Зоя. Том первый (СИ)
Догнал. Схватил за рукав.
Анна дрожала от страха.
– Я не причиню вам зла, разве вы не помните меня. Я Макар Кирьянов. Ваш сын как-то привёл меня к вам домой, а ваш муж вылечил от простуды. Неужели не помните? Я прошу прощения, что был тогда в таком неопрятном виде. Помню, вы были мне не рады.
Анна начала припоминать это. Юноша наконец-то отпустил её руку.
– Кирьянов? – удивилась Анна. – У тебя есть сестра?
– Да, Зоя.
Анну как-то залихорадило, она произнесла:
– Что случилось? Что-то с Зоей?
– Не-е-т, с ней, надеюсь, всё хорошо. Мне с Янеком нужно встретиться, – ответил Макар.
– За мной, скорее всего, следят, – сказала Анна оглядываясь. – Я не возьму записку.
– Прошу вас, это очень важно. Понимаете, никто не знает, что я здесь. Завтра меня тут уже не будет. Давайте что-нибудь придумаем, я незаметно передам вам записку на входе вон в ту харчевню. Вы сделаете вид, что объясняете мне дорогу.
Анна покачала головой:
– Нет, мне хватает допросов и обысков.
– Ну, тогда я приду к вам домой, – возмутился Макар.
– Прекрасно, – сказала пани Анна, – там тебя и поймают. Давай свою записку и уходи.
Макар сунул письмо в карман её пальто. А в это время мать Янека показывала рукой в сторону харчевни.
Вся эта ситуация казалась женщине опасной. Ведь две минуты назад она убегала от юноши и это тоже могли заметить те, кто, возможно, следил за ней.
Макар исчез так же быстро, как и появился. Анна не стала возвращаться домой, а поспешила по своим делам. Она нащупала в кармане письмо. Любопытство обжигало её больше, чем ледяной ветер, но она выдержала и после вызова санитарной службы, пошла домой.
Когда она сказала Янеку, что ему передал письмо некий Макар, тот насторожился:
– Вы уверены, мама? Это был Макар?
Анна пожала плечами:
– Вроде бы да, я видела только глаза. Вообще, мне кажется странным, что этой семьи слишком много в нашей жизни. Может быть, они следят за нами? Сначала ты подобрал этого юношу и притащил его домой, потом влюбился в его сестру, – Анна начала повышать голос.
Янек оторопел от резкой смены настроения матери и не успел даже ничего ответить, как та закричала громко:
– Что происходит, Янек? Объясни мне, какого чёрта я не в Варшаве, а здесь? Это сон? Скажи, Янек, сон?
Анна зарыдала, схватила сына за плечи, начала его трясти:
– Говори, зачем ты связался с этими людьми? Нам теперь покоя не будет нигде. А как твоя обожаемая Зоя втирается в доверие! Песни любовные поёт! Опомнись, Янек! Они все заодно. Вот посмотришь, завтра опять придут с обыском, возьмут тебя с поличным. А это письмо будет уликой. Ну, уж нет! Я не позволю себя погубить.
Анна вытащила письмо из кармана и стала рвать его на мелкие кусочки.
– Я уничтожу его, – кричала она, – никто не докажет. Пусть перероют тут всё, пусть даже меня разденут, ничего не найдут. Собирайся, мы уезжаем в Польшу!
– Верните письмо, – закричал Янек.
Выхватил его у матери, присел на корточки и начал собирать разорванные кусочки.
Анна отступила. Замолкала.
– Я сам его уничтожу, как только прочту, – выпалил Янек.
Он сел за стол и начал собирать письмо.
Анна продолжала стоять. А потом подошла, положила сыну на плечи свои руки и произнесла тихо:
– Прости, сынок, я просто устала.
Отвернулась и пошла в свою комнату.
Янек дрожащими руками присоединил последний кусочек и начал читать:
«Здравствуй, мой польский друг. Развела нас с тобой судьба. Буду краток. Тайга предала меня. Я долго думал, для чего она это сделала, а потом понял. Она устранила в первую очередь меня как председателя, а потом как влюблённого в неё.
Угораздило меня влюбиться в эту мадам. Но предательство – это не любовь. Жаль, я промахнулся. Не знаю, как тут у вас дела, но у меня прекрасно. Надеюсь, ты меня не сдашь. Береги мою Зою. Сделай всё, чтобы она не вышла замуж по воле отца.
