Наследие исполинов. Никто, кроме нас

Шат-тсуры не нападали, а тем временем прибывало их подкрепление. Хемерсбрандт провел оперативное совещание с лидерами дружественных флотов и собственным штабом. Перегруппировали силы таким образом, чтобы офелийская «Магрибба» и оба мегадестроера образовали могучий кулак в самом центре союзной армады. В результате локальное численное превосходство шат-тсуров временно — до следующего их перестроения — перестало играть какую бы то ни было решающую роль. Умелой рокировкой Хемерсбрандт связал противника минимум на полсуток и с чистым сердцем отправился отдыхать, ибо чувствовал: еще немного — и свалится с ног.
Когда он проснулся в месте на Табаске, где высаживался Хмелевой-Фокин с горсткой разведчиков, наступило утро. А армада шат-тсуров продолжала оборонять подходы к Табаске. Лидеры их и не подумали перестроить корабли для атаки.
Хемерсбрандт вполне отдавал себе отчет: если поступит приказ атаковать армаду шат-тсуров, то первым делом скелетики дадут залп по планете. И Табаски не станет. Не станет и прячущихся на ней искателей. А значит, их тайна умрет вместе с ними.
Раз Солнечная послала Хмелевого-Фокина, значит, какой-то позитивный выход из сложившейся ситуации существует. Но как дюжина пехотинцев и пятерка искателей прорвутся сквозь сплошной заслон скелетиков у Табаски?
Хемерсбрандт не видел ответа.
  
СТРАТЕГИЧЕСКАЯ БАЗА ШАТТА-УНВЕ
 
Система Тсурры, империя Унве шат-тсур (формально — Система Тсурры, метрополия одноименной доминанты)
Таким задумчивым и тихим адъютант не видел Унве никогда. Не первый год тень будущего императора ни на шаг не отходил от повелителя. И думал, будто знает об Унве все.
Адъютант ошибался.
Впрочем, он догадывался, что под маской задумчивости и спокойствия великий прячет нечто совсем иное. И тут был совершенно прав; Адъютант прослужил Унве достаточно долго, дабы распознать маску. Но еще недостаточно, чтоб определить скрывающееся под нею.
Унве впервые за долгие годы пребывал одновременно в ярости и растерянности. Ярость он умело сдерживал, ибо ярость — удел дикарей. Не поддаваться ей Унве давно научился, а вот не подпускать к себе… Увы. Кто-кто, а уж первый шат-тсур прекрасно отдавал себе отчет; в любом разумном всегда остается больше от животного. Отсюда и ярость.
А вот растерянность его была остра и неподдельна. Сколько раз он затевал грандиозные дела и операции! Сколько раз планы приходилось менять прямо по ходу, молниеносно и виртуозно! Сколько было одержано побед!
Это дело вначале представлялось простеньким. Перетряхнуть планетку, отловить искателей хомо, выжать из них необходимую информацию… И вперед, в поход за наследием исполинов, ибо техника исчезнувших рас достойна лишь достойных! Невзирая на тавтологию, это утверждение казалось Унве глубоко правильным и единственно верным. Не жалким же птичкам азанни эту мощь доверять? Да и сколько их осталось в галактике, тех азанни. Гнев Унве и Тсурры отбросил их расу на века назад.
Казалось бы — все ниточки затеянной операции сходятся в умелые руки Унве, лучшим исполнителям поручено лично заниматься поимкой хомо! Только умело дергай за ниточки, только отдавай, если потребуется, приказы! И что в итоге?
Ноль! Вообще ничего! Шат Урву ковыряется на второй планете Замххад несколько суток, а результата как не было, так и нет! Мало того, он еще и осмеливается утаить от императора кое-какие сведения, чего раньше не позволял себе никогда. Впрочем, скорее всего это от той же растерянности.
Любители-хомо громят «Сизых скелетов» и «Меченый корпус»! Расскажи кому — обуркается от веселья. Потом эти же любители посредством оборудования шат-тсуров прячутся, да так, как шат-тсуры и сами не умеют. Бедняга Шат Урву мечется, будто обложенный охотниками сугароз перед норой. И снова получает по передужью, в который уже раз.
Мистика сплошная. Ну как, спрашивается, эти исамаровы туристы справились на этот раз с несколькими сотнями десантников да еще сбили несколько кораблей? Пусть даже и при помощи заброшенной группы — забросили хомо едва больше дюжины своих боевиков. Нелепая математика.
 
