Наследие исполинов. Никто, кроме нас

Бывшие десантники дружно рявкнули:
— Никто, кроме нас!
Остальные покосились на них с некоторым удивлением. И только Мельников с напарником шевельнули губами в такт девизу десанта: если и не прокричали его, то хотя бы прошептали.
«Что-то я сегодня многословен, — подумал Скотч. — Волнуюсь, что ли?»
Он поразмыслил и понял, что именно беспокоит больше всего: плохое знание самим Скотчем большей части когорты. Да и ребята непритертые, не понимают пока друг друга с полужеста. Как начнут друг перед другом понтоваться: разведка перед пустотниками, пустотники перед пловцом…
«Не приведи небо!» — мысленно взмолился Скотч.
— Садимся! — предупредил Валти. Перепонка в кабину была по-прежнему расслоена. — Мелководье, до берега метров сорок. Берег пустынный, вдали какие-то строения.
«Строения — это хорошо!» — подумал Скотч и громко скомандовал:
— Комплекты задействовать! Камуфляж включить!
Ему понравилось, что все выполнили приказ — без суеты, но четко и своевременно. Все-таки в сводную группу брали бывалых людей.
Бот опустился пузом в воду. Наблюдай кто со стороны — изумился бы: поперек волн вдруг возникла длинная борозда, словно с неба плюхнулась невидимая лодка и резво пошла к близкому берегу. Но наблюдать было некому, а местные птицы интереса к феномену не проявили.
Вскоре бот ткнулся носовым срезом в песок.
— Ты и ты! — Скотч ткнул пальцем в двоих едва видимых бойцов, из незнакомых. — Обеспечиваете охранение у катера! Валти и канониры — если все тихо, с борта ни шагу; в крайнем случае помогаете наружникам. Остальные — на берег! Марш!
Чудеса продолжались: вокруг еще не успокоившегося пятна на воде стали возникать парные всплески, а чуть позже на влажном прибрежном песке сами собой начали отпечатываться цепочки следов.
— Расходимся веером, группами по трое! Времени — час на все! Встречаем аборигенов — вяжем одного-двух, больше не нужно. Вещички их прихватываем, пригодятся. Связь задействовать только в экстренных случаях, между собой переговариваться голосом. Разобрались!
Образовалось пять троек и некомплектная пара из самого Скотча и Гавайца.
— Время пошло! Разошлись!
Скотч пихнул Гавайца и двинулся прочь от моря, слегка забирая вправо. Остальные тройки быстро разобрали направления: две пошли вдоль береговой линии, прочие вклинились между линией и Скотчем, одна правее, две левее. Операция по захвату языков началась.
Коллег-«пиратов» Скотч потерял из виду уже шагов через двадцать. Действительно, человека в боевом камуфляже с такого расстояния не рассмотреть, если он свое присутствие не афиширует. Только Гаваец виднелся слева смутным почти прозрачным пятном — не то пылинка в глаз попала и мерещится всякое, не то перегретый воздух пляшет над перегретой почвой…
Но Скотч знал, на что способна эта пылинка в реальном бою.
Под ногами шуршала трава, невзирая на жару не сухая, а довольно сочная, — видимо, сказывалась повышенная влажность. Удирала из-под ног разнообразная насекомая мелочь. Скотч подумал, что жизнь на большинстве землеподобных планет удивительно похожа, чтобы не сказать однотипна. Везде, где доводилось высаживаться или просто бывать, непременно находилось что-нибудь общее с Землей, Табаской, Офелией, Селентиной…
Примерно килоунах в полутора посреди разнотравья возвышались одноэтажные строения с покатой конической крышей. Скотч направлялся к ним.
Под ногами периодически попадался всякий мусор, напоминающий о цивилизации: пустые бутылки гантелеобразной формы, вроде бы пластиковые, обрывки бумаги или картона; раз Скотч задержался у рваного тапочка, только не привычно продолговатого, а почти круглого по форме.
Вдали, у самого горизонта, в сиреневой дымке угадывались горы. Невысокие, без снежных вершин — скорее просто холмы. Вскоре стала видна убегающая в ту сторону дорога. Строения впереди стояли как раз у поворота дороги. Ни единого экипажа в пределах видимости не маячило. Скотч удивился: где-то поблизости располагался местный курорт, вроде бы движение должно быть интенсивным. Однако дорога оставалась пустынной.
 
— Гаваец! — вполголоса позвал Скотч.
— А? — отозвалась пустота голосом Гавайца.
— Давай к домикам. Внутри небось какой-нибудь дорожный патруль отдыхает. Спеленаем одного-двух, прихватим какой-нибудь техники и назад.
— Добро. Кто работает?
— Ты, — буркнул Скотч. — Я прикрою. И парализатор держи наготове, нечего местным зубы вышибать.
— Может, у них и зубов-то нету, — беспечно отозвался Гаваец.
Скотч отчетливо услышал щелчок снимаемого с предохранителя биопарализатора. Есть зубы у аборигенов, нету — а несложный нервно-сенсорный шокер должен был подействовать и на них. По крайней мере до сих пор шокер действовал на все известные союзу органические формы жизни. На а'йешей парализаторы оказывали действие, сходное с опьянением или наркозом: временно нарушалась неоднородная электропроводимость их кристаллических тел.
На всякий случай Скотч тоже вынул парализатор и сдвинул рычажок предохранителя. До строений осталось метров полтораста.
Дальнейшее было делом техники и рефлексов. Скотч первым припал плечом к стене рядом с дверью. Призрак Гавайца виднелся в двух шагах.
Дверь была самая обычная, на обильно смазанных металлических петлях. Без смазки петли при такой влажности несомненно проржавели бы насквозь. Открывалась дверь вовнутрь домика.
— Начали! — прошептал Скотч и бросился плечом на дверь.
Она распахнулась до половины, ударившись обо что-то и оставшись в полуоткрытом состоянии. Скотч ввалился в щель и бросился на пол, чуть в сторону от входа, вправо. С парализатором в руках. Это было, конечно, по-дурацки — падать с парализатором в руках. С бластом или хотя бы лазерником — еще туда-сюда, стрелять можно и лежа. Но с парализатором, который можно использовать только при непосредственном контакте… Однако, здраво рассудил Скотч, у аборигенов вполне может оказаться наготове что-нибудь стреляющее. Так что лучше уж на пол, от греха подальше.
Гаваец сквознячком ворвался следом спустя полсекунды. Только он падать не стал.
Внутренность домика состояла из единственной комнатенки с двумя окнами. У дальней стены помещался обыкновеннейший письменный стол, несколько старомодного, по мнению Скотча, вида. Стол был завален листами не то пластика, не то архаичной бумаги, с пола было не рассмотреть. За столом восседал абориген в темно-синей одежде. Второй абориген валялся на полу за дверью — именно его сшиб Скотч, когда ввалился сюда непрошеным гостем. Еще в помещении имелся солидный шкаф со слегка выпуклыми дверцами и вешалка в углу; на ней висели две одежки, которые с ходу хотелось назвать плащами. Стену над головой первого аборигена украшал лик местного, надо полагать, вождя.
Аборигены выглядели плохой пародией на помесь хомо и цоофт, по крайней мере верхняя половина тела так выглядела. Узкая вытянутая голова, похожая на тренажерное седло или кобуру от ручного бласта, покатые плечи, незаметно переходящие в туловище, пара длинных рук. При взгляде на лежащего Скотч понял, что тазовый пояс у аборигенов несколько шире плечевого, а ноги гнутся на манер цоофт или земных птиц, назад. А стоя аборигены, вероятно, абрисом напоминают офелийскую винную бутылку, только на ножках.
Гаваец действовал как истый десантник. Сначала он качнулся влево и ткнул лежачего парализатором в шею. Затрещало, запахло озоном; лежачий коротко вякнул, как щен-подросток — ломким баском. Вторым темпом Гаваец перевалился через стол, сметая на пол бумаги и столь же сноровисто и молниеносно угостил парализатором следующего аборигена. Тот опрокинулся вместе со стулом, так приложившись о стену, что портрет местного вождя не удержался и спикировал прямо на Гавайца. Гаваец, впрочем, увернулся — десантура все-таки, не рохля какой-нибудь тыловой.
— Молоток, — похвалил Скотч напарника, вставая и пряча парализатор. — Готовь антиграв.
Сам Скотч тем временем решил пошарить в шкафу.