Ночь Бармаглота (ЛП)

Затем я отошёл к задней части машины снова взглянуть на те шины. Я всё ещё не мог поверить; утром они были совсем спущены. Тоже часть загадки.
Хэнк вернулся и встал рядом.
— В чём дело, док? — спросил он. — Если ты на шины смотришь, то они в порядке. — Он пнул ближайшую к нему, затем обошёл автомобиль и пнул другую шину. Развернувшись, он замер. — Слушай, док, — сказал он, — у тебя, похоже, в багажнике что-то пролилось. Там была банка с краской или типа того?
Я покачал головой и подошёл взглянуть, на что он смотрит. Похоже, что-то вытекало из-под дверцы багажника. Что-то густое и черноватое.
Хэнк повернул ручку и пытался поднять дверцу.
— Незаперто, — сказал я. — Никогда этого не делал. Там ничего нет, кроме истёртой покрышки без камеры.
Он снова подёргал.
— Незаперто, как же. Где ключ?
Ещё одна деталь закономерности встала на место. Теперь я знал, каким должен быть пятый, средний ключ в моей ключнице. Я никогда не запираю багажник своей машины, не считая тех редких случаев, когда куда-то еду и действительно держу там багаж. Но я ношу ключ в ключнице. И это «Йель», и его там не было, когда я смотрел несколько минут назад.
— Он у Кейтса, — сказал я. Так должно было быть. Один «Йель» похож на другой, но карточка, визитная карточка Иегуди Смита, напечатана в моей типографии. И ключ будет моим.
— Хм? — произнёс Хэнк.
— Он у Кейтса, — снова сказал я.
Хэнк странно посмотрел на меня.
— Подожди минутку, док, — проговорил он и пошёл к своей машине. Дважды по дороге он оглядывался, словно чтобы убедиться, что я не сяду внутрь и не уеду.
Достав из бардачка фонарик, он вернулся. Наклонившись, он внимательно рассмотрел подтёки.
Я тоже подошёл поближе взглянуть на них. Хэнк отступил, словно внезапно испугался, что я стою сзади и заглядываю ему через плечо.
Так что мне смотреть не было нужды. Я знал, что это за подтёки — или, по крайней мере, чем их считает Хэнк.
— Серьёзно, док, где ключ? — сказал он.
— Я серьёзно, — ответил я. — Я отдал его Рэнсу Кейтсу. Тогда я не знал, что это за ключ. Но теперь уверен.
Я подумал, что теперь знаю и о том, что лежит в багажнике.
Он неуверенно посмотрел на меня и вышел на середину проезжей части, поворачиваясь так, чтобы видеть меня. Приложив ладони к губам, он позвал: «Рэнс! Эй, Рэнс!» А затем быстро оглянулся посмотреть, не подкрадываюсь ли я к нему и не пытаюсь ли сесть в машину и уехать.
Ничего не случилось, и он повторил всё это.
Открылось окно, и показался силуэт Кейтса на светлом фоне.
— Что за чёрт, Хэнк, — крикнул он в ответ, — шёл бы ты сюда. Не буди весь этот треклятый город.
Хэнк снова покосился на меня через плечо. Затем он крикнул:
— Док дал тебе ключ?
— Да. А что? Что он там тебе скармливает?
— Принеси ключ, Рэнс. Быстрее.
Он снова оглянулся через плечо, направился ко мне, затем замялся. Он пошёл на компромисс, оставаясь на месте, но наблюдая за мной.
Окно захлопнулось.
Обойдя вокруг машины, я чуть было не решил зажечь спичку и сам взглянуть на те пятна. Но потом подумал, какого чёрта это делать.
Хэнк подошёл чуть ближе.
— Куда ты, док? — сказал он.
К тому времени я был уже на тротуаре.
— Никуда, — произнёс я и уселся.
Ждать.
  
Глава двенадцатая
 
 
Так нальём же в бокалы чернила и клей,
 
И осушим их залпом за наших гостей.
 
Вина с пеплом мешай, веселись до утра!
 
Девяностожды девять ура!
 
Дверь суда открылась и вновь захлопнулась. Кейтс пересёк улицу. Он посмотрел на меня и спросил Хэнка:
— Что там не так?
— Не знаю, Рэнс. Похоже, из багажника машины у дока капает кровь. Там заперто. Он говорит, что отдал ключ тебе. Я не хотел… м-м… оставлять его, пока пойду за ключом. Поэтому покричал тебя.
Кейтс кивнул. Его лицо было обращено ко мне, и Хэнк Гэнзер видеть его не мог. Я мог. Оно было счастливым, совершенно счастливым.
Его рука нырнула в пальто и возникла вновь с пистолетом.
— Обыскивал его, Хэнк? — спросил он.
  
