Дети за куполом (СИ)

Развернулся и побрёл вслед за товарищами, ощущая одновременно тяжесть в душе и опустошение.
  
Глава 26. Проведённая граница
 
Марк сам уже не помнил, что они думали, какие догадки строили, когда война только началась. Но одно знал точно: никто тогда не представлял, как надолго она затянется.
Сто пятьдесят дней. Тридцать пятидневий. И вот уже наступил день летней аттестации, а новости из внешнего мира всё ещё не внушают особого оптимизма; то в одной, то в другой стране вспыхивают стихийные восстания; блокаторы и обнаружители берутся словно из неоткуда, хотя все заводы по их производству нашли и закрыли; в Мендре всё чаще видят свободно передвигающихся по улицам монахов; в небольших городках страх наводят одиночки-сарбаниды…
Марк потряс головой.
— Атр Маркий!
Он положил книжку обложкой вниз на скамью — чёрт, зря он её вообще сюда принёс — и поднялся на зов экзаменатора. Сухощавая пожилая аргента окинула его придирчивым взглядом. Марк ответил сонным.
Какие глупости, проверять практические навыки из учебной программы у студентов, уже неоднократно побывавших в сражениях!
— Защищайся.
Самый простой удар — самый простой барьер. Косой удар — косой барьер. Удар вскользь — мягкое перенаправляющее поле.
— Ты забыл, как следует отбивать такие атаки, или решил проявить инициативу?
— Решил проявить, — вздохнул Марк.
— С какой целью?
— В настоящем бою, если нет необходимости экономить силы, лучше использовать мягкий барьер. Жёсткий вызовет отдачу и либо потребует опоры, либо даст риск потерять равновесие.
— А если есть необходимость экономить силы?
— Так сейчас же её нет, — озадаченно произнёс Марк.
— Так сейчас мы и не в настоящем бою, — отрезала экзаменатор. — Будь добр, атр, продемонстрируй мне своё знание программы, а не инициативность. Этой графы в аттестации нет. Понятно изъясняюсь?
— Вполне.
— Атакуй.
Карина улыбнулась ему со скамейки, как только он со свирепым лицом отвернулся от аргенты. С того злополучного дня прошло почти три пятидневья, а она до сих пор не восстановилась. И Марк ничего не мог с собой поделать — при каждом взгляде на эти похудевшие руки, обведённые тёмными кругами глаза и желтоватую кожу вспоминал полные отчаяния минуты, когда наставница лежала без сознания и без нити присутствия у него на руках.
Она, конечно, уже сцапала его книжку. Марк ещё раз обругал себя — принёс во двор машинально, читая на ходу. А ведь Ортей велел: никому…
— Можешь не рассказывать, — отмахнулась она, не дав ему рта раскрыть. — Аттестации всегда такие… оторванные от реальности. И у нас так было. Только не с чем было сравнивать.
Марк хмыкнул, уселся рядом и протянул руку за своей книжкой.
— Орт дал? — ровным голосом поинтересовалась она.
Марк кивнул. Ещё раз глянул на обложку, где красовалась надпись «Перекрёстные точки: спасители или разрушители»; спрятал от греха подальше за пазуху.
— Сказал прочесть очень внимательно, — проворчал недовольно. — Типа ценная информация…
— А сам что думаешь?
Марк фыркнул:
— Абсурд.
— Почему? — не унималась наставница.
— Ну, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Сама идея… Люди, которые рождаются раз в несколько сотен лет, чтобы разруливать проблемы мира. Вселенная, которая протягивает сквозь них основные нити мироздания… Вселенная что — живое существо? Да даже если так, — он пожал плечами, заметив, как уголок её рта снова дёрнулся, — что за глупости — выбирать кого-то одного и давать ему в руки такую силу? А если он облажается? Почему не сделать сразу нескольких перекрёстков; почему не контролировать их, не направлять, вместо того чтобы предоставлять им полную свободу? В общем, или я туповат для этого, или…
Он умолк и осторожно покосился на наставницу. Ей явно было что сказать, но она медлила.
— Там так написано? — спросила она наконец. — Про силу и полную свободу перекрёстков? — Марк неуверенно кивнул. — Неверно написано. Человек-перекрёсток не может пользоваться своей силой, Марк. Он — инструмент. Но им могут воспользоваться другие — личности, достаточно сильные, чтобы управлять протянутыми через него нитями. А сам он не решает и не меняет ничего.
 
Она замолчала, наблюдая за сдающей свою аттестацию Камайлой. Судя по рассерженному лицу атры, у той были ровно такие же проблемы, что и у Марка до неё.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросил Марк. — От Орта? Или от мендийцев?
— Отовсюду понемножку, — фыркнула Карина. — Ай, забудь. Всё ерунда.
— Ага, — Марк с облегчением выдохнул, откинулся на спинку скамьи, засунув руки в карманы, нащупал в одном из них шнурок и только сейчас вспомнил. — Слушай… Я вот подумал… Может, возьмёшь?
— Долго думал, — Карина без удивления и заминки приняла протянутый ей продолговатый камень на шнурке, чёрный и полупрозрачный. — Спасибо. Так будет намного проще.
Марк кивнул, чувствуя, что решимости задать второй вопрос не хватает. Тем более что Камайла уже закончила отбиваться от экзаменаторши и с выражением лёгкого недоумения на лице шагала к ним.
— Сдала, — сообщила она, приблизившись, и добавила вполголоса: — Это было… странно. Слушайте, а Орта же нет дома?
— До вечера не будет, — сообщила Карина. — Зачем он тебе?
— Нет, он мне не нужен. Наоборот, — Камайла заинтересованно покосилась на Карину, как раз накидывающую на шею шнурок. — А мы можем с вами втроём где-нибудь встретиться, пока его нет? Хочу кое-что рассказать…
— Давай, — отозвалась Карина. — Через полчаса в нашей комнате?
— Хорошо, — нервно улыбнулась Камайла и убежала — как-то уж слишком поспешно.
— Чего это она? — озадаченно поглядел вслед её Марк.
— Не знаю, — довольно равнодушно отозвалась рубра. — Идём. Полчаса на обед.
Она встала со скамьи, легонько дотронувшись пальцами до его плеча. По телу вполне предсказуемо пробежала волна жара. Марк вздохнул, поднялся и зашагал следом, понимая, что второй вопрос, похоже, не решится задать никогда.
***
Камайла закончила говорить и с ожиданием воззрилась на них.
— Ты с ума сошла, — объявил Марк.
— Н-да, рискованно, — пробормотала Карина. — Но идея интересная.
— Обрывать нить присутствия — это не интересно, — рассердился Марк. — Ты уже забыла, как три пятидневья назад после этого чуть не померла, Рина?
— Я тебе ещё раз повторяю, — скрипнула та зубами, — я её не обрывала!
— Не ссорьтесь, — торопливо попросила Камайла. — Я совсем про другое! Про то, чтобы оборвать только часть нити — только ту, что отвечает за магию…
— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — Марк чувствовал, что теряет остатки терпения. — Как ты собираешься определить, какую именно часть и каким образом рвать? Как ты собираешься её потом восстанавливать?
— Я… — глаза атры округлились от испуга, но она глубоко вдохнула и храбро продолжила: — Я знаю как. Я нащупала.
— Нащупала? — ужаснулся Марк. — Майла, ты что… Пробовала — одна, без подстраховки?
— Не пробовала ещё, — замотала головой та. — Я хочу, чтобы вы меня подстраховали. Поэтому и рассказываю…
— Тогда как тебе удалось «нащупать»? — Карина подалась вперёд, вглядываясь в лицо младшей. Марк знал этот взгляд: его самого от такого мурашками прошибало.
— Я… видела. Во сне, — несчастным тоном закончила Камайла, отводя глаза.
— Во сне? — с облегчением понял Марк. — Так тебе просто приснилось, как это делает твоя твила?
Девушка угрюмо кивнула. Марк переглянулся с наставницей. Камайла не заикалась о своих способностях с того самого разговора, когда Ортей объяснил ей, что это такое. На неоднократных тренировках, пока она училась у Карины перемещать сознание, они втроём обсуждали многое — но не касались этой темы.
— А зачем она это делала? — поинтересовалась Карина вкрадчивым тоном, безумно напоминая Ортея.
— Она… — Камайла окончательно растерялась. — Можно я не буду объяснять? Она вообще очень странная. Я не понимаю почти ничего из того, что она делает… Но в этот раз она как будто нарочно мне показала, чтобы я поняла, запомнила и сама сделала. Давайте я просто попробую, а? Проследите же, чтобы ничего не случилось?