Martyr (СИ)

— Хорошо. Давайте поступим так…
На то, чтобы уговорить доктора отпустить уже Чонгука, ушло чуть больше десяти минут, чуть больше времени занял путь Тэ до дома, чтобы взять Чонгуку одежду на выписку, и обратно.
Спустя час Чонгук одетый в один из купленных Тэхёном тёплых костюмов сидел в своей машине на пассажирском и безразлично разглядывал парковку за окном.
Сеул, кстати говоря, пару дней назад накрыло ураганом, чёрт его знает, откуда пришёл тайфун, но синоптики обещают дожди на ближайшие пару недель точно. Это в целом было ожидаемо, конец июня всегда символизует в Корее начало сезона дождей. Однако в этом году он пришёл раньше и планирует серьёзно так затянуться.
Тэхён пару дней гнал от себя мысли о том, что природа начала лить слёзы сразу после захоронения останков Чимина. Он на нём разумеется не присутствовал, но слышал обо всём в подробностях от Мейцо. И адрес колумбария на всякий случай взял.
— Мы, кстати говоря, едем ко мне домой, а не к тебе, ты же не против?
— Почему?
— Ну… просто мы обычно ездили к тебе, но у меня больше места, возле дома парк хороший, и я всё подготовил, ты не волнуйся, я убрался в твоей квартире, выкинул всё из холодоса, чтоб не пропало, вещи привёз, я даже кактус твой…
— Тэ, — перебивает его Чонгук на полуслове, — остановись. Я не против. К тебе, так к тебе. Спасибо за костюм, кстати, в такую погоду самое то.
— А я ещё много похожих таких купил, — улыбаясь замолкает, — и пижамы, — и ещё погодя, — и кружки ещё большие такие для какао. Надо же было на что-то зарплату тратить, у меня столько денег оказывается накопилось за три месяца, ты бы знал.
— Смотрю, во всю гнёздышко вил, пока я в больнице валялся? — слабо улыбается Чонгук. И Тэхён усмехается, кивнув, во-первых, потому что это правда, во-вторых, Чонгук шутит — это уже очень хорошо.
***
Тэхён складывает зонтик, оставляя его в подъезде, и пропускает Чонгука, не успевшего ни капли промокнуть, к себе в квартиру. Она не такая светлая, как у него, все стены выкрашены в серые тона, мебель тоже тёмная и в большинстве своём кожаная, потолочные светильники создают уютный полумрак, цветов в доме, кроме чонгукова кактуса да букета лаванды на кухне, что Тэ купил у женщины на улице, никаких нет, плотные шторы приоткрыты и в спальне и гостиной видно, как большие панорамные окна поливает снаружи дождём, создавая неповторимую атмосферу.
Чонгук, закончив обход двух комнат, что теперь судя по всему в их общем распоряжении, возвращается в прихожую, встречая разувающегося Тэхёна. Тот обеспокоено смотрит на него.
— Не нравится? Слишком темно? Можем всё тут перекрасить.
— Нет… всё классно, очень уютно у тебя.
— Отлично, я сейчас быстренько приготовлю тебе что-нибудь. Что ты хочешь? Говяжий бульон? Куриный? Может быть, рис и овощи? Я кучу продуктов купил. Всё что угодно могу приготовить.
— Тэхён, — и Ким замирает, зажав в руках свой бомбер, — можешь… — опускает голову и шепчет почти, — можешь мне свой рамён приготовить? Ты говорил, он у тебя вкусный, — и совсем затихает будто бы.
— Эй, Чонгука, — Тэ в мгновение ока оказывается рядом и прижимает его к себе такого сейчас хрупкого и маленького. — Что случилось? Ты плачешь?
И, чёрт, да, он плачет. По щекам бегут прозрачные дорожки, а выражение лица и не меняется, словно сам не понимает, что плакать начал.
«Давайте ему выражать эмоции, не нужно торговаться с ним и заставлять успокаиваться, давайте плакать, если он хочет плакать, это абсолютно нормально. Главное — вовремя предупредить истерику и не дать ей свершиться. В крайнем случае связывайтесь с врачом, он объяснит как действовать. Препараты и специалисты понемногу стабилизируют его состояние. Но поначалу придётся потерпеть. Не ведите себя с ним как с инвалидом, не старайтесь предупредить повторение приступа, вы доведёте его своими действиями до срыва сами, если будете так поступать. Будьте рядом, когда ему нужно, выполняйте предписания, а остальное за вас сделают врачи».
— Иди ко мне, иди ко мне, мой хороший, — снова жмёт к себе крепче, гладит по спине, чувствуя ладонью его немного торчащие лопатки, умирая внутри от тягучей необходимости помочь ему и успокоить. Пугает ещё тот факт, что он много веса потерял за пару недель. — Всё будет хорошо, я приготовлю тебе самый вкусный рамён, я рядом, я люблю тебя, слышишь?
 
— Слышу, — отвечает спустя пару минут молчания, постепенно успокаиваясь, — спасибо тебе. Я тоже тебя люблю.
Не в такой, конечно, обстановке Тэхён хотел признаться. Но лучше так, чем некому.
***
А потом Тэхён приготовит ему свой фирменный рамён. И он действительно окажется запредельно вкусным: с грибами, обжаренной в соусе куриной грудкой, с идеально проваренной лапшой и яичком сверху. Всё как надо.
А потом начнётся долгий период реабилитации. Которая, если закрыть глаза на медсестру раз в три дня, психолога дважды в неделю у обоих и пригоршню таблеток у Чонгука каждый день, — фантастическим образом оказалась похожей на отпуск.
Первое время они очень много спали. Буквально целые дни проводили в постели, в обнимку, Чонгук редко спