Сын Войны, Дочь Хаоса (ЛП)

— Я не выйду, — в тишине комнаты звук моего собственного голоса прозвучал слишком громко.
— Я собираюсь повесить трубку, — сказал папа. — Мне нужно сообщить Рорку, что случилось. Я перезвоню тебе, как только поговорю с ним.
— Я должна позвонить в полицию, — повторила я.
— Нет, полиция задаёт слишком много вопросов.
— Мне всё равно, будут ли они задавать вопросы, если они прогонят Дейна.
— Не надо, — сказал папа. — Я скоро буду дома.
В телефоне щелкнуло. Он повесил трубку. Я нажала кнопку отбоя и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Я посещала занятия по боевым искусствам. Я могла бы защитить себя. Надеюсь. Может быть. Сколько раз мои родители предупреждали меня, что враги сильнее обычных людей? Я подумала о заявлении Рорка о Дейне в тот день, когда он выбил пальцы.
Обычно никто не может с ним справиться. Он думает, что он такая большая шишка.
Я заметила, что сердцебиение Дейна было медленнее, чем у меня. Почему я никогда не подозревала правды?
Голоса из телевизора проникали в тишину комнаты. Они всегда были такими громкими, или Дейн увеличил громкость, чтобы скрыть свои движения? Кто-то в шоу рассмеялся. Это казалось неестественным, жутким.
Я услышала скрежет за окном. Я развернулась и уставилась на шторы, боясь сдвинуть их. Был ли Дейн там? Я сделала несколько осторожных шагов к окну. Я должна проверить. Я была бы в большей безопасности, если бы знала, где он. Шум раздался снова, на этот раз громче.
Это пуленепробиваемое стекло, сказала я себе. Если он снаружи, он не сможет войти.
Я взялась за штору и распахнула её. Дейн стоял лицом ко мне по другую сторону окна. Я сделала шаг назад, задыхаясь.
Он держал лом, используя его, чтобы отодрать оконный уплотнитель. Где он его взял? В своей машине? Это вещь, которую он всегда возил с собой? Его глаза вернулись к своему обычному голубому цвету, но в них всё ещё был неестественный блеск. Это делало его похожим на ангела мщения: ужасного и прекрасного.
Я вспомнила все те времена, когда мы были наедине, в парке, в его машине, у него дома. Он мог бы причинить мне боль в любой из этих случаев, но не сделал этого. И всё же теперь, когда я была заперта в пуленепробиваемой комнате, он не оставлял меня в покое.
Я наклонилась к окну, крепче сжимая биту.
— Зачем ты это делаешь?
Он положил обе руки на стекло, пытаясь сдвинуть его.
— Я знаю, кто такой Рорк. Теперь у меня есть доказательства. Если ты тоже будешь со мной, у него будет меньше шансов исчезнуть, — стекло не сдвинулось с места. Дейн положил лом с другой стороны окна и дёрнул вниз. Окно протестующе заскрипело. — Это для твоего же блага, Эйслинн. Кто-то должен забрать тебя от твоего брата.
— О чём ты говоришь? — Рорк не был опасен.
Дейн передвинул лом в другое положение. Окно снова скрипнуло, на этот раз тихо застонав.
— Рорк — убийца.
Мой рот открылся от возмущения.
— Ты сумасшедший.
Взгляд Дейна встретился с моим; гнев отразился на его лице.
— О, я знаю, что такие, как вы, не считают это убийством. Любовь может прятать добро и зло под ковёр, — он прижал лом к окну наверху и нажал вниз. Рама издала почти человеческий визг. — Мы сейчас идём за Рорком.
— Оставь моего брата в покое, — впервые я почувствовал больше гнева, чем страха. — Держись подальше от моей семьи, или помоги мне, мне всё равно, кто ты, я убью тебя сама.
Он не вздрогнул от моей угрозы, но сожаление наполнило его глаза.
— Я не хочу с тобой драться. Но я сделаю это, если придётся. Запомни это. Следи за тем, что делаешь, Эйслинн. Как только ты присоединишься к Сетитам, мы тоже придём за тобой.
Зазвонил телефон, и я вздрогнула. Я совсем забыла, что держу его в руках. Я приложил его к уху.
— Папа?
— Скажи мне, что происходит.
— Дейн за твоим окном, пытается вломиться.
— Скажи ему, что я почти дома, и я приведу с собой друзей, у которых есть обиды, которые нужно уладить.
