Сердце варвара (ЛП)

— Мне не нравится мысль о том, что я оставлю тебя и Пей-си здесь одних, пока буду охотиться, — говорит он мне, беря Пейси за маленькие ручки и помогая ему, пошатываясь, сделать несколько шагов вперед. На его лице появляется довольная улыбка по поводу успехов ребенка, и он неохотно смотрит на меня. — Но я могу проверить свои ловушки, и если они пусты, я могу посмотреть, что еще заморожено в тайнике, но это означает коптить больше мяса.
— Меня это устраивает, — говорю я ему. — Лучше слишком много мяса, чем недостаточно.
Он поднимает Пейси на руки и шумно целует в круглую щечку малыша.
— Тогда я пойду и сделаю, как ты просишь. Ты не против побыть наедине с этим свирепым малышом недолго?
Я хихикаю, и не только потому, что Пейси явно в восторге от игривости своего отца.
— Я покормлю его и уложу поспать. — Он уже довольно долго играет с малышом, и я надеюсь, что Пейси достаточно устанет, чтобы уснуть. Это даст мне свободное время поработать над шкурками без необходимости выуживать что-либо из маленьких цепких ручек Пейси. Эта пещера не совсем безопасна для детей.
Моя пара кивает и встает на ноги, одновременно подхватывая Пейси на руки.
— Я постараюсь не уходить надолго. — Он подходит ко мне и нежно передает мне моего сына.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашиваю я, потому что не могу не волноваться.
Пашов бросает на меня любопытный взгляд.
— Конечно. Почему бы и нет?
— Без причины, — бодро отвечаю я, решив, что сейчас неподходящее время спрашивать о кошмарах. — Просто будь осторожен там.
— Всегда, — говорит он мне и опускается передо мной на колени. Он берет мое лицо в ладони и, пока мои руки заняты шевелящимся ребенком, наклоняется и дарит мне глубокий, восхитительный поцелуй, полный языка и обещания. — Возможно, если он уснет, когда я вернусь, ты позволишь мне полизать твое влагалище, пока ты снова не захнычешь.
Я чувствую, как мое лицо становится обжигающе красным.
— Хорошо, — говорю я, и мой голос звучит так же взволнованно, как я себя чувствую. Это было смелое заявление. Но это не значит, что я собираюсь протестовать против этого заявления. Думаю, что мой мужчина с каждым днем все больше и больше возвращается к своему прежнему «я», и это делает меня такой счастливой.
Если бы только я могла перестать беспокоиться.
Пашов берет свое копье и засовывает ножи за пояс, затем направляется к выходу из пещеры.
— Скоро вернусь, моя пара.
— Я буду здесь, — криво улыбаясь, кричу я ему вслед.
Проходит несколько мгновений, и пещера начинает казаться очень пустой. Я начинаю беспокоиться. Что, если его сегодняшнее игривое настроение — это притворство? Я не могу перестать думать о кошмарах или о том факте, что прошли недели, а его воспоминания все еще не вернулись.
Он ненадолго, напоминаю я себе. Охотники выходят на охоту все это чертово время. Мне нужно перестать быть такой беспокойной. Но я ничего не могу с этим поделать. Недавно я чуть не потеряла свою вторую половинку. Конечно, я буду беспокоиться о нем.
Я занимаюсь тем, что кормлю Пейси. Он привередлив и не хочет успокаиваться, но после того, как живот набит молоком, он начинает становиться сонливым и еще более капризным. Я позволяю ему выплакаться, пока он не уснет, хотя сама начинаю чувствовать, что мне нужно вздремнуть. В конце концов, однако, он затихает и засыпает, и я встаю, чтобы положить его в корзину в соседней комнате. Наконец-то я могу что-нибудь сделать.
Я слышу, как в соседней комнате двигается ширма, и меня охватывает облегчение. Пашов уже вернулся? Я в последний раз укладываю Пейси и возвращаюсь в главную пещеру.
Это… не Пашов.
Сначала я не понимаю, что это такое. Я проводила свое время на Ледяной планете, укрывшись в Пещере племени, и поэтому я не знакома с некоторыми существами, которые здесь живут. Все, что я вижу, — это грязно-белый мех и длинные руки и ноги, когда что-то пробирается в пещеру. И тут до меня доходит вонь. Как мокрая, грязная собака, она пропитывает каждый дюйм маленькой пещеры, и у меня слезятся глаза. Должно быть, я издаю какой-то звук, потому что он поворачивается и смотрит на меня. Вот тогда-то я и вижу большие округлые глаза, маленький совиный рот и плоское лицо.
 
Это, должно быть, мэтлакс.
Существо скрючилось в дальнем конце пещеры, подальше от огня. Он шипит на меня, и я чувствую укол тревоги. Мой маленький Пейси спит в соседней комнате. Я должна обеспечить его безопасность, но мой нож рядом с мэтлаксом, а Пашов далеко от пещеры. Я не знаю, что делать. Оцепенев от страха, я смотрю на существо в ожидании.
Он ползет вдоль стены пещеры, словно пытаясь убраться как можно дальше от огня. Он направляется к упакованным корзинам, которые мы сложили в задней части пещеры, и нюхает воздух. Он открывает одну, находит мешок с травами и засовывает горсть в рот.
Он… голоден?
Пашов сказал мне, что эти земли находятся недалеко от территории мэтлаксов. Я не придала этому особого значения, учитывая, что они, как и двисти, не представляют большой проблемы для безопасности Племенной пещеры. Однако здесь, в одиночестве, я смотрю на это существо и стараюсь не паниковать.
Как мне заставить его уйти отсюда? Известно, что они дико непредсказуемы и свирепы, когда их загоняют в угол. Нахождение в моей пещере, вероятно, считается загнанным в угол.
Он выплевывает горсть трав и проводит по языку длинными пальцами, затем издает пронзительный свистящий звук, прежде чем сдернуть другую корзину и покопаться в ее содержимом. Когда он двигается, я вижу ребра, проступающие сквозь грязный, спутанный мех.
Он умирает с голоду.
И я чувствую укол вины перед этим существом. Он явно борется за выживание. Я все еще боюсь его, но, может быть, я смогу накормить его и выставить за дверь, прежде чем случится что-нибудь плохое.
— Ты голоден? — спрашиваю я тихим, нежным голосом.
Существо снова шипит на меня, и я вспоминаю, что сказала мне Лейла — что она нашла существо, которое понимает сигналы рук. Ну, в определенной степени. Может быть, и этот тоже? Я показываю на свой рот, имитируя жевание.
Существо замирает, наблюдая за мной жадными глазами.
Ладно, да. Теперь ему определенно интересно. У меня по коже бегут мурашки, но я заставляю себя двигаться вперед.
Он перестает шипеть и вместо этого издает низкое горловое рычание. Это предупреждение для меня, но я должна показать ему, где находится еда, прежде чем он уничтожит все то, что мы с таким трудом заменили после обвала. Я беру одну из корзинок с вяленым мясом, вытаскиваю сушеный ломтик и предлагаю его.
Существо выхватывает его у меня из рук, нюхает и затем отбрасывает в сторону.
— Ладно, — бормочу я. — Ты явно не любитель мяса. — Я пытаюсь вспомнить, что Лейла говорила о них, но все, о чем я могу думать, это о том, что мой маленький Пейси спит в соседней комнате, и я не хочу, чтобы это существо знало, что он там. Мне нужно оружие. Вообще-то, вычеркните это. Мне нужно, чтобы это существо исчезло.
Он хватает другую корзину, и я вздрагиваю, потому что в ней также полно копченого мяса. Существо хватает пригоршню — грязными руками — и затем отбрасывает ее в сторону, как мусор. Он испортит всю нашу еду, а это то, чего мы не можем себе позволить потерять. Мне нужно что-то сделать.
Я отодвигаю мэтлакса в сторону и тянусь за одним из больших, размером с баскетбольный мяч, не-картофельных корнеплодов, которые вчера принес моя пара. Я собиралась высушить его и приберечь на потом, но если это заставит мэтлакса уйти, я в игре.
Мэтлакс снова шипит на меня и вцепляется в мою руку, его когти оставляют на ней глубокие рубцы. Я сдерживаю вскрик шока, отшатываясь.
— Я пытаюсь помочь тебе, придурок, — шепчу я. Мне приходится говорить тише, чтобы не разбудить Пейси. Он крепко спит, как и его папа, но в то же время он все еще младенец и его легко напугать.
Существо хватается за бок, и на мгновение мне кажется, что оно ранено. Но потом мех шевелится и двигается.