— Нет.
— Так вперёд.
Хэнк обогнул Кейтса и подошёл ко мне сбоку.
Я встал и вытянул руки, облегчая ему задачу.
В одной из них была бутылка виски. Ничего более смертоносного он не отыскал.
— Чисто, — сказал Хэнк.
Кейтс не убрал пистолет. Он полез в карман свободной рукой и вытащил ключ, который я ему отдал. Он протянул его Хэнку.
— Открой багажник, — произнёс он.
Ключ подошёл. Ручка повернулась. Хэнк поднял крышку.
Я услышал, как он резко выдохнул, повернулся и посмотрел. Два тела; это я мог различить. Понять, кто они, мне оттуда, где я стоял, не удалось. Хэнк подался вперёд и посветил фонариком.
— Майлз Харрисон, Рэнс, — сказал он. — И Ральф Бонни. Оба мертвы.
— Как он убил их?
— Ударил чем-нибудь по голове. Тяжёлым. Похоже, по нескольку раз. Тут море крови.
— Оружие там?
— Похоже на него. Там револьвер — старенький — с кровью на рукояти. Никелированный «Айвер-Джонсон», проржавевший, где отслоилось покрытие. Думаю, тридцать восьмой калибр.
— Деньги там? Платёжная ведомость?
— Под Майлзом лежит что-то вроде портфеля. — Хэнк повернулся. Его лицо побледнело, как звёздный свет. — Мне надо… э-э… передвинуть его, Рэнс?
Кейтс задумался.
— Пожалуй, нет. Пожалуй, лучше сперва сделать снимок. Вот что, Хэнк, иди наверх и возьми камеру и вспышку. И пока будешь там, позвони доктору Хейлу, пусть идёт сюда. И… ты уверен, что они оба мертвы?
— Клянусь Богом, Рэнс. У них размозжены головы. Дорберга тоже позвать?
Дорберг — местный гробовщик, и он берётся за всё, что офис шерифа ему предложит; он зять Кейтса, и это тут может играть роль.
— Конечно, передай ему, пусть подгонит фургон, — сказал Кейтс. — Но торопиться ему незачем; нам надо, чтобы коронер осмотрел тела, прежде чем мы их сдвинем. А сперва нужно их отщёлкать.
Хэнк подошёл к двери суда и снова повернулся.
— М-м… Рэнс, как насчёт того, чтобы позвонить жене Майлза и на фабрику Бонни?
Я снова сел на бордюр. Мне ещё сильнее хотелось выпить, а бутылка была в руке. Но в тот момент глотать из неё казалось неверным.
«Жена Майлза, — подумал я, — и фабрика Бонни. Какая чертовская разница».
Но ведь Бонни развёлся в тот самый день; у него нет детей, нет, насколько я знал, никаких родственников — по крайней мере, в Кармел-Сити. Но ведь и у меня их нет. Если бы убили меня, кого бы об этом известили? «Гудок Кармел-Сити» и, возможно, Карла Тренхольма, если бы тот, кто извещал, знал, что Тренхольм — мой лучший друг. Да, быть может и к лучшему, что я не женился. Я подумал про развод Бонни и про стоявшие за ним факты, о которых Карл — через Смайли — рассказал мне. И про то, как себя будет чувствовать этой ночью жена Майлза Харрисона, узнав новость. Но тут была разница; я не знал, хорошо или плохо, что никто не испытает таких чувств по поводу моей внезапной смерти.
И всё же я чувствовал себя чертовски одиноким. Что ж, сейчас они меня арестуют, а значит, я смогу вызвать Карла как своего адвоката. Меня ждут жуткие проблемы, но из всех людей на свете Карл поверит мне — и поверит, что я в своём уме.
Кейтс размышлял.
— Пока нет, — сказал он, — не звони ни туда, ни туда, Хэнк. Особенно Милли; она ещё бросится сюда и примчится, пока мы не отвезли трупы Дорбергу. А на фабрику лучше звонить, когда мы сможем сказать им, где платёжная ведомость. Возможно, Стэгер спрятал её ещё где-нибудь, и сегодня мы её не найдём.
— Верно, — сказал Хэнк. — Насчёт Милли. Не стоит, чтобы она видела Майлза — вот так вот. Ладно, тогда звоню Хейлу с Дорбергом и возвращаюсь с камерой.
— Хватит болтать. Иди.
Хэнк зашёл в здание суда.
Это было бесполезно, но я должен был это сказать. И я сказал:
— Послушайте, Кейтс, я этого не делал. Я не убивал их.
А Кейтс сказал: