Грязные новости (ЛП)

Селиан медленно поднял взгляд, его кобальтово-голубые глаза казались особенно холодными в этот теплый день.
— Сделал. Что? — Он выделил каждое слово.
— Я знаю, что ты оплатил медицинский счет моего отца. Полностью. Ты не мой сладкий папочка, Селиан. Я ценю твои добрые намерения, но мне не нужна помощь. Я не девица в беде. Мне не нужно, чтобы меня кто-то спасал.
«Я не хочу, чтобы ты меня жалел. Не хочу, чтобы смотрел на меня не как на равную. И не хочу, чтобы ты был помолвлен. На самом деле, я особенно не хочу, чтобы ты был помолвлен и платил по моим счетам. Это заставляет меня чувствовать себя продажной женщиной».
Это то, что я хотела сказать, но знала, что никогда этого не скажу. Никто, кроме меня, не виноват в том, что я согласилась оказаться в таком положении, или в том, что все еще жаждала этого мужчину, как наркоманка, хотя он был наркотиком, который мог убить меня.
Селиан откинулся на спинку сиденья, постукивая указательными пальцами друг о друга.
— У тебя есть какой-нибудь способ доказать, что это был я? — спросил он.
Он что, издевается надо мной? Других подозреваемых не было. Деньги не просто так свалились с дерева прямо в широкую черную дыру, называемую моим долгом.
— Ты действительно собираешься разыграть эту карту? — Я скрестила руки на груди.
Мужчина пожал плечами.
— Не так уж много карт я могу разыграть. Я возьму все, что смогу.
Я рассмеялась, хотя все еще была в ярости. Он был глупым и обаятельным, когда хотел. К сожалению, в большинстве случаев он довольствовался тем, что был придурком.
— Теперь я чувствую себя обязанной тебе и ненавижу это.
— Не надо. Я оплатил твой медицинский и студенческий долг, не потому что трахаю тебя. Я заплатил, чтобы развязать тебе руки.
— Ты что и мой студенческий кредит оплатил? — Мои глаза были готовы выскочить из орбит и покатиться по полу.
Я все еще стояла у открытой двери, изо всех сил стараясь не впасть в психическое расстройство. Это было лестно, но также приводило в ярость, если предположить, что Селиан мне нужен, чтобы спасти положение, что у него была сила заставить мои проблемы уйти, как какой-то извращенный фея-крестный.
Он опустил взгляд, переворачивая очередную страницу лежащей перед ним газеты.
— Ты получала полную стипендию и жила дома. Вряд ли это была значительная сумма.
— Для тебя, — процедила я сквозь зубы. — Для тебя это не слишком большая сумма.
— Попридержи свою гордость, милая. Ты выглядишь немного неблагодарной, и это нелестно.
— ДА ПОШЕЛ ТЫ, Селиан.
— Пожалуйста, скажи мне, что это приглашение.
— Ненавижу тебя! — закричала я ему в лицо, топая — на самом деле топая, я, взрослая женщина.
Мужчина поднял взгляд и спокойно прошелся взглядом по моему телу. Наши взгляды остановились на моих конверсах. Красных. Гнев, страсть, война.
— На этом все?
Селиан не имел права вмешиваться в мою жизнь больше, чем я ему позволяла, больше, чем охотно делилась с ним. Я ни с кем этим не делилась. Была причина, по которой никогда не рассказывала ему о своем долге или о своей семейной жизни. Даже о папе.
Папа.
Кровь застыла у меня в жилах. Нет. Этого не могло быть. И все же мне нужно было спросить, просто чтобы убедиться.
— Ты знаешь… ты знаешь о ситуации с моим отцом?
Он встал со стула, схватил свой пиджак и скользнул в него.
— Мне нужна еще одна чашка кофе для этого разговора. Пойдем со мной, Конверс.
Я последовала за ним. Его плечи были достаточно широки, чтобы нести весь мир. Он жестом пригласил меня войти в лифт, и как только двери за нами закрылись, я повернулась к нему.
— Ты ведь знаешь о моем отце, не так ли?
Я не знала, почему это меня так расстроило. Конечно, Селиан был богат, успешен и доминировал, но в моих глазах мы все еще были на одном уровне, как бы безумно это ни звучало.
Теперь он выразил мне свое сочувствие, но я отвергла его, желая бросить ему в лицо. Я не стыдилась болезни отца. Просто хотела, чтобы я сама могла решать, когда и где сказать людям об этом — если решу рассказать им об этом.
 
