Штурмуя Лапуту (СИ)

Выход, как ни странно, нашелся. Нет-нет, заглянувший на громкие голоса Логос возопил, что не выход, а лишь подобие варианта выхода, это верно. Но получалось не так дурно. Научная группа внесла свой посильный вклад. Обсуждение шло довольно многоголосо, но орала «хоть из говна и палок, хоть из злата-платины, но воскрешать грот-мачту нужно» именно Профессор. За эту гениальную мысль как-то и уцепились, углубились в технические детали — тут многоголосие мнений заметно поуменьшилось, и давшая морякам проораться леди-кэп начала указывать острым пальцем, поочередно передавая слово знающим специалистам. Укс тоже кое-что сказал, все же определенный уникальный опыт имелся…
…— Своеобразно здесь решения принимают и мозговые штурмы ведут, — признала Лоуд, спускаясь по трапу. — У нас бы сначала народу передохнуть дали, с мыслями собраться, а тут сразу сгрудились, и давай решать. Тоже, между прочим, вполне способ. И ты не сплоховал, достойно поддержал нашу научную репутацию.
— Невелика заслуга. Кое-кто о золоте вовремя вспомнил.
— Опыт постоянного поиска финансирования, научных изысканий не пропьешь! Тут курс дискуссии спрямили весьма удачно. Стоп, а это кто там лепечет? — изумилась Лоуд.
В кубрике, занятом раненными моряками, вовсе не лепетали, а выговаривали со знакомыми доходчивыми интонациями:
— Это не повязка! С лекарской точки зрения это откровенно шмондецовская пута-удавка. В своем Районном Трибунале этак перевязывать будешь!
— Я не из Районного, я в Путевом департаменте служила, — робко оправдывалась монахиня.
— Вот и вникай вдумчивым путем! — отрезала Фунтик, голос у нее был слишком негромкий, истинного командного напора не хватало. Но руки работали исправно, холстинный бинт сам собой ложился.
Тут воздухоплавателей шуганул корабельный лекарь, руки у него были окровавлены по локоть, вонял нервностью и дезинфицирующим кальвадосом как натуральный кабатчик, потребовал не толпиться, проваливать.
Партнеры вышли на палубу. Лоуд подтянула ремень ШУПЭ и задумчиво сказала:
— Нет, в коллектив-то мы влились. Обычное контрабандно-корабельное бытие, ничего этакого, экстравагантного. Кэп нормальная — если и орет-воет, то исключительно по делу. Стычки, ремонты, монахи беглые — рутина. И получается, что самое странное здесь — это твоя подружка. Ей вообще сколько времени нужно, чтобы выспаться? Двадцать минут?
— Мне откуда знать? — пробурчал Укс. — Я с ней не спал, ну, если в прямом смысле этого научного термина. А высыпается она быстро, поскольку привыкла работать, видимо, круглосуточно. Профессиональное это у нее. Иного я не пойму. Она сдержанная, но плачет очень легко. Хотя и выплакивается быстро, в себя приходит мгновенно. Но вообще дергает и плющит ее почему-то очень часто.
— Тоже мне, бином Ньютона. Лишил девушку равновесия, еще и измывается, искреннее непонимание изображает. Скотина двуличная.
— Я — скотина?
— А кто? Сам подумай — она опытная, но не по этой части. Прозябала в обществе очевидной душевной дикости. А ты вращался в приличном кругу, наблюдал за развитием отношенек, делал выводы и тонкие умозаключения. А щас пасть раззявил: «ой, а чего она так»? Нет, я понимаю, тут закономерное оглупление влюбленного индивида. Но ты как-то напрягись, осознай.
— Гм.
— Вот-вот. Думай. Обреченность у них двоих, понимаешь ли. Впрочем, с этим-то вы наверняка разберетесь, не совсем же идиоты. Меня сейчас иное волнует. Фунтик ведь меня по интонации косплеила?
— А кого еще? Ты же у нас образец научной интеллигенции, маяк духовно-интеллектуального возрождения.
— Тогда мне чуть интонацию подправить нужно, со стороны это вполне очевидно, — задумчиво сказала Лоуд.
— Тебе об этом лет десять постоянно говорят. И я, и Грушеед. И Светлоледя, кажется, намекала.
— Что тут намекать⁈ Внятно объяснить же можно.
Партнеры помолчали, глядя на вялое утреннее мерцание Бездны. Потом Профессор сказала:
— Она удивительно талантливая, в общем-то, особа. Умеет концентрироваться. И стрельнуть-пальнуть когда надо может, и мужчин из себя вывести, и даже инстинктивному имитационному оборотничеству не чужда талантом. Хотя не особо развиты эти способности, так… чуть намечено по поверхности и всё, нет настоящего погружения.
— Не надо ей погружаться.
— Как это не надо⁈ Ты, Уксик, жуткий эгоист. То, что она тебя и так с ума сводит, это ваше личное дело. А вот в социально-историческом аспекте…
Тут Лоуд пришлось прервать издевательства, поскольку к партнерам подковылял маг Коровал со смиренной просьбой — ему нужно было к лекарю, просил замолвить словечко.
При одной из последних бесед с высшими чинами Трибунала Сан-Гуаноса маг лишился мизинцев на обеих ступнях ног. В сущности, отсутствие пары пальцев не так уж кардинально сказывалось на способностях к сотворению бытовых чар. Но требования инквизиторов категорически не совпадали с магическими возможностями Коровала Проницательного. Безусловно, сам виноват — видел же, с кем контракт подписывал. Но жить хочется даже не самым мудрым магам, оно тоже понятно. Ничего, чуть подлечится Коровал, в себя придет, польза от него будет.
  
