благие, да от его дел добрых честным людям одно смущение да докука. Взять, например, Джованни Пенд…
- Не отвлекайся, кормилица.
Меня совсем не устраивало многочасовое повествование обо всех жителях славной Вероны, меня, вообще-то, Ярополк ждёт.
Мария кашлянула, потёрла кончик носа:
- Так вот, увидела я молодого синьора Монтекки и говорю ему: «Уж не юную ли синьору Джульетту, вы синьор в церкви сей дожидаетесь?»
- Что, прямо так и спросила?
Да уж, тактичностью и осторожностью кормилица явно не изуродована. Кто же вот прямо так в лоб о тайном венчании спрашивает?!
- Нет, разговор я издалека начала, я ведь понимаю, в делах любовных особливую деликатность проявлять надобно.
Опалов недоверчиво фыркнул, дёрнул ухом, презрительно морща нос. А я, признаться, поверила. Не знаю, как там с деликатностью, а вот заболтать кормилица любого может, даже мёртвого и глухого, в этом я даже не сомневаюсь.
- Одним словом, открылся мне синьор Ромео, - кормилица восторженно прижала руки к груди. – Любит он вас прямо-таки без памяти, жизни своей без вас не мыслит.
Угу, охотно верю. Опалов каждой своей фаворитке тоже про вечную любовь вещает и что интересно, девушки, даже неглупые, верят ему безоговорочно! Интересно, что это: дар убеждения или таящая в душе каждой женщины надежда на большую и светлую, как в романах, любовь?
- Голубка моя, - кормилица виновато отвела глаза, - вы уж меня не браните: не смогла я сказать синьору Ромео, что вы к нему не придёте. Он же от такой вести руки на себя наложит, а это грех-то какой!
Да таких, как синьор Монтекки, крышкой гроба и то не уколотить! Я с досадой стиснула зубы так, что даже челюсти заныли.
- Голубка моя, - кормилица протянула руку, но коснуться меня не посмела, рука плетью упала вниз, так и не коснувшись моего плеча, - ну, простите вы меня, глупую старуху. Не смогла я боль мальчику причинить, он же такой пригожий, такой благородный, вся Верона им восхищается!
Последнее дело – казнить человека за его доброту. Я медленно выдохнула, растянула непослушные губы в улыбке:
- Я понимаю тебя, кормилица и… не сержусь. Об одном прошу: пусть меня никто не тревожит, пока я отдыхаю, хорошо?
Мария в замешательстве посмотрела на меня, а потом расплылась в хитрой улыбке и, приблизившись ко мне, заговорщически прошептала:
- Значит, надумали всё-таки? И правильно, голубка моя, правильно. Синьор Ромео – почитай, самый благородный и прелестный кавалер всей Вероны. А то, что он сын ваших врагов, так может, Мадонна специально соединила ваши сердца, чтобы прекратить кровавую бойню двух родов. И то правда, довольно литься крови на улицах города, хватит уже. Ступайте, голубка моя драгоценная и ни о чём не печальтесь, всё сделаю в лучшем виде. Никто о вашем с Ромео венчании от меня не узнает, пока вы сами не прикажете о нём рассказать.
Естественно, никто о нашем с Ромео венчании не узнает, потому что его никогда не будет. Да я скорее обет безбрачия на всю жизнь приму, чем за Ромео выйду! Впрочем, кормилице о моих намерениях лучше не знать, пусть тешит себя надеждой на объединение двух древних родов.
Дождавшись, когда кормилица выйдет из комнаты, я выскользнула на балкон и, перевесившись через перила, посмотрела вниз. Да, высоковато, но это не страшно, я без проблем смогу спуститься по виноградным лозам, оплетающим балкон и спускающимся вниз. Ярополк же после ночи любви именно через балкон ушёл, значит, я тоже смогу.
- Ты чего застыла? – недовольно фыркнул Опалов, стоя на перилах балкона, и хлеща себя хвостом по бокам. – Только не говори, что ты высоты боишься. Мне с тобой возиться ни желания, ни возможности нет, у меня, - Александр демонстративно вскинул вверх передние лапы, - лапки.
- Ничего я не боюсь, - я поплотнее закуталась в плащ, выдохнула, преодолевая волнение и осторожно, тщательно выбирая, куда ступать, стала спускаться с балкона.
