Женский роман (СИ)

Девушка шумно выдохнула и перевернулась на другой бок, пытаясь удержать сон, но тот неумолимо рассеивался. Снилось ей что-то очень хорошее. Но она не помнила, что именно. Вместе со сном уходили и воспоминания о нем. Однако, окончательно проснувшись, Мара точно знала, что давно уже так не высыпалась. И давно уже не было ей так спокойно.
Она открыла один глаз и осмотрелась. А через мгновение уже сидела на кровати, судорожно соображая, куда угодила. Долго думать не пришлось. Прошлый вечер всплыл в ее памяти куда ярче любых снов и воспоминаний. Репетитор для Вересова, автомобиль с таким салоном, что в нем жить можно, спагетти. И настойчивый взгляд Максима Олеговича, от которого и хотелось спрятаться, и тут же хотелось дальше нежиться в нем.
Откуда он только взялся на ее голову! Все нормальные отцы одиннадцатиклассников старше, скучнее, с брюшком и, может быть, даже с сединой! А этот!
«Вы мне нравитесь, Марина» — и все. Она поплыла, как макияж на жаре. И ведь уверена была, он на дачу ее тащит, чтобы пересп… переспать с ней! Вещи надо своими именами называть. А он накормил и свалил в неизвестном направлении.
На смену совершенному спокойствию пришла злость. Нет, не из-за обманутых ожиданий, конечно! Какие ожидания! Если она чего и ожидала, так это от себя — отражения его штурма, осады или чего-то… Как его понимать, она не представляла. И вместе с тем (о, ужас!) даже его вчерашняя выходка только добавляла ему обаяния.
Еще не хватало влюбиться.
Мара встала, торопливо надела вчерашний костюм (спать пришлось в одном белье — рыться в шкафах она так и не рискнула, постельное нашла — и ладно). Вышла из комнаты и позвала:
— Максим Олегович!
Но никто не отвечал. Она прошлась по второму этажу дома, заглядывая в комнаты, но было пусто. Спустилась вниз. Тоже никого. И, в конце концов, вынуждена была признать — она здесь одна. Как выбираться отсюда, не имела ни малейшего представления. Бросить дом открытым не могла тоже — еще заберется кто.
Выглянула в окно и перевела дыхание — автомобиль по-прежнему стоял во дворе. Значит, где-то поблизости.
И решила, что самое правильное в ее положении — просто дождаться хозяина.
А ждать в доме было скучно. Потому она торопливо накинула пальто и, жмурясь от яркого солнца, вышла из дома, оглядываясь по сторонам. И вдруг подумала, что ей здесь нравится. Нет, не в смысле, что дом и машина… Ей здесь просто нравится. Воздух, деревья, запахи, звуки, глаза мужчины, который привез ее сюда. И даже то, что он привез ее сюда против воли, ей совершенно нелепо понравилось тоже.
Бесшумно открылась калитка.
Макс как-то сразу заметил Марину, бредущую по дорожке.
Прошедшей весной мама приболела и так и не добралась до дачи «прищипнуть» свои ненаглядные хризантемы. Поэтому в середине лета ему с Кириллом пришлось выслушать немало крайне нелицеприятных эпитетов в собственный адрес, характеризующих нерадивых сына и внука, которые не нашли тридцати минут для очень простой процедуры. После чего Макс нанял какого-то ботаника (в самом прямом смысле этого слова), чтобы он, в качестве садовника, хотя бы правильно подвязал к правильно установленным арматуринам любимые мамины цветочки.
Теперь, привалившись к воротному столбу, Вересов безотрывно следил за Марой, чья макушка мелькала среди азиатских мутантов, под «Девушку из Ипанемы», раздающуюся в ушах. А потом она подняла голову и посмотрела прямо на него. Волосы ее, распущенные по плечам, подхватил ветер, и челка, которую она явно отпускала, потому что та была немного короче основной длины, упала ей на лицо. Мара быстро убрала ее со лба и неожиданно помахала ему рукой. Ладонь замерла в воздухе на одно мгновение, словно она задумалась над тем, что делает, и опустилась в карман пальто. А Мара заспешила к нему по дорожке.
— Где вы были? — спросила она.
— Бегал. Я бегаю по утрам… Доброе утро! — с улыбкой сказал он и двинулся по дорожке. — Я быстро в душ, а потом приготовлю завтрак. Я позову, — и скрылся в доме.