Глава двенадцатая
 
Курс наверх!
 
…Молоток плющил звенья цепочки, сминал лишенную камней драгоценную оправу, Укс еще пару раз пристукнул и кинул безобразный ком бывшего украшения в тигель. Корабельный плотник присыпал разрубленными серебряными монетами:
— Присолил. Ставим!
Тяжелый тигель задвинули в печь. Маг Коровал, голый по пояс, напряг импозантно поросшие седыми волосами плечи, придвинул трубу поддува и начал бормотать заклинанье…
Свеже-отлитые крепежные кольца получались бледно-медового цвета, не особо красивые, требующие дальнейшей проковки. Хватало их на вахту-две, потом лопались, приходилось останавливать пропеллеры грот-мачты, открывать люк техобслуживания, заново менять кольца. Несовершенное и разорительное техническое решение. Но единственно возможное в данной ситуации.
Вообще у печи было жарко. Специальная противопожарная выгородка, в которую не пробивается освежающее дыхание Бездны, проклятая неуклюжая печь, жар отраженного пламени…. О кузнечных работах некоторые члены команды, да и сам пилот, имели вполне внятное представление, но плавильня — это совсем другое. Пришлось наскребать крохи общих знаний, импровизировать и экспериментировать. Укс вспоминал свои визиты на плавильни Дюоссы, остальные моряки собственные жизненные случаи, в общем, поднатужились и совладали с задачей.
— Передых, господа слесарные ювелиры, выходим.
— Компоту дайте! — потребовал маг, остающийся следить за печью.
Ему сунули кувшин и прикрыли временную дверь.
Противопожарные мероприятия соблюдались пунктуально — за этим и с мостика следили, да и сами мастера не забывали. Изначально леди-кэп вполне обоснованно сомневалась в необходимости обустройства плавильни на палубе, предлагая работать на камбузе, где уже есть печь и исторические традиции попыток спалить корабль. Но на камбузе не получалось, требовалась специальная печь. Лоуд представила план противопожарной безопасности, вполне убедивший командование. Сама Профессор имела изрядный опыт борьбы с возгораниями — студенты-гардемарины занимались рискованными пиротехническими опытами регулярно — подпалить, оно же так весело! Но в Лагуне главным было уберечь уникальную аппаратуру, библиотеку и университетский музей, а сгоревшую крышу-то поменять не проблема. На корабле совершенно иные реалии, но Профессор поднапрягла гениальный ум, изложила предложения «структурированно и обоснованно», командование дало разрешение, заодно назначив Лоуд «противопожарно-ответственной».
В общем, уже третьи сутки «Генриетта» шла вверх на полной скорости, регулярные притормаживания для смены колец не в счет.
Моряки стояли у борта, облокотившись о планширь, остужали взмокшие физиономии, любовались всегда неповторимой Бездной.
— Скучаешь по личным полетам? — спросил плотник.