Да и теперь. Союзная армада в системе Замххад вроде начала размеренную, тактически выверенную атаку, пережевала передовое заграждение и… остановилась. И ждет.
Чего?
На месте союзного командования Унве попытался бы оттереть заграждение от второй планеты, дабы попытаться перехватить искателей хомо. Этого, разумеется, позволять нельзя — едва возникнет угроза утраты контроля над околопланетным пространством, Унве отдаст команду на уничтожение планеты.
Наследие исполинов не должно попасть в лапы хомо. Пусть лучше тайна сгорит, распылится, обратится в ничто.
Шат-тсуры умеют ждать. И дождутся своего, дождутся второго шанса — кто-нибудь наткнется на генератор нуль-коридора снова. Главное — не отдать тайну врагу.
А союзная армада все ждет. Построила смертоносный щит из офелийского флота, пресловутых мегадестроеров и умело перевила его вспомогательными кораблями.
Неужели хомо на что-то надеются? Неужели они пытаются увести искателей из-под носа у Унве?
Но Шат Урву, уже начавший эвакуацию крейсера, доложил: туристы-искатели и жиденькая их подмога уселись на гравиплатформу и рванули прямо к космодрому. Прямо в руки Урву.
И что теперь?
Унве твердо знал только одно: пока союзная армада выжидает, нужно тоже подождать. Пусть сунутся на космодром. Пусть пытаются захватить корабль: в околопланетном пространстве сейчас хозяин Унве. А все уничтожить — всегда успеется, нужно только не снимать пальца с воображаемой красной кнопки.
И не зевать.
  
ЭКЗОТИК-ТУР, ЭКИПАЖ ПОИСКОВОГО РЕЙДЕРА «ШУСТЕР-ЭПСИЛОН-75», ВЗВОД РАЗВЕДКИ МОБИЛЬНОЙ ПЕХОТЫ ФЛОТА «ЕВРАЗИЯ»
 
Пронг-32 (Табаска), доминанта Земли
1
После первого шока пришло опустошение. Скотч, словно выпотрошенная поваром рыбина, лежал на краю платформы и бездумно глядел в небо. Туман почти рассеялся, созвездия прекратили менять форму, а туманности перестали вспыхивать и угасать. Две армады у Табаски либо взяли паузу в битве, либо выяснили отношения досрочно, не дойдя до взаимного истребления.
Уточнять у свалившихся на головы туристам пехотинцев-землян, какой именно из этих двух вариантов верен, Скотч не стал. Он даже радости особой не испытал от появления подмоги, от осознания простой истины: доминанта Земли Табас-ку не бросила, старается как-то выручить. А ведь появись пехотинцы вчера, реакция Скотча была бы совсем иной.
Еще бы! Тогда весь отряд, все, за кого Скотч как гид-инструктор отвечал головой, еще были живы. И не важно, что война: на то и гид, чтобы отвечать за каждого вверенного его заботам туриста в любых условиях.
Фаусто Аркути, совсем еще пацан, ничего толком не успевший повидать на своем веку, вчера был жив. Сестра его была невредима и не лежала под наспех сооруженной капельницей, как сейчас. Веселый и неунывающий Акоп «Траншея» Подолян был жив. Мало приспособленная к дикости и войне Гунила Бот была жива. Враз осунувшийся и потерявший смысл существования Тентор не сидел идолом над трупом жены. Неприятный и в то же время редкой отваги человек Воронцов тоже был жив.
Жили и улыбались соратники и коллеги Жбан и Хидден; не лежал пластом Валти, не баюкал искалеченную лучеметом руку хитрюга Солянка.
Еще вчера все было совсем иначе.
Остальные тоже оставались мрачными. Цубербюллер, Патрис Дюэль и Валя Хилько, помощь которой вежливо, но твердо отверг врач-пехотинец. Завхоз Литтл — не то спасшийся от инопланетного плена, не то по глупости влипший вместе с группой экзотик-тура в губительные приключения. Растерянный искатель Саня Веселов над умирающим штурманом Василием Шулейко и враз ставшая неприкаянной научница Виола, потерявшая сестру Регину. Даже толстокожий и обычно надменный советник Паулиста с Фалькау — и тот невольно разделил общую скорбь и отчаяние.