Звездная каторга: Ария Гильденстерна (СИ)

— А вы сами хотели бы остаться? — вопросом на вопрос ответил Амос.
— Нет, — откровенно признался Кай.
Как ни отвратителен и труден для выживания Новый Бабилон, как ни напрягает порой откровенное жлобство, а всё же много сил вложено в социальную адаптацию, в наработку сносной репутации, знакомств и всего такого. И ещё. Новый Бабилон — это не только плюмбумы да бандиты. Там есть организация Бенито Родригеса, которая, пусть без особой надежды, однако, стремится к чему-то более-менее светлому. По глазам видно — стремится. И, может статься, всерьёз нуждается в Кае.
Начинать на новом месте с нуля? Благодарим покорно. Тем более — странноватое место. Поведение людей на площади, как на вкус Кая, чересчур уж ритуализировано. Сможет ли он вписаться в здешние ритуалы, ещё вопрос. Например, неизвестно, что все эти люди ритуально едят в трапезной палате. Но есть подозрение: проходя мимо кухонных пристроек, пришлось наслушаться щелчков, характерных для проращивания мясных волокон согласно ксенотехнологии Оломэ.
— И вы не желаете остаться? — спросил Амос у Брандта.
Тот яростно замотал головой.
— Что ж, насильно мы никого не держим, — улыбнулся бишоп с приторной благостностью, — приходят к нам добровольно. И то не все остаются. Только верные.
— А как вы поймёте, кто верен, а кто не верен? — зачем-то спросил Кай. Нет, ну ясно зачем. С чисто познавательной целью, которая к возвращению из этого сектантского цирка прямого касательства не имела.
Благостный бишоп ответил, причём с неожиданной в его устах жёсткостью:
— Неверных отбраковывает Дух святого Зеона.
Вертевшийся на языке вопрос, как именно отбраковывает, Кай предпочёл проглотить. В иных ситуациях лучше не знать кое-каких секретов. В тех самых, когда ты ещё надеешься, что тебя отпустят.
Амос подождал от Кая вопроса, не дождался и сказал:
— Деликатность вопрошания о великих таинствах Нового Зеона делает вам честь.
На лице Брандта так и застыла пренебрежительная гримаса, соответствующая немому вопросу 'чего?', но с языка не сорвалось ни звука, в общем, к деликатности вопрошания Кая в итоге какой-то внутренней борьбы присоединился и строптивец-водитель. Ну так и к лучшему. Из Кая и самого переговорщик так себе, а если ему ещё грубо мешать...
— Правильно ли я понял, что вы нас отпустите? — а вот этот вопрос по теме. Правильный вопрос, исполненный сугубо практического интереса.
— Не исключено, — преподобный задумался.
— От чего может зависеть положительное решение?
— Во многом, — сделал ударение бишоп, — от вашей доброй воли.
Итак, Амос их с Брандтом отпустит, но хочет предварительно завербовать. Правильно ли Кай догадался?
— Не подумайте, — сказал преподобный, — что я вас сейчас вербую...
Стало быть, догадался правильно, уверился Кай. Ну, тут уж держи ухо востро...
— ...но вот какое у меня выходит затруднение. Между Новым Зеоном и Новым Бабилоном действует негласная договорённость. Честный компромисс. Люди Флореса не вмешиваются в наши дела, за это мы более не проповедуем благую весть среди его шахтёров. Не переманиваем охранников. Не смущаем умы учёных.
Вот как! Стало быть, о посёлке, вычищенном с карт, в Бабилоне всё-таки знают. Но потому и вычистили, что боятся, как бы чернорабочие, охрана и интеллектуальная элита не переметнулась оттуда в благословенную зеонскую впадину. А боятся, потому как, наверное, были случаи массового перехода. Сбегали, конечно же! И не столько к великим радостям Зеона, сколько от той скверной жизни, которая в Бабилоне достала.
— Устойчивость компромиссного решения, — продолжал Амос, — обеспечивает примерное равенство сил. Флорес не нападёт на Новый Зеон, пока знает: это выйдет ему боком. Не найдёт почти ничего, что его интересует. Потеряет неизмеримо больше.
— Мы хотели бы способствовать укреплению этого компромисса, — вставил Кай.
— Хорошо бы, — вздохнул преподобный, — на деле бывает иначе. Судя по тому, что мне донесли, ваш вездеход заехал в Новый Зеон случайно?