Я повторила сообщение Дейну.
Его глаза снова вспыхнули ярко-зелёным.
— Тогда мне лучше найти друзей, чтобы сравнять счёт.
 
Он поднял руки, подпрыгнул и в следующее мгновение исчез. Я моргнула, наклоняясь ближе к окну, чтобы увидеть, куда он ушёл. Передо мной был только пустой двор. На крыше надо мной раздался глухой стук, затем послышались торопливые шаги. Либо Дейн срезал путь к своей машине, либо искал там лучшую тактическую позицию.
— Он на крыше, — сказала я отцу. — Он сказал, что приведёт друзей, — я снова оглядела двор, как будто они могли материализоваться. — Он сказал, что Рорк — убийца.
— Я почти в нашем районе.
— Почему он думает, что Рорк убийца?
— Потому что Дейн один из наших врагов.
— Это не имеет смысла.
В папином голосе слышалось нетерпение.
— Слушай внимательно, у нас не так много времени. Когда я вернусь домой, я удостоверюсь, что в доме никого нет. Если это так, я крикну, чтобы ты выходила. Возьми сменную одежду и всё, что ты не можешь оставить, а затем иди прямо к машине. Запри двери, пока я не доберусь туда. Ты понимаешь?
— Да, — страх всё ещё кружился вокруг меня, густой и плотный. — Где Рорк? — спросила я.
— Он в безопасности.
Хорошо.
— Он с тобой? Кого ты приведешь?
— Я почти у дома, поэтому вешаю трубку. Мне нужно прислушиваться к врагам.
Его молчание на эту тему означало, что он солгал о том, что привёл кого-то. Он был один.
Пока я мерила шагами комнату, дверь гаража открылась, а затем закрылась. Неужели он солгал насчет отъезда?
Несколько мгновений спустя я услышала, как папа идёт по дому, открывая двери. Вместо того чтобы заставить меня чувствовать себя в большей безопасности, звук его одиноких шагов заставил мои внутренности заболеть от паники. Надоело где-то прятаться и ждать? Он был молод, силён, и на его стороне был элемент неожиданности. И если Дейн действительно ушёл, то он вернётся с большим количеством людей. Сколько у нас было времени?
Я положила руку на засов. Если бы я услышала какие-нибудь звуки борьбы, я бы пошла помочь своему отцу.
— Эйслинн, — раздался голос отца из коридора, — здесь безопасно, выходи.
Я открыла дверь. Мне хотелось броситься в его объятия. Вместо этого я промчалась мимо него в свою комнату. Я достала из шкафа большую спортивную сумку и запихнула в неё кое-какую одежду. Я схватила свою сумочку, зарядное устройство для мобильного телефона и флешку с семейными фотографиями. Обычно у меня было несколько часов на сборы; на этот раз у меня было всего несколько секунд. Было трудно сосредоточиться. Я не была уверена, что мне нужно, что у меня было время взять. Я схватила туфли и куртку. Я засунула их в спортивную сумку, затем вывалила туда же содержимое своей шкатулки с драгоценностями. Вместе с моими драгоценностями в ней было несколько колец и ожерелий, принадлежавших моей матери.
Что ещё? Я оглядела свой комод в поисках дневника. Я всегда брала его с собой, но не могла вспомнить, куда положила. Я оглядела комнату. Всё ещё не видя его. Это должно было остаться. Всё остальное должно было остаться, нет, я бы взяла ещё одну вещь. Я вытащила пакет с пшеницей из верхнего ящика и бросила его в спортивную сумку.
Я всё ещё слышала, как мой отец собирает вещи, поэтому я побежала к своему рюкзаку и схватила свой мобильный телефон. Я взяла египетские артефакты с полки в гостиной, крикнула папе, что они у меня, и поспешила в гараж. Он вышел прямо за мной, со спортивной сумкой, перекинутой через плечо. Он нёс коробку, набитую другими артефактами. Он положил обе на заднее сиденье и сел за руль.
Не говоря ни слова, он завёл машину, открыл дверь гаража и выехал на подъездную дорожку. Когда мы выехали на улицу, он сказал:
— Проверь, не следят ли за нами.
Я повернулась на своём сиденье, ища сначала машины, потом что-нибудь в небе. Только пустая улица осталась позади нас. Машина Дейна больше не была припаркована поблизости.
— Что за люди с горящими зелёными глазами? — спросил я. — Кто такой Дейн?