Я умоляю тебя, если ты любишь её, как и до моего отъезда, начинай действовать сейчас. Отец выбрал ей в мужья Николая. Да, того самого, таёжного. Не обессудь за новости. Я должен был тебя предупредить. Зое ничего не говори. Для неё я погиб, это воля моего отца, не имею права ослушаться. Ты в ответе за мою сестру, прощай. Бог даст, свидимся. Письмо сожги! М.К!»
Янек жадно вчитывался в каждое слово, как будто за словом есть ещё несколько тайных.
А оттого, что Николай может стать мужем Зои, его бросило в дрожь. Он несколько раз прочитал именно эту часть письма. Сразу вспомнил излишнюю распущенность Таисии и всё повторяющего за ней Николая. Стало страшно.
Он сжал кулаки, мысленно представил, как Николая венчают с Зоей, замотал сильно головой. А потом ударил по столу. Кусочки письма запрыгали по столешнице, дальше и дальше друг от друга, словно захотели разбежаться, не давая понять смысл написанного. Янек стукнул ещё раз и ещё, со стола упал графин с водой, не разбился, покатился, разливая воду.
Из комнаты выбежала Анна. Сын продолжал колотить по столу.
– Янек, – произнесла она. – Что в том письме? Мне упаковывать вещи?
Сын обезумевшими глазами посмотрел на мать, потом на стол. Начал быстро собирать кусочки письма, скомкал их, сунул в карман и пошёл в свою комнату, ничего не ответив матери.
Он забыл закрыть за собой дверь, и ему стало слышно, как Анна запела. Голос её то нарастал, то затихал. Мать пела любимую песню отца. Янек закрыл глаза и начал успокаиваться. В голову вернулась ясность.
Вспомнил, как Лоран Волков говорил, что есть свидетель – девушка, и она под охраной. Сомнений у Янека и тогда не было, что это Таисия, но он подумал, что Илья напал на неё, а оказалось, Макар. Вопросов теперь было огромное количество: «Почему Макар скрывается от семьи? Как и куда убежать с Зоей? Как не бросить при этом мать? Как вообще начать жить нормальной жизнью, не боясь выйти на улицу? Как? Как?»
От напряжения разболелась голова. Янек нащупал в кармане скомканные кусочки, вышел из комнаты. Мать намывала пол.
– Успокоился? – спросила она ласково.
Янек даже вздрогнул от её голоса.
– Сынок, – продолжила Анна. – Нам нужно уехать. Давай собираться, хотя можно вообще ничего не брать. Всё купим в Варшаве. Давай прямо сейчас. Вот только полы домою.
Пани Анна медленно водила шваброй по полу. У неё был такой отрешённый взгляд, и Янек подумал, что мать сошла с ума.
– Я никуда не поеду, – сказал он матери. Подошёл к столу, выложил из кармана в блюдце комочки письма и поджёг их.
– Ты же понимаешь, что нас арестуют? – спокойно ответила мать.
– Я не брошу Зою. Останусь тут. Ничего Лоран не докажет. Одной полицейской шавки недостаточно для того, чтобы всех нас поймать. Всё наладится, маменька.
– Ну хорошо, остаёмся, – прошептала Анна, поставила швабру в угол и опять ушла в свою комнату.
Янеку стало не по себе от такого непонятного состояния матери. Он стал бояться, что опять начнётся истерика, и решил заварить успокоительные травы.
Когда он принёс матери чай, она сидела на кровати и смотрела в одну точку. Янек протянул кружку. Она выпила всё. Посмотрела внимательно на сына и произнесла:
– Знаешь, сынок, а я ведь тоже не хочу в Польшу. Я хочу к нему, понимаешь? Он забрал с собой часть моего сердца. Дышу без него через раз. Вдох тут, выдох тут, а следующий вдох и выдох уже рядом с ним. Он же вернётся, да, Янек? Вернётся же ко мне? Он же ни в чём не виноват.
Анна усмехнулась. Потом продолжила:
– Герман не виноват, ты виноват, Янек. Из-за тебя я лишилась своей любви. Он из-за тебя меня бросил. Выбрал вместо меня спасение тебя. Не слишком ли большая жертва, а? – Анна уставилась на сына таким ненавидящим взглядом, что тот пошатнулся. – Почему я отвечаю сейчас за твои ошибки? Ты же взрослый, жил отдельно от нас. Зачем я влезла со своей материнской любовью?
– Что вы хотите, маменька? – спросил Янек. – Я могу пойти завтра к следователю и признаться во всём. Но моё признание не вернёт Германа.