Сиделка (СИ)

— Хочу! — Воскликнула я так громко, будто от этого зависела моя жизнь. Егор кивнул и, развернув коляску, поехал в сторону ворот, выкрикивая на ходу:
— Чего застыла, Алиса Брагина. Пошевеливайся, пока я не передумал.
  
Глава 8. Ты всего лишь сиделка и не более
 
Стоило выйти за пределы территории, появилось ощущение, что я вырвалась на волю после долгого заточения. Хотя не провела здесь и недели. Оказалось, жить в клетке, пусть и такой роскошной, не для меня. На свободе моя жизнь словно заиграла новыми красками. Путь через лес к озеру простирался сквозь плотный зеленый мох и раскидистые ветви старых деревьев. Яркие лучи солнца проникали через листву, озаряя тропинку золотистыми пятнами. Запахи леса смешивались в воздухе. Там и свежий аромат смолы, и прохладный запах влажной земли, и нежный аромат цветущих деревьев. Это что — то необъятное, волшебное, далекое от городской инфраструктуры. То, отчего легкие будто зажили по новому. Я просто не могла молча наслаждаться красотой природы и как маленький ребенок восхищалась любой мелочью.
— Смотрите! — Восторженно ахнула я, подбегая к небольшой полянке, усыпанной одуванчиками. Не удержавшись, присела на корточки и кончиками пальцев коснулась желтой шапочки. — Какая красота.
— Ты что, никогда одуванчиков не видела? — Проворчал Егор позади меня. Я обернулась и с прищуром из — за солнца, но со счастливой улыбкой посмотрела на хмурого мужчину. Он выглядел так, будто его уже всё задолбало.
— Видела, конечно. Но ведь так здорово наслаждаться рождениями природы после холодной зимы. Разве вас все это не восхищает?
— Я давно уже вырос, чтобы восторгаться какими то цветочками. Всё, хватит этих бредней, — он нажал на кнопку, возобновляя движение. — У нас не так много времени. Пошли.
Достав телефон, я несколько раз сфотографировала цветы и сделала на их фоне селфи. После чего побежала догонять Егора. Он уже знатно от меня отстал.
— А вы всегда такой? — Спросила я, как только оказалась рядом. Под ногами шелестела листва и трещали мелкие ветки деревьев.
— Какой такой?
— Вечно всем недовольный. Знаете, я очень удивилась, когда вы предложили мне прогулку на озеро. Это совсем на вас не похоже.
— А ты всегда так много болтаешь? Мы всего ничего в лесу, а я уже мечтаю о берушах.
— Лучше быть болтливой, чем молчуном ворчуном. Ой. — Я споткнулась о какую то корягу и на автомате ухватилась рукой за плечо Егора. Он же в этот момент хлопнул ладонью по моей, лежащей на его плече, видимо тоже таким образом пытаясь удержать. Кресло больше не двигалось, и я стояла на месте. Секунду, две, пять….
— Можете уже не держать. Я никуда не убегу. — Отчего — то стало смешно. Уж больно сцена выглядела кинематографично, словно кадр из какого — нибудь фильма. Егор вскинул на меня хмурый взгляд, отдернул руку, будто его током пришибло. А я всё продолжала хихикать, но уже зажимая рот, чтобы совсем не расхохотаться. Знаете, так бывает. Хочешь остановиться, но выходит только хуже.
— Может, уже хватит? — Рявкнул он и, отвернувшись, резко дал по газам. Пришлось наскоро вытирать навернувшие на глаза слёзы и вновь догонять этого урюка.
— Разве смех — это преступление?
— Я уже пожалел, что позвал тебя — будто не слыша меня, вопрошал Егор. Он ехал слишком быстро, и мне пришлось ускорить шаг. В какой — то момент край платья зацепился за ветку колючего кустарника, но я не заметила, потому что торопилась и остановилась, лишь услышав треск ткани.
— Черт! — Сделав попытку отцепить от себя дурацкую ветку, я не заметила, как Егор практически пропал из поля зрения. Виднелись лишь очертания чёрной спинки кресла. Я постаралась как можно звонче позвать его, остановить, но он не слышал меня, хотя, я была уверена, не откликался намерено. Бросив разочарованный взгляд на красное в белый цветочек платье, которое покупалось, когда была жива мама, я потянула его на себя, услышав очередной треск, и как только ветка отпружинилась, пустилась в бег. Какой раз за эту прогулку мне приходится бегать? Так и спортсменом стать не долго, хотя я и спорт — слова противоположности. Уже на пригорке дыхание кончилось, поэтому вместо прыгучей кенгуру я стала похожа на уставшего от жизни ленивца.
 
— Егор Павлович — крикнула хриплым голосом. — С вами всё нормально? Я бегу. — Если так можно назвать, — шепнула себе под нос. Уверена, мои щеки похожи на помидорную грядку и хвост по ощущениям съехал на бок. А если учесть огромную дырень на бедре, то не зная всей ситуации, можно не хило нафантазировать. Кое — как в позе буквы крючка мне удалось забраться наверх. Ноги уже практически не двигались. Уперев руки в колени, я ловила ртом воздух. И только когда дыхание немного восстановилась, выпрямила спину и посмотрела вперед, ожидая увидеть все тот же лес. Но вместо этого увидела необычайной красоты водную гладь, ровную дорожку вдоль озера из камней и белый чистейший песок. А рядом со всей этой красотой Егора. Он смотрел на меня, чуть прищурившись. Его темные волосы блестели от переливающихся солнечных лучей. Я улыбнулась и зачем то помахала ему рукой.
— Соскучились? — Съехидничала, пружинкой принимаясь спускаться по крутой, но ровной тропинке. Она не выглядела опасной и высотой особой не отличалась. Вот только одно дело ногами идти, а другое — на коляске ехать. Как Егор так быстро сумел спуститься?
— Я уж надеялся, тебя по дороге волки съели. — Буркнул он.
— А вот и зря. — Я подошла к озеру и, скинув с ног сандалии, зашла в прохладную, идеально прозрачную воду. Кожа тут же покрылась мурашками.
— Надеюсь, ты купаться не собралась? — Настороженно спросил Егор. Я обернулась и вытянула губы трубочкой.
— А вы что думали, я сюда столько времени пёрлась просто полюбоваться? Сами же на озеро пригласили.
— У тебя платье порвано, в курсе?
— А у вас нос грязный, в курсе?
— Где?
— Вы такой наивный, Егор Павлович. — Расхохоталась я, когда увидела с каким усилием он принялся оттирать невидимую грязь. Всё ещё посмеиваясь, я приподняла подол платья и продолжила заходить в воду. Сначала по щиколотку, затем по колено. Хотелось идти еще дальше, но не решилась по понятным причинам, поэтому побрела обратно на берег. Всё это время с меня не сходил осуждающий мужской взгляд. Видимо, шутку про нос не заценил. Цаца важная.
— Егор Павлович, а можно вопрос? — Я отжала с потяжелевшей ткани воду и, взяв сандалии в руки, присела на песок, принявшись обуваться. — Молчание знак согласия? — Спросила, когда ответа не последовало?
— Молчание — это молчание. Ты можешь задать сколько хочешь вопросов, но не жди, что я буду на них отвечать.
— Ладно. — Вытянув ноги, я уперлась ладонями в песок и слегка откинула назад голову. — Почему вы живете один?
— Я не живу один — последовал мгновенный ответ, что не могло меня не радовать. Глядишь и наше общение мало мальски наладиться. — В доме ещё есть охрана и ты.
— Это не в счет. Мы просто люди, которые работают у вас, на вас, в вашем доме. Определение подбирайте сами. Я имею в виду близких людей. Одному всё — таки тяжело. Ни общения нормального, ни поддержки, как физической, так и моральной. С ума же сойти можно. Хоть бы какое животное завели чтоли. Хомячка там или котенка. Куда лучше, чем в тишине скитаться.
— Почему ты считаешь, что мне тяжело одному? И тишину я люблю. Никто не жужжит под ухом, не мешает. Не раздражает..
— Это что, камень в мой огород? — Я посмотрела на него из — за плеча. На удивление, но на лице Егора проскользнуло что — то похожее на ухмылку. Правда она тут же исчезала, вернув мужчине былую серьезность.
— Достаточно вопросов. Нам пора домой, у меня ещё полно дел.
— Ничего страшного, никуда ваши дела не денутся. Не каждый же день такие прогулки случаются. — А сама думаю, что у него могут быть за дела и где все время он отсиживается.
— Я сказал, что на пора домой. Не нужно мне ставить условия. Ты всего лишь сиделка и не более. Так что, будь добра, выполняй свои прямые обязанности.