— Да, так и есть.
— Но эта случайность идёт вразрез с договорённостью, вот в чём соль.
 
— А можно ли, — Кай перевёл дыхание, — привести её с ней в соответствие?
— Видите ли, в чём дело, — бишоп скривился, подбирая слова, — Флорес — человек жёсткий. Не мудрено: он ведь в прошлом бандит. И таких людей, как он, более всего убеждает сила. В чём проявляется, с его точки зрения, наша сила? В жёсткости реагирования на нарушения договорённости. Если мы вас решим, к примеру, казнить — Флорес поймёт.
— Что поймёт? -пролепетал Кай.
— Что мы себя уважаем. Если же он узнает, что вы к нам прибыли, а мы вас мирно отпустили, он решит, что мы ослабели... Начнёт давить. Нашлёт на нас шпионов на вездеходах, прикажет им себя вести провокационно. Ну а дальше будет война. Мы ведь не сможем держать себя скромно — это путь к поражению. Провокаторов придётся расстреливать — хоть бы единственно для того, чтобы он не почуял слабину. Флорес тоже не из тех, кто уступает. Будет пытаться нас пугать, доведёт дело до эскалации.
— Ой, нет, — всплеснул руками Кай, — эскалация нам не нужна.
— Если Флорес узнает, что вы побывали в Зеоне, эскалации не избежать!
— А если он не узнает? -нашёлся Кай.
— Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Условие Зеона таково: весь эпизод с заездом в Новый Зеон вами забывается. И ни с кем ни полслова о том, что такое с вами случилось.
— Это всё? — спросил Кай.
— Всё, — ответил Амос.
Пока всё, понял Кай. Так будет точнее. Сам факт, что случился неучтённый заезд в недружественный посёлок — отличный повод для шантажа в будущем.
— А что вы говорили о деле по моей специальности?
— Это потом, — отмахнулся бишоп, — долгое дело, и оно пока не горит. Когда будет в самый раз, вот тогда вас найдут. Сразу же, как только.
В задаче, анонсированной преподобным, что самое важное? Важен намёк. А именно на то, что их с Брандтом и в Новом Бабилоне сразу найдут, коли что.
— Но предлагаемое дело никак не будет повёрнуто против новобабилонских властей? — Кай захотел дополнительно обезопаситься. В том числе — от возможных подозрений со стороны Брандта.
— Ни в малейшей степени, — тон бишопа был твёрд.
— Тогда я согласен, — объявил Кай. — А ты? — обернулся он к Брандту. Тот быстро закивал в знак полной поддержки достигнутого решения. — Мы согласны.
— Великий Зеон одобряет ваш выбор, — высокопарно молвил Амос. — Вас отпустят. Что до дороги на Новый Джерихон, то наш человек проводит вас до нужной развилки. Всё. Далее вас не задерживаю.
Явился заносчивый провожатый — тот самый, что назвал их насекомыми во мраке, или чем-то таким вроде. Сказал, уводя из покоев бишопа по замысловатым переходам:
— Я укажу вам путь, дорогие гости. В кабине вашего вездехода третий поместится?
— Вообще-то нет, — хмыкнул Брандт, — но мы что-нибудь придумаем.
— Постарайтесь придумать, — смиренно склонил голову провожатый, — я, конечно, могу бежать и перед вездеходом, но это сильно замедлит путь. Ваш пропущенный поворот к Кизячьему оврагу довольно-таки далеко. Да, кстати. Меня зовут Честер.
Вот и познакомились.
10
Кай и Брандт забрались в свою кабину. Пока Честер побежал распорядиться, чтобы открыли ворота, они остались как бы одни. Брандт сел за управление и, чуть не врезавшись в угол барака, обернулся к Каю:
— Прикинь, какие чудеса. У тебя такое бывало, что вдруг парализует голос, и хотел бы чего произнести, а не можешь? Нет? А к меня случилось — на приёме у этого долбаного бишопа.
— Потише, — предостерёг Кай. — Вон Честер возвращается.
— А сесть ему некуда, — хохотнул водитель. — К тебе на колени сядет. Что, Майк, никогда не катал на коленях красоток?
— Случалось. Но то красоток. Не мужиков с бластером.
Всё-таки альтернатива каевым коленям сыскалась, и Честер кое-как устроился в узком промежутке между креслами, стараясь не задевать собственными коленями рычаг тормоза, а локтями не распихивать хозяев кабины.