Сначала повзрослей (СИ)
Честно говоря, представить, что у взрослого мужчины есть тайные чувства, которые он тщательно скрывает, мне очень сложно. Особенно такой мужчина, как Герман Васильевич. Он очень прямолинейный.
— Иногда расставить все точки на и очень даже правильно, Жень. Вряд ли он тебя засмеёт, если и вправду этот твой Герман Васильевич такой, как ты говоришь.
— Наверное, ты права, Таня, — качаю головой, усаживаясь на свою любимую качелю. — Только как это сделать? Я ведь в жизни в трезвом уме на такое не решусь. Я тут с этим поцелуем… с ума чуть не сошла от страха.
— Так не в трезвом…
Смотрю на Таню удивлённо. Она это серьёзно, что ли? Ещё не хватало мне опозориться — предстать перед Германом Васильевичем пьяной.
— Я не имею ввиду нажраться до поросячьего визга, Жень. Просто пригубить для раскрепощения. Ну и там продумать… внешний вид, слова. Он же мужик взрослый, соответствовать нужно.
Задумчиво пинаю камешек под ногой, покачиваясь на качели. А, может, Таня права? Логика в её словах есть. Что в конце концов я теряю? Ну не получится, значит, съеду и всё тут. Тогда хотя бы от неопределённости не будет так мучительно.
Следующие два дня я обдумываю, стоит ли использовать Танин план. Выйдет ли что-то из этого.
Случай же подворачивается сам.
В пятницу после пар мы с Таней едем к Ларисе — нашей одногруппнице. Для выполнения практического задания нас объединили в группы, а у Лары как раз нет родителей дома. Лена тоже приедет через час, ей нужно брата пораньше из сада забрать и к бабушке отвести.
Лариса угощает нас оладьями со сгущёнкой, мы быстренько пьём чай и принимаемся за работу.
Она вытирает насухо стол, мы достаём инструкцию к изделию, определяемся с планом работы, записываем его, как сказал преподаватель.
Задание непростое. Нам нужно составить план, описать каждый этап работы над изделием. От снятия мерок до выбора ткани и раскройки. Конечно, мы ещё не умеем делать всего, как-никак только первый курс. Но и изделие у нас достаточно простое — покрывало с оборками. Я такие шила ещё в седьмом классе.
Лена приезжает чуть позже, чем планировала. Бабушка ещё поручила ей в магазин сбегать. В итоге с работой мы немного затягиваем. Не сразу получается. Ещё и описательную часть решили не откладывать, а сразу делать. В итоге заканчиваем уже около семи.
— Девчонки, это дело надо отметить, — предлагает Лариса. — Мои будут уже ближе к одиннадцати, время ещё есть. И вино у меня тоже есть, — подмигивает.
— А папа твой ничего не скажет, когда не обнаружит бутылку? — удивлённо смотрит на неё Таня.
— Вино домашнее, в кладовке стоит — по банкам разлито. Мы от каждой чуть-чуть отольём, папа и не заметит.
Девчонки хихикают, предвкушая небольшую незапланированную вечеринку. Я сперва хочу отказаться, но потом…
— Шанс, которого ты ждала, — тихонько шепчет мне на ухо Таня. — Иначе никогда не решишься.
Наверное, и правда шанс…
22
— Бли-ин, правда? — распахивает глаза Таня. — И как?
— Ну как… — пожимает плечами Лариса и подмигивает. — Не скажу, что я в восторге прям, но Костя, думаю, прав. Нет ничего плохого в том, что мы делаем друг другу приятно. Он мне тоже ведь… Ну вы поняли.
Девчонки хихикают, а я вообще будто в жерло вулкана попадаю — горю вся так от этих разговоров, что приходится спрятать лицо в ладонях.
— А ты чего спряталась, Женёк, — толкает меня в бок Лена. — Никак ещё девочка?
— А что в этом плохого? — спрашиваю, и вдруг икаю.
Девчонки смеются, и мне тоже становится смешно. Комичным этот ик получился.
— Ничего, скоро она это исправит, — подмигивает Таня. — И кандидат имеется.
— Правда? Расскажи! — наперебой начинают спрашивать Лена и Лариса, а я с укором смотрю на Таню.
А впрочем… И что тут такого? Они делятся личным, и я тоже могу, ведь так? Это не плохо и не стыдно — влюбиться. Тем более в такого, как Герман Васильевич.
— Он старше, — говорю, опустив глаза на стол. — Он…
— Женат? — округляет глаза Лариса.
— Нет, что ты! — вскидываю взгляд на неё. — Нет-нет. Ну точнее, был. Но сейчас нет. Уже нет.
— Та-ак, — тянет Лена, а Таня довольно и даже с каким-то превосходством ухмыляется, она то уже в курсе. — Отсюда подробнее, пожалуйста.
— Я не знаю, что рассказывать, — пожимаю плечами. Говорить, что я живу у Германа Васильевича, я девчонкам не хочу. Это может прозвучать слишком странно и совсем не так, как есть на самом деле. — Просто мне очень нравится взрослый мужчина. Я сама не знаю, как так вышло. Случайно…
— Ну как вышло, то уже и неважно, — говорит Лариса и наполняет снова наши стаканы вином. Кажется, в банки придётся доливать ещё воды. И как она не боится, что мама заметит? На вкус же, наверное, отличаться будет. — Дальше-то что думаешь?
— Не знаю, — подношу вино к губам. Вкусное, сладкое, будто виноградный сок.
— Так план нужен! — включается Таня, которая только слушала, вероятно, не хотела сболтнуть лишнего. — Прямо на сегодняшний вечер! Как раз всё идеально совпало, — кивает на стакан у меня в руке.
Девчонки наперебой начинают обсуждать, как же мне соблазнить Германа Васильевича. Хотя я, вообще-то, и не собиралась соблазныть его. Я хотела лишь признаться в своих чувствах. Но…
— Он взрослый мужчина, Жень, — говорит Лариса. — Ты должна сама определиться, чего хочешь. Ему не милая болтовня под луной нужна, понимаешь?
— Понимаю…
Наверное, они правы. Да и… почему нет? Он ведь такой… такой… идеальный! И опытный.
— Сейчас мы тебе поможем! — с азартом вклинивается Аня. — А то вот эта коса, отсутсвие макияжа как-то несерьёзно, Жень, если ты мужика взрослого охмурить хочешь.
В общем, мы выпиваем ещё понемногу вина, и девчонки всерьёз берутся за меня. Лариса приносит свою плойку, и они укладывают мне волосы. Уже через полчаса мои длинные беспорядочные пушисты пряди становятся красивыми гладкими локонами.
— И стрелочки обязательно! — говорит Таня и снова, как тогда в колледже, подводит мне глаза, только делает стрелки чуть толще, а ресницы подводит тушью погуще.
С трудом узнаю себя в зеркале. Я выгляжу совершенно иначе. Взрослее, женственнее, загадочно как-то. Скулы немного румяные, ресницы придают взгляду томности.
— И водолазку твою надо бы сменить, Жень, — качает головой Лариса. — Сейчас!
Она подскакивает из-за стола и убегает в свою комнату, а через пару минут возвращается и протягивает мне что-то из чёрной такани.
— Примерь.
— Ой, Ларис, не надо, — качаю головой, я никогда не брала чужого, и сейчас не хочу.
— Надо-надо! Потом вернёшь. Ну ты сама посмотри на свою серенькую водолазку. Она просто антисексуальная.
Девчонки принимаются тоже меня убеждать, и я соглашаюсь примерить всё-таки.
Это рубашка из лёгкой чёрной ткани неклассического кроя. Она вполне себе приличная, без глубоких декольте и вульгарного декора, но смотрится действительно куда более привлекательно, чем моя водолазка. Она подчёркивает тот образ, который создали девчонки.
— Вот! — хлопает в ладоши Таня. — Теперь совсем другое дело!
— Ой, девочки, мама написала, что они уже вызвали такси. Тут ехать им минут тридцать, не больше, — говорит Лариса. — Давайте закругляться.
Мы помогаем ей убраться со стола, открываем форточки, чтобы дух винный выветрился, прощаемся и вызываем такси. По пути завозим сначала Таню в общежитие, потом через нужную мне улицу едем.
— Удачи, — подмигивает Аня, когда я выхожу из такси.
Я смущённо киваю ей и захлопываю дверь машины. Такси отъезжает, а я внезапно обнаруживаю, что мои ноги меня как-то не слушаются.
— Ой-ой, — шепчу, понимая, что и голова какая-то странная стала.
У Ларисы было весело. Состояние лёгкости, приятной расслабленности, которое ощущалось у неё дом, сейчас вдруг вылилось в тяжесть и странное ощущение, будто асфальт под моими ногами нетвёрдый.
Может, это я волнуюсь?