Насилие истиной

Взгляд детектива выражал неприкрытое сомнение.
— А откуда ты узнал?
— Остались черновики Рахманиной. Признаюсь, сумбурные… Но не настолько, чтобы не догадаться, о ком идет речь.
— Ты можешь говорить яснее?
— Пожалуйста! Из черновиков я понял, что у тебя были любовные связи с женщинами, не исключено, что и с Жаклин.
— И что ты хочешь сделать с этими черновиками?
— Разобраться!
— А потом?
— Сжечь!
— Благородно! — с усмешкой бросила Марианна и, заведя руки за голову, проговорила по слогам: — Чертова кукла Жаклин!
Опять влетел юноша в апельсиновой рубашке.
— Иду! — Горсткова сделала шаг и повернулась к Мелентьеву. — А ты?
— Если не возражаешь!
— Напротив! Я хочу узнать, что еще ты обнаружил в грязных черновиках этой невероятной стервы.
Принеся извинения друзьям за долгое отсутствие, приняв изъявления восторга и сотню поцелуев, Марианна подошла к Мелентьеву.
— Два коктейля, — обратилась она к официанту. — Ну и?.. — это уже относилось к Кириллу.
— Ты хочешь узнать, что поведала о тебе Жаклин?
— Естественно! Раз уж это не кануло в Лету.
— Она поведала достаточно, чтобы подозревать тебя в убийстве.
— Ты серьезно? — Марианна задумалась. — Нет, неужели ты полагаешь, что я бы стала пачкать руки об эту мразь? Если ты так считаешь, значит, она выдумала какую-то гнусность!
— Я бы так не сказал.
— Ну и все-таки, что же там эта ведьма насочиняла? — не отставала Горсткова от детектива.
Не мог же Кирилл ей ответить, что не располагает никакими конкретными данными, поэтому он с многозначительной неопределенностью покачал головой:
— Ну, скажем, она писала о вашей близости в духе Сафо…
— Так и знала, что соврет! — воскликнула Марианна. — Никогда не было у меня с этой стервой никаких, не то что любовных, отношений. Она просто ненавидела меня до умопомрачения. Однажды во время празднования Нового года на даче у крупного чиновника собралось пестрое общество из представителей богемы и партократии. Надумали устроить маскарад. Все веселились, бегали, прыгали, как заведенные, и вдруг чья-то рука плотно обхватила мою талию, и чьи-то губы буквально впились в мои. Я, естественно, решила, что это какой-то мужчина и слегка оттолкнула его. Он снял маску, и я узнала Симу, как ее все называли, ведавшую в то время эстрадой. Ходили слухи, что она балуется девочками, но никто всерьез им не доверял. И этот поцелуй увидела Жаклин. Хихикнула и растворилась в дожде конфетти.
Прошло, наверное, месяца три. Готовился большой концерт, один из тех, после которых можно стать почти знаменитым. Время было застойное. На телевидение не проберешься, в список участников престижных концертов не попадешь. Мне, как мог, помогал Алекс, но в его ведении были театры. Эстрада принадлежала другим, в том числе и Симе. И вот я получила приглашение поехать отдохнуть на неделю в один из партийных пансионатов под Москвой. Приехала и поняла, кто меня пригласил. Сима. Она недвусмысленно намекнула: хочешь участвовать в правительственных концертах, выступать на телевидении, в том числе на престижном «Голубом огоньке» — поиграй со мной! Я была молода, мне хотелось успеха, славы… — она задумалась.
— А теперь? — не удержался от каверзного вопроса Кирилл.
Марианна иронично посмотрела на него.
— И теперь! Я не скрываю, что мне нравится, когда Москва сверкает афишами с моей улыбкой. Мне нравится, когда Тверскую украшают растяжки, на которых огромными буквами написано: «Марианна Горсткова». Мне нравится моя слава! Так вот, — вздохнула она после паузы. — Тогда подумала: «А не все равно? Ну, со старым, толстым мужиком или с теткой? Закрыть глаза, вытерпеть, а иначе не дадут петь, загонят в клубную самодеятельность…» А Сима вроде и не уговаривала, просто рассуждала сама с собой о предстоящем концерте, о новых эстрадных программах на телевидении и давала понять, что раз уж я попалась в ее поле зрения, то выход у меня один. Заговорила, затянула в спальню, стянула с меня свитер… Удивительно, но даже противно не было, я была ошарашена… И тут — как эта стерва сумела войти в номер, до сих пор не пойму — в двери появляется Жаклин: «О! — и сладко так смутилась. — Симочка, я не знала, что ты не одна». Сима, красная от возбуждения, бросила: «Чего тебе?» А та верещит: «Ничего срочного, потом зайду!» и, послав мне улыбку, скрылась. Вот и все! А близости в духе Сафо не было! Не успела выйти Жаклин, как раздался густой бас: «Серафима! Ты здесь?» Сима выругалась: «Какого черта? Если дверь не на замке, то каждый может заходить!» Но, выглянув в гостиную, защебетала: «Иван Сергеевич! Проходите! Рада вас видеть!» «Зайди к… — он назвал фамилию какого-то важного чиновника, — он срочную телефонограмму получил. Чувствую, закончился наш отдых!» Сима вылетела из номера, а Иван Сергеевич задержался, налил стопку водки, и тут я, потянувшись за свитером, уронила стул. Со стопкой водки в руке он заглянул в спальню. Увидел меня. Оглядел. Вероятно, вспомнил. Протянул: «А!» Рассмеялся. «Ну, удружил я Серафиме! — и обратился ко мне: — Послушай, как тебя?» — Марианна! — подсказала я. — «Да, точно, вспомнил! А ты молодец! Так послушай, Мариночка, пошли-ка лучше со мной! Что тебе с Симкой! Ведь никакого удовольствия! Или ты?..» В мгновение ока я натянула свитер. «Ну и отлично! А Симку не бойся, со мной она тебя не достанет!» Мы ушли. И действительно, Сима меня не достала. Она, как мне говорили, вычеркивала мою фамилию из всех списков на концерты, а Иван Сергеевич вписывал. Я ему по сей день благодарна. Он мне очень помог. Знаешь, одного таланта недостаточно, чтобы стать популярным певцом, нужна удача! Моя удача многогранна: одна грань — Алекс, другая — Иван Сергеевич, третья… ну, это уже не важно! — улыбнулась она. — А того, о чем ты прочел в черновиках, не было, не случилось! Вот почему меня не особенно волновали публичные откровения Жаклин. Противно! Грязно! Но не убивать же за это! Не веришь? — поймала она взгляд детектива.
 
— Конечно, нет! Я не могу верить, я должен знать!
— Ну и как же ты узнаешь?
— Это уже ноу-хау моей профессии!
— Тогда желаю удачи, обаятельный сыщик!
* * *
«Не было… не случилось! — размышлял Кирилл, вернувшись домой. — Ясно, что у Жаклин было что рассказать о каждом своем персонаже. Вероятно, сложись ее жизнь иначе, она бы не взялась за перо. Накопилась обида на вся и всех. Она пыталась до последнего противостоять ей. Обращалась за помощью — отказали все, кроме Светланы. Интересно, есть ли в черновиках строки, относящиеся к благодетельнице? — Мелентьев в который раз принялся вчитываться в довольно общие для постороннего и очень личные для посвященного фразы. — «Отравленная кровь!» — Ну, это прямо на телесериал тянет — не удержался от восклицания Кирилл. — Что еще за отравленная кровь? А эта фразочка: «Обезьянка. Забавная и жалкая». Попробуй расшифруй! Но сделать это необходимо, нужно разобраться, что конкретно о каждом собиралась написать Жаклин. Нужно узнать причины, по которым персонажи неудачливой мемуаристки хотели убить ее. И один из них осуществил общее чаяние. Что ж, две причины я выяснил, осталось совсем немного… Самое лучшее алиби — у Валерии Бахаревой. Она была в узком кругу приглашенных на день рождения и не могла незаметно исчезнуть на несколько часов. Но, с другой стороны, мои фигуранты — люди обеспеченные, вполне могли нанять киллера. Только вряд ли бы киллер стал пользоваться пистолетом Валуевой… Да и вообще, в этом убийстве не чувствуется почерк профессионала… «Она знает, что такое тюрьма…» — перечитал фразу из черновика детектив. — А Валерия Бахарева одно время занималась тюремной тематикой. Даже написала книгу. Нужно ее найти и прочесть! Да-а-а… — протянул Кирилл. — Фигура Бахаревой привлекает. Ведь Жаклин была убита как раз накануне выхода второй главы, посвященной Валерии. Следовательно, Рахманина не успела еще отправить материал в редакцию. — Кирилл разыскал эту «подпольную» редакцию. Молодые ребята, не брезгающие ничем во имя цели. А цель у них — собрать достаточно денег, чтобы выпускать дорогой престижный журнал. Рахманина не давала им больше одной главы. Напишет, принесет в установленный срок — и скроется. Вот кто искренне скорбел о безвременной кончине мемуаристки! — Кирилл потянулся. Первые солнечные лучи осторожно заглядывали в окно. Мелентьев лег на диван. — Не забыть зайти на студию! Должна приехать Вера Коновалова. Хорошая фамилия для женщины… сильная…» — уже засыпая, усмехнулся он.