Если бы не Опалов, который зудел над ухом, безжалостно издеваясь над моей неповоротливостью, медлительностью, неуклюжестью и полным отсутствием чувства равновесия и грациозности, я бы назвала спуск с балкона весьма приятным. А так единственное, о чём я мечтала, оказавшись на земле, это придушить одного не в меру разговорчивого котофея.
- Эй-эй, полегче, - Опалов, гад предусмотрительный, отскочил от меня подальше, прижался к стене, - без меня вы ведьму не найдёте, а иначе тебе от приворота не избавиться. Так и будешь между Ромео и Ярополком разрываться, пока окончательно с катушек не съедешь или не погибнешь.
Чёрт, умный, гад! Я с силой стукнула себя кулачком по бедру, ойкнула и потёрла ушиб, старательно игнорируя пакостное хихиканье Опалова. А вот не буду вестись на провокацию, не дождётся! В гробовом молчании я двинулась вперёд, но Опалов ловко преградил мне дорогу. Что и говорить, умеют коты под ногами путаться!
- Юль, прости меня.
Что?! От неожиданности я запуталась в плаще и чуть нос о дорогу не расквасила. С чего бы вдруг наш остроязыкий и совершенно беспардонный театральный Казанова снизошёл до извинений?!
- Ты не сердись на меня, - Александр умильно прижал ушки к голове, - я часто говорю, не подумав.
- Ты чего, заболел? - я наклонилась, потрогала кошачий нос. Нет, мокрый и холодный, как и положено. – С чего бы вдруг ты извиняться начал, явно же не просто так совесть воскресла?
Опалов с досадой хлестнул хвостом:
- Да какая тебе разница?! Блин, Юлька, ну что ты за человек такой, я же извинился, какая разница, с чего и почему?! Я, может, измениться к лучшему решил!
Ага, кажется, я поняла, в чём дело. Как же я сразу не догадалась, Яр же говорил, что никому, особенно Александру, не позволит меня обидеть. Ну что ж, последнее дело – плясать канкан на костях поверженного. Я дружелюбно улыбнулась и протянула Опалову руку:
- Ладно, мир. Пошли уже, а то Яр волноваться будет.
Когда мы пришли, Яр уже со скучающим видом гулял по площади, лениво кивая приветствующим его мужчинам.
- Поворачивай в первый переулок направо и жди нас там, - мяукнул Опалов и побежал к Ярополку, ловко маневрируя под ногами гуляющих по площади.
Я послушно повернула в указанный переулок и столкнулась с невысокой пожилой синьорой, закутанной в тёмный плащ.
- Ой, прошу прощения.
Синьора вскинула на меня ясные, словно весенние озёра, серо-голубые глаза и мягко улыбнулась:
- Я не сержусь, милая. Под венец и нужно спешить, только с женихом не ошибись, иначе худо будет.
Хм, я ошибаюсь или эта и есть та ведьма, о которой Александр рассказывал?
- Та самая, милая, - женщина тепло улыбнулась, мягко похлопала меня по руке. – В Вероне никакой другой ведьмы нет, мы конкуренции не терпим.
- Значит, любовное зелье для Ромео тоже вы готовили?!
Ведьма серебристо рассмеялась:
- Нет, он это зелье из Мантуи привёз, девицам да матронам почтенным на погибель. Магия сильная, снимать её долго да тягостно.
Я так и ахнула:
- Так что мне теперь, всю жизнь от Ромео бегать?
Ведьма тяжело вздохнула, головой покачала:
- От того, кто приворожил, не убежишь, пока не выполнишь его условие, не будет тебе покоя.
- Я за Ромео не пойду!
По губам ведьмы скользнула совсем юная шаловливая усмешка:
- И не надо. Поторопился молодой Монтекки, установку тебе сделал лишь обвенчаться сегодня. Подумал, что свободно твоё сердце, а значит, нет у него никаких конкурентов. А это ведь не так, да, девочка?
- Не так, - прозвучал за моей спиной родной любимый голос.
Я повернулась, оказавшись в тёплых надёжных объятиях, и заглянула в любимые глаза цвета полуночи.
- Юль, ты станешь моей женой?