Штурмуя Лапуту (СИ)

…— Да очнешься ты или нет, нахрен⁈ — орала Лоуд чуть ли не в ухо. — Побьют же сейчас…
… да, Укс хотя и считал себя мужчиной прогрессивным, относящимся к слабому полу корректно и равноправно, но убивать женщин не любил. С монашками резаться это…
…тьфу, Логос, где ты шлялся⁈
…Всё сложилось: и саквояж, и смысл воплей, и суть происходящего…
… Это не атака, это наоборот. «Спасите!» они орут…
… Непонятно, можно ли считать подобную попытку исхода антиподом атаки, тут трусливый Логос опять куда-то удрал. Но вот она ситуация, вот он, маг Коровал Проницательный, возглавляющий группу незаконных эмигрантов и эмигранток. Понятно, свалить с Сан-Гуаноса — желание весьма естественное, но…
… соображал Укс плохо, в голове по-прежнему была вата. Собственно и без нее как тут решишь, что делать? «Генриетта» не резиновая, а этот монашеский сброд — еще те пассажиры…
Укс осознал, что смотрит на капитанский мостик. Смотрит, как и все находящиеся на палубе, включая здоровяка старпома и высунувшегося из трюмного люка суперкарго. «Генриеттой» командовала очень странная леди-кэп, мало что понимавшая в механизмах, своевременной смене пропеллеров, техосмотрах и сложностях навигации. Но именно в такие немыслимые моменты она была незаменима — сказочно прекрасная и нечеловечески хладнокровная. Ну как средь здешних «линз» без таких прекрасных особ прожить-то?
…Жест капитанской длани был однозначен — «принять!»…
Следующие мгновения вышли на редкость безумнымидаже для этой странной ночи. Корабль уже оторвался от пристани, провал между досками причала и бортом ширился на глазах. Но уже не остановиться обезумевшей безумной толпы, сейчас слетят в бездну гроздью одуревших святых леммингов…
— Багаж швыряй! — завопила вспрыгнувшая на борт Лоуд.
Кто-то из бегущих начал сбрасывать с плеч узлы и мешки, но частью крика просто не поняли — у всех воском уши залиты. Глухой вой «спасите!» налетал на окрабль как стена дождевого заряда. Укс успел помочь с выбросом за борт такелажной сети, столкнулся с огромным старпомом, сам чуть не вылетел за борт. Но лапа моряка прихватила за ворот:
— Держись! И чудище прихвати! Щас сомнут!
Укс схватил за шорты балансирующую на планшире напарницу, придержал.
— Шире шаг! Первый пошел! — уверенно командовала и указывала руко-лапой Лоуд.
Сигали, нужно признать, рекордно — в Бездну никому не хотелось. Укс едва увернулся от ноги прыткого монашка — тот прямо над головой пролетел. У остальных шло с переменным успехом: кто счастливо падал на палубу, кто на планшире повисал, другие в ужасе за сетку цеплялись, уже за бортом над Бездной повисали.
— Не загромождать! — Лоуд пинками костлявой конечности направляла к середине палубе мешкающих вновь прибывших.
— С возвращением, — Укс за капюшон втягивал на борт старого знакомца-мага.
— Фрр! — ответствовал маг Коровал, намертво сжимая в зубах ручку своего саквояжа.
Моряки со смешками — довольно нервными — поднимали на борт последнюю монашку — пухленькую и трясущуюся — а та намертво вцепилась в веревку такелажной сети, отцепить невозможно…
«Генриетта» уходила от причала — там шевелились, с трудом поднимаясь, оглушенные и потоптанные воины Трибунала, грозили оружием недосягаемой корме корабля контрабандистов. Вот берег окутался дымом — у левого борта просвистело ядро, впрочем, не очень точное.
— Вслед за последнею меткою пулей мы покидаем Кавказ! — провозгласила преисполненная замечательнейших впечатлений научная исследовательница.
— Почему Кав-Каз? — уточнил отдувающийся суперкарго.
— Песня такая, — пояснила Профессор.
— Эй, потом петь будете, — зарычал старпом. — Пересчитывайте, я сбиваюсь.
— Уже считаем, не кипишуй, щас будет, — заверила Лоуд, уже плотно влившаяся в командно-должностные структуры корабля.
Укс зачерпнул из ведра питьевой воды, прошел с ковшиком к мачте. Приводить в чувство не пришлось — Фунтик уже сидела, но ошеломленно хлопала глазами, глядя на сгрудившихся посреди палубы монахов. Интересно, ресницы она когда-нибудь красила? Даже в полутьме длинные, экие чарующие тени кидают.
Девушка схватила ковшик, обливаясь, клацая зубами, попила и немедля уточнила:
— Нас захватили? Или всё же мы?
