Насилие истиной
— Да как ты не поймешь?! — размахивая руками перед лицом жены, сипло кричал Гарри. — Отец же хотел войти в историю театра!.. Он должен быть незапятнанным!..
— И на солнце есть пятна. Оно от этого еще ярче светит!
— Лера, не доканывай меня своими идиотскими высказываниями!
— Игорь Петрович! — обратился к Бахареву вошедший врач.
— Что?! Доктор! — подлетел тот к нему.
— Пока опасности нет! Самое главное, ничем, абсолютно ничем не волновать Петра Арсентьевича. Только положительные эмоции, да и то в умеренных количествах.
— Да, да, конечно!..
— Сестра останется дежурить на ночь. При необходимости она немедленно меня вызовет.
— Спасибо! — сказал Гарри, пожимая руку врачу.
Тот внимательно взглянул на него.
— И вам не стоит так огорчаться!.. Принимайте вот это лекарство!
Он сел и выписал рецепт.
— Одна таблетка на ночь, и будете спокойно спать.
Проводив врача, Лера заглянула в комнату свекра. Он, казалось, дремал. В кресле рядом с кроватью сидела медсестра.
Гаррик лежал на диване в гостиной, держась за голову.
— Послушай, нужно успокоиться и попробовать спасти положение! — начала Лера.
— Да как же ты его спасешь, если она уже успела написать про Степку Райкова!.. Сука!.. Просто сука!.. Обвинить отца, что он сдал Степку КГБ!..
— Я напишу опровержение! Мне поверят! У меня репутация!..
Гаррик уткнулся ей в плечо.
— Ты лучше прикинь, что это стерва еще может выдать относительно нас?..
— Не знаю!..
От неожиданного телефонного звонка Гарри вздрогнул и обречено посмотрел на жену: «Что на этот раз?!»
— Алло!.. Валентин?.. — Бахарев стал белее снега. — Ты прочел эту гнусность и поверил?.. — попытался начать оборону наступлением Гарри. — Да она просто взбесилась!.. Нет! Отца сейчас видеть нельзя. Да, болен!.. Зачем?.. Ну, если меня… тогда, конечно!.. — трубка выпала из его руки.
— Что? Что ему нужно?!
— Видеть меня! Хотел отца… — Гаррик подскочил. — Ну что, что я ему скажу?!
— Правду! Скажи, что ничего не знаешь!.. А еще лучше, возмутись, что он, старинный друг Петра Бахарева, поверил низкой клевете озлобленной твари!..
Гарри несколько секунд сосредоточенно помолчал, затем глубоко вздохнул и сказал:
— Да, именно так! Возмущение!.. В конце концов, кто должен поддержать в трудную минуту — друзья!
— Что-то никого из них не видно! — вздохнула Лера.
— Это Райков! — услышав стрекот домофона, пробормотал Гаррик и пошел встречать нежеланного гостя.
Валентин вошел в гостиную, поздоровался с Лерой.
— Просто не могу представить, что ты поверил этому навету! — возмущался Гарри. — Этой клевете!.. Неужели ты не знаешь Жаклин?.. У нее же нет ничего святого!.. Ей были нужны деньги, и она решила заработать их, сочинив гнусности про нас, про тех, кто на виду, кто интересен широкой публике. Она никого не обойдет стороной. Может, и про тебя что-нибудь придумает.
— Я могу видеть отца? — не вникая во взволнованный монолог Гарри, спросил Валентин.
— Нет!.. Он болен!..
— Давно? — пронзительно взглянув на него, спросил Райков.
— Около месяца!..
— Значит, прочел журнал и заболел?!..
— От возмущения!.. — вступила в разговор Лера. — Старика задела за живое черная неблагодарность. Он же открыл ей дорогу в большое искусство. И не его вина, что Жаклин не смогла удержаться. А теперь обозлилась на всех, кто чего-то достиг в жизни, и строчит свои грязные страницы!..
— Ты мне вот что скажи! — подошел ближе к Бахареву Райков. — Это правда?
— Что правда? — не понял Гарри. — То, что написала Жаклин или то, что сказала Лера?
— То, что написала Жаклин!
— Да я тебе сто раз уже повторил: ложь!..
— Вы столько лет дружили! И вместо того, чтобы поддержать Петра Арсентьевича, пришли узнать, правда ли, что он совершил бесчестный поступок! Вы, кто знает его лучше других, если вы сомневаетесь в его порядочности, что скажут остальные?! — не смогла сдержать возмущения Лера.
