Шаг в прошлое, или С Новым годом, папочка! (СИ)
— Значит, из номера не крали, уже легче, — шепчу я. И добавляю обычным голосом: — Проверьте камеры в баре. Нужно понять, когда часы пропали.
Дежурный выполняет распоряжение, и через пять минут наше расследование подходит к логическому завершению. Мы наблюдаем, как Игорь с Артемом сидят у барной стойки. Говорит в основном первый. Второй выглядит разбитым, много пьет, отчего я снова ощущаю себя стервой. Потом они идут к выходу, и в считанных метров от него с руки Игоря, придерживающего не совсем трезвого брата, слетают часы. Не проходит и минуты, как их поднимает еще один покидающий бар посетитель.
— Это не сотрудник, а постоялец, — сообщает дежурный и без того очевидную вещь. — Я к тому, Алиса Александровна, что к отелю вопросов нет. Но клиент вправе заявить в полицию, а это…
— Всегда невесело, — заканчиваю я и набираю номер начальника службы безопасности. Нужно постараться решить ситуацию тихо, не вынося сор из избы. — Проследи за любителем чужого имущества, — говорю дежурному, пока в трубке звучат длинные гудки. — Узнай, из какого он номера и не выехал ли.
Десять минут спустя мы смотрим запись втроем. К нам присоединяется начальник службы безопасности Дмитрий Викторович — настоящий шкаф. Когда он стоит рядом, я чувствую себя крохотной.
Мы уже знаем, что подобравший часы постоялец не выехал из отеля. Остановился в шестьсот двадцатом номере. Покинуть нас намерен утром тридцать первого.
— И откуда берутся идиоты? — качает головой Дмитрий Викторович. — Надо додуматься — подбирать чужое ценное имущество прямо под камерой. Всё равно, что расписаться в воровстве.
— Глаза завидущие, руки загребущие, — шутит дежурный, но отнюдь не весело. — И, да, абсолютное отсутствие мозгов, — добавляет он со вздохом.
— Решаем вопрос по-тихому? — спрашивает начальник службы безопасности меня. — Что там с владельцем часов? Жаждет крови? Или готов спустить всё на тормозах ради возвращения ценности?
— Скандал закатывать не станет. И наказывать идиота тоже.
— Уверены, Алиса Александровна?
— Да. Так вышло, что я знакома с этим постояльцем. Пересекалась, когда училась в Москве. Он точно не из тех, кто жаждет крови.
— Будем надеяться, что вы правы, — он направляется к выходу. — Я вас найду, когда пообщаюсь дурнем из шестьсот двадцатого.
Я возвращаюсь к прямым обязанностям. Курсирую по отелю, проверяю подготовленные для заселения номера, указываю персоналу на огрехи, если нахожу. Параллельно разбираюсь с новыми жалобами, пока что мелкими. Через полчаса гаснет гирлянда на елке в вестибюле, и выясняется, что запасной нет. Точнее, что это и была запасная. Отправляю сотрудника покупать сразу три новых. Утешаю ревущую горничную, которую постоялец шлепнул по попе. Самой очень хочется ему врезать, но я знаю, что он — крутой бизнесмен, останавливающийся у нас раза четыре за год. Руководство отеля без труда закроет глаза на такой «пустяк». А вот добиться для девчонки доплаты — дело принципа. Оформить, как переработку. Да, деньги — так себе компенсация за унижение. Но другой не будет. А увольняться девчонка точно не хочет. Она сама оплачивает учебу.
Пока занимаюсь всеми этими делами, снова и снова возвращаюсь в мыслях к Игорю. Мне придется с ним встретиться. Сегодня. Неважно, хочу я этого или нет.
Он не будет скандалить, если часы вернут. Не станет писать заявление.
А вот как пройдет наш разговор, если Игорь заговорит о личном, предсказать сложно…
Покупаю кофе в автомате и останавливаюсь у широкого окна десятого этажа, где проверяла очередной номер. Смотрю на заснеженный город.
А перед глазами несутся события прошлого, которые не получается остановить…
Я студентка пятого курса. Прохожу стажировку в компании Игоря Власова. Он сам выбрал меня. Меня и еще трех парней с потока. Он сделал этот выбор, хотя я и не старалась сюда попасть. Вперед не рвалась, на занятиях сидела тихо, как мышь. Признаться честно, у меня мелькала мысль отказаться. Но я не посмела. Это вызовет вопросы на факультете. А что мне сказать? Что недостойна? Или что без ума от женатого главы компании?
Я прихожу в контору, занимающую три этажа офисной высотки, раз в неделю. Делаю свою работу, стараюсь не пересекаться с Игорем Юрьевичем. У меня есть непосредственное начальство. Этого достаточно. Сам шеф не пытается со мной общаться лишний раз. Заходил только в самом начале — узнать, как я устроилась. Мне почудился странный блеск в его глазах, а сердце сделало та-акое сальто, что акробатам и не снилось. Но с тех пор мы почти не виделись. И это хорошо.
Сказать, что мне перестал нравиться это мужчина — значит, солгать.
Даже мысли о нем вызывают трепет. Это какое-то безумие. Но дурацкие чувства не поддаются логике. Иногда воображение даже рисует совершенно запретные картины. Но это всё в моей голове. Не более.
Игорь Юрьевич Власов… он, как… не сладкий запретный плод или шоколадка, от которой нельзя отломить и кусочка. Ведь эти самые кусочки мы иногда отламываем, говоря себя, что один или парочка фигуру на испортят. Этот мужчина, как… хм… очень открытое платье, которое мне абсолютно не подходит. Я никогда в жизни такое не надену, потому что мне будет стыдно в нем ходить. Оно не для такой, как я.
Я не из тех, кто становится любовницами женатых мужчин.
…Тот день, проведенный в компании Игоря, врезался в память.
Ничего не предвещало бури. Я просто шла по коридору — из одного отдела в другой, когда…
— Придурок недоделанный! Вечно всё портит! Твою ж! А ты куда смотрела, дрянь? Ты вообще в курсе, сколько стоит это пальто⁈
Я вижу, как это происходит. Как из приемной выворачивает «упакованная» брюнетка. Как секретарша, несущая поднос с кофе в кабинет зама, пытается увернуться от столкновения. И как брюнетка ей этого не позволяет.
Я вижу, что она делает ЭТО нарочно!
— Простите, Инна Даниловна, — шепчет белая, как сама смерть, секретарша Настя. — Я… я… вас не заметила. Мне так жаль…
— Ах не заметила⁈ Ослепла⁈
— П-п-простите, я…
— Заставить бы тебя, дура набитая, вылизать всё языком! А ну, закрыла рот! Достала!
Я невольно прячусь за угол. Не потому, что боюсь попасть под раздачу. Мне мерзко на это смотреть. И почему-то стыдно…
А еще я поняла, кто эта женщина. Я узнала ее по фотографиям, что видела в соцсетях.
Это Инна. Жена Игоря Юрьевича.
А в коридоре раздается уже и его голос. Он выходит на шум. Остальные двери открываются и тут же закрываются. Все притворяются, будто ничего не видят.
— Уволь эту криворукую идиотку, Игорь! — требует, тем временем, Инна. — Она испоганила моё новое пальто!
— У тебя еще десяток в шкафу висит, — слышу голос бывшего педагога и нынешнего шефа. — Да и это вернется из химчистки в первозданном виде.
— Уволь ее! — шипит Инна, и я почти вижу, как слюни летят в разные стороны, хотя всё ещё стою за углом. — Иначе пожалеешь. Очень горько. Ты знаешь, что так будет. Уволь! Я ведь проверю! И если окажется, что криворукая гадина еще здесь работает, фиг ты получишь бабло от папы на проект, с которым так носишься!
Я слышу, как горько всхлипывает Настя. Не дыша, жду ответа Игоря.
Надеюсь, что он не опустится так низко. Настя тут уж три года работает, как я слышала. Ею доволен и сам шеф, и его зам. Да и остальные сотрудники хорошо относятся к улыбчивой и умелой секретарше, которая быстро решает любые проблемы.
— Ты уволена, Настя, — голос Игоря звучит беспристрастно, будто ему всё равно. — Собирай вещи. Сейчас.
— Славно, — говорит Инна. По интонации ясно, что она усмехается.
Она знала, что добьется своего. Не сомневалась ни секунды.
Я делаю шаг, чтобы выйти из-за угла и сказать, что это Инна налетела на Настю, что секретарша не виновата. Но останавливаюсь. Кто-то в голове подсказывает, что это будет ошибкой. Для всех сразу…
…Через десять минут я вижу Настю, ревущую в туалете. Три сотрудницы пытаются ее успокоить. Говорят что-то банальное, и это ни капли не помогает. Как утешить человека, которого погнали в шею ни за что? Еще и унизили…