— Ничья. Это группа нелегальных эмигрантов. Так что мы победили. Это если по очкам считать.
— А… я, доннервет!… вот у меня… — забормотала негодяйка.
Укс достал пистолет:
— Держи. Прибрал, а то пропасть мог.
Схватилась, немедля полезла проверять патронный магазин. Прямо дитя дитем. И слабенькая все-таки.
Укс понял, что Логос сегодня не вернется, сел на мокрую палубу рядом с девчонкой, накинул ей на голову капюшон рясо-платья — нечего собственную и погодную сырости смешивать. Фунтик плакала под капюшоном, потом ткнулась невидимой головой в плечо пилота. Пришлось обнять за плечи. Впрочем, Укс не особо себя заставлял, держать узкие плечики было приятно. Но что ж плакать по пустякам?
На капитанском мостике докладывала бравая Профессор:
— Проверкой установлено: на борту присутствует тридцать одно неоформленное лицо. Одиннадцать особей мужского пола, девятнадцать женского, плюс один маг сомнительной квалификации. Впрочем, он вам, леди-кэп, уже известен. Маг незаконное проникновение и организовал, не отрицает, гадюка двуличная. Прибывшие просят временного политического убежища и возможности высадиться на первом приличном острове. Проезд обязуются отработать. Способны ли на что дельное или нагло «втирают», пока установить не удалось…
Нюансы Укса мало интересовали, поднял Фунтика, понес в каюту — отдохнуть девушке нужно, она действительно непривычная к подобным ночкам. Наверное, к иным бурным ночам есть наработанная привычка, но нынешняя безумно-боевая, такие и опытным путешественникам не очень часто выпадают.
Моряки и эмигранты косились на пилота с живым грузом, но рот никто не раззявил. Забрызганный кровью человек с дротиком и ношей не выглядел особо общительным.
Положил Фунтика на койку, девица потянула с себя платье:
— Мне чуть-чуть полежать нужно. Подсохнуть. Чуть-чуть.
Даже глаз не открывала. Слабосильная. Хотя и не всегда.
Укс укрыл страдалицу двумя одеялами. Постоял, глядя в окно — Бездна светлела на глазах, выходил корабль из вечно-дождливой облачности Сан-Гуаноса. Это было хорошо. А то, что сейчас особо неба и не видел, всё мысленно то, что за спиной, разглядывал, было плохо.
Вот на что там смотреть? Свернулась клубочком, худая, хлипкая, волосы спутанные, влажные. Вообще никакая. А почему так хотелось лечь рядом, и даже без всяких мужских мыслей? Обнять и согреть. Чушь какая. Это же просто Фунтик — особа мутная, гулящая, в сущности, не очень и привлекательная. Или всё строго наоборот? Логос, шмондюк этакий, сегодня где-то всю ночь напролет шляется. Возможно, они с воровкой вообще очень похожи.
Укс стянул влажную рубашку. Нужно замочить, иначе кровь засохнет, вообще не получится отчистить, а заменить не на что. Со штанами даже хуже. Славно порезвились вдвоем с тичоном, полегчало, этого не отнять.
В дверь для проформы вежливо скребанулись, и сунулась Лоуд:
— Переоделся? На командно-техническое совещание кличут.
— Тебя одну нельзя делегировать?
— Ага, я что ли, знаменитый пилот? С общим руководством мы, без сомнения, разберемся. А вот с ремонтными проблемами.… Давай-давай, хорош тут любоваться, успеешь еще.
Укс фыркнул, оправляя рубашку.
— А чего? — Профессор ухмыльнулась. — Отличная девка. Собой мила, стреляет что мини-снайпер. Я вообще не думала, что из подобной пукалки можно на таком расстоянии святых кабанов класть. Крепкая, натренированная рука. Ну, это ты и сам знаешь. И не надо на мое горлышко поглядывать. Во-первых, «правду не задушишь, не убьешь», а во-вторых, я вообще трудноудушаемая. Ты это, кстати, тоже отлично знаешь. Идешь или передать, чтоб подождал коллектив?
Собственно, это и не совещание было, а общее собрание свободной части команды. Отсутствовала часть вращуков, а так же раненые и присматривающие за эмигрантами вооруженные моряки. Обсуждали, как отклонить «черную метку», врученную «Генриетте» неисправной грот-мачтой. Сейчас ситуация еще больше усложнилась: проклятый Сан-Гуанос с ремонтом ничуть не помог, до островов с приличной мастерской нынешнего медленного ходу на много дней. Выбор виделся между снятием неработающих пропеллеров и продолжением черепашьего хода к цели или малореальной попыткой полноценно воскресить грот-мачту, пусть хотя бы временно.