Валентин тряхнул головой.
— Мне больше всех хочется верить в порядочность Петра! Но я встречался с Жаклин… Она поклялась, что все написанное — правда!
— Хорошо, а если я поклянусь тебе, что все написанное — неправда? — взорвался Гарри. — Кому ты поверишь?
Валентин не ответил.
— Проводи! — бросил он ему.
Уже уходя, Валентин остановился у приоткрытой двери комнаты Петра Арсентьевича. Гаррик было попытался помешать войти, но тот отстранил его властным движением руки. С минуту он смотрел на неузнаваемо изменившегося Бахарева, потом повернул к двери. Задержавшись, сказал:
— Так убить может только правда. Значит, Петра Бахарева больше нет! Живой труп…
— Да как ты можешь!.. — возмутился Гарри.
Райков открыл дверь и вышел.
— Еще Шекспир писал: «Напраслина страшнее обличенья!..» — выкрикнул ему вслед Гарри.
— Может, и страшнее, но она не убивает!.. — спускаясь по лестнице, отозвался Валентин.
* * *Лера глубоко задумалась, облокотясь о старинный буфет красного дерева. Потом она открыла дверцу, достала бутылку водки, налила полную рюмку и залпом выпила.
«Что-то нужно делать!.. Эта мерзавка не остановится!..»
Валерия зашла в спальню, взяла сотовый и набрала номер самой близкой подруги.
— Привет, Илона, это я! Читала про Степку Райкова?
— Читала!..
— Что скажешь?
— Стерва она, что еще?
— Думаешь что-нибудь предпринять? Она ведь и до нас с тобой доберется!
— А чего мне бояться?.. У меня тайн нет!
— И все-таки, если напишет, будет неприятно. Как знать, что ей взбредет в голову предать гласности? За двадцать лет между нами много чего было!
— А что ты предлагаешь?
— Предлагаю всем нам, кто был в близких отношениях с Жаклин, собраться и попытаться как-то образумить эту стерву.
— Кого ты подразумеваешь под «нами»?
— Мы с Гарриком, ты с Эдуардом, Марианна…
— Ой, вот кого перевариваю с трудом!..
— А кто ее вообще переваривает! — согласилась с подругой Лера. — Потом, наверное, Никита Напольский и, конечно же, Валуевы, Алекс и эта его королева из провинции, Алла.
— А где мы разыщем Жаклин? Она, вроде того, скрывается.
— Жаклин на даче Светки Ферри. Удружила швейцарская миллионерша. На дачу, где еще витает дух Серебряного века, пустить эту шлюху!..
— Вот она нашей миллионерше и отплатит за доброту и ласку. Черкнет пару строчек — и светлый образ последней заметно потускнеет.
— Слушай, Илона, как тебе смерть Олега Ветрова?! Это же просто ужас!.. На глазах у всех!.. И не смогли спасти!
Илона тяжело вздохнула:
— Я до сих пор места себе не могу найти. Ведь вот только смотрели его в роли Моцарта. Неделю была под впечатлением. Тонкий профиль, неподражаемая манера говорить… Да, актер с большим потенциалом!.. И как все это могло случиться? Ведь питоны в принципе безобидны. Вон, на Арбате с ними даже фотографируются!..
— Нелепая случайность. На площадке оказались дети актеров. Двое мальчишек лет по десяти. И один из них, по-видимому, когда Олег положил себе на плечи питона, запустил в змею самодельную стрелу с острым наконечником. Питон от боли скрутился и сломал бедному Олегу шейные позвонки.
— Вот, а когда говорят, что посторонним не место на съемочной площадке, никто не слушает. И что же теперь будет с этими мальчишками?
— Да ничего!.. Они плачут и уверяют, что не пускали стрелу в питона. Но тогда кто?.. Взрослый человек не будет же этим заниматься. Они это сделали, ясно! Но что с них возьмешь?..
— А вы-то как?
— Ничего хорошего. Отец еле живой. Валентин Райков приходил. Столько лет дружили, и он поверил этой наветчице!.. Никто из друзей словом не поддержал старика. Только вы с Эдиком да Алекс Валуев. Он пришел к отцу и сказал, чтобы тот не обращал внимания на выкрутасы Жаклин. Я, говорит, ее слишком хорошо знаю, чтобы верить.
— Ну, Алекс, как всегда, на высоте. Джентльмен. И как его угораздило жениться на этой провинциалке, не понимаю. Уж лучше бы на Марианне.