— Да, — сказал Селиан бесцветным голосом.
— Пожалуйста, не говори мне… — Я прикрыла рот ладонью.
Не то чтобы это имело какое-то значение. Мой отец собирался продолжить экспериментальное лечение, даже если для этого мне придется пожертвовать функционирующее легкое. Но я не хотела, чтобы это было правдой. Не хотела знать, что мы с Селианом были именно такими: бруклинский репортер-новичок с красивой парой сисек и босс-сладкий папочка, который собирался жениться на ком-то другом и купил себе дорогу к ее привязанности.
Официально, я была любовницей, которую заставляли молчать блестящими красивыми вещами — деньгами, медицинской программой и хорошей, стабильной работой. Роль, на которую я никогда не соглашалась.
Дисбаланс сил теперь был личным, унизительным и реальным. Я была в долгу перед мужчиной, с которым спала, как бы мы ни старались это приукрасить. Человек, который занимал все больше и больше места в моей жизни, завоевывал земли в моем сердце, не претендуя на них. Не окультуривая их. Не заботясь о них.
Лифт открылся, и я вышла первой. Отчаянно пыталась установить между нами дистанцию, чтобы мужчина не увидел, насколько я взволнована, как смущение окрасило мои щеки, и почувствовала, как все мое тело стало розовым.
Я услышала, как он застонал у меня за спиной. Посмотрела вниз и поняла, что на мне консервативное платье-футляр жемчужного цвета, плотно облегающее талию и, вероятно, подчеркивающее мой зад.
— Нравится то, что видишь? — Я саркастически стиснула зубы.
— Она бы лучше смотрелась со следами от моих рук. Ты собираешься перестать бегать?
— Ты собираешься объясниться? — Я толкнула дверь из здания, и мы оказались на оживленном тротуаре, лицом друг к другу, блокируя движение людей в центре города, стоя там, как две статуи.
Селиан провел своей большой ладонью по лицу и впервые с тех пор, как мы познакомились, выглядел несколько взволнованным. Я не должна была чувствовать триумфа из-за того, что была той, кто вызвал волнение, но чувствовала.
— Все не так, как выглядит.
— Тогда скажи мне, как, по-твоему, это выглядит.
— Я заплатил не потому, что хотел, чтобы ты была благодарна, обязана мне чем-то или стояла на своих гребаных коленях.
— Неужели? Ты знаешь, что у матери Джессики болезнь Альцгеймера? Ты ей помог? А как насчет Брианны, твоей ассистентки? Ты оплатил ее долг по студенческому кредиту? О, дай угадаю, Элайджа, с которым ты довольно часто общаешься, тоже не получил в этом году солидной премии, чтобы помочь родителям с их перестроенным домом.
— Откуда ты все это знаешь? — Он нахмурился.
— Они мои коллеги, мои новые друзья, и я общаюсь с ними. — Я всплеснула руками в воздухе. — Может, тебе стоит как-нибудь это сделать. На самом деле приложить усилие. Быть вежливым.
Селиан напряг и сжал челюсть в гневе, и я поняла, что у меня есть два варианта: либо убраться отсюда, либо дать ему пощечину, которую он заслужил честно и справедливо. Я выбрала вариант, который не привел бы меня к проблемам с отделом кадров. Развернулась и пересекла улицу, направляясь к «Дуэйн Рид» на другой стороне дороги. Светофор был зеленый, но нью-йоркские водители были… ну, нью-йоркскими водителями. Фиолетовое такси остановилось в трех дюймах от меня, взвизгнув тормозами и выпустив облако черного дыма. Запах горелой резины заполнил мои ноздри, и прежде чем я поняла, что происходит, я оказалась на земле.
Защищенная телом Селиана.
Всем им.
На мне сверху.
На горячем, каменистом пешеходном переходе.
 
Я извивалась под его твердым телом, сжимая кулаки и инстинктивно ударяя его в грудь. Я была зла. Очень зла. За пределами разума, веры и логики. Другая девушка обрадовалась бы, что ее спасли — и деньги мужчины, и его собственное тело. Но дело было не только в моем долге или в том, что папа и Селиан лгали мне. Это был тот факт, что я начала по-настоящему заботиться о нем, зная, что никогда не смогу получить его. На самом деле, нет.