Мара задумчиво посмотрела ему вслед. Странно, но все ее обиды и злость испарились, стоило увидеть его. В голову пришла самая дурацкая мысль из всех за последнюю неделю. Но и самая настойчивая. «Он вообще настоящий?» — повторила она про себя несколько раз и тоже зашла в дом.
 
В душе шумела вода. А она гадала, в этом доме бойлер или обычный водопровод с горячей водой. Через несколько минут она стояла у плиты, поставив вариться кофе. В конце концов, это она умела.
— Я люблю без сахара.
Макс появился на кухне босиком, небритый, с взъерошенными мокрыми волосами, в домашних штанах и старой растянутой футболке.
— Как ты относишься к омлету? — спросил он, доставая из холодильника яйца, молоко и ветчину.
Мара заставила себя отвести от него глаза, потому что ее разглядывания были уже неприличными. Но сама ситуация начинала ее забавлять. Она в боевом обмундировании, состоявшем из вчерашнего строгого костюма и белой блузки, молящаяся, чтобы стрелка на колготках чуть выше колена, замеченная двадцать минут назад, не потянулась ниже. И он — тоже, видимо, в боевом, поскольку произведенное впечатление было сопоставимо с настоящим штурмом ее моральных принципов. И вот она варит ему кофе. А он собрался готовить им омлет.
«Он точно настоящий?» — мысленно возопила Мара, а вслух сказала:
— Положительно.
— Это радует, — рассмеялся Макс, нарезая ветчину, — потому что Кирилл его терпеть не может. После того, как ему пришлось его есть три недели подряд.
— Ну… три недели — это, конечно, сильно, — снова улыбнулась она.
И поспешила снять турку с огня. Потом достала чашки и налила кофе. Поставила их на стол, ужасно гордая тем, что он не убежал, подошла ближе к хозяину дома и спросила:
— Вам помочь, Максим Олегович?
— Да! В холодильнике должен быть сыр, натри немного. Сейчас быстро позавтракаем и пойдем гулять.
Мара кивнула, послушно направилась к холодильнику, но, едва приоткрыв дверцу, стала как вкопанная.
— Куда еще гулять? — прозвучало слишком громко для ее обычно тихого голоса. — Чего вы добиваетесь?
— К реке гулять, здесь красиво. Правда, красиво, — Максим посмотрел на явно перепуганную Мару и улыбнулся. — Мы просто погуляем. Вот ты когда последний раз гуляла, а?
— Никуда я гулять не пойду! Достаточно того, что вы притащили меня сюда! Мы позавтракаем, и вы отвезете меня домой. Все.
— Достаточно, так достаточно, — пожав плечами, Макс высыпал на сковородку ветчину и принялся разбивать в чашку яйца. Мара вынула из холодильника сыр, достала терку из шкафчика с кухонным инвентарем и тарелку. И со всем усердием взялась за дело.
Завтрак чем-то походил на вчерашний ужин, разве что за окном светило солнце, и аппетит не был таким зверским. И все равно омлет был съеден, а кофе выпит. Максим помыл посуду.
— Я быстро, — улыбнулся он наблюдающей за ним Маре и опять исчез где-то в коридоре.
Мара снова, в который уже раз, проводила его взглядом. Потом встала, прошлась по кухне и безрадостно застегнула пиджак на все пуговицы. Сумка осталась в шкафу у входной двери, это она точно помнила. Ничего здесь она не забыла — не могла забыть.
— Так домой или гулять? — спросил Макс, появляясь на пороге кухни, одетый уже в дорогу. Сам себе сегодня он напоминал чертика в табакерке.
В ответ она теперь уже совсем недружелюбно прошипела:
— Если вы сейчас же не отвезете меня домой, я пойду туда пешком.
— Не надо, — усмехнулся Максим. — Я отвезу.
Ехали в молчании. Как и вчера, негромко мурлыкала музыка из магнитолы. Только теперь Мара села спереди. Как-то само получилось. Смотрела на дорогу и ломала голову, как так вышло, что чувствует себя еще и виноватой? Как будто бы это она обидела его, а не он похитил ее и непонятно зачем продержал целую ночь в своем доме. Правда, дважды накормил и никакого видимого вреда ей не причинил. Но это все казалось такой ерундой по сравнению с тем, что она отказалась идти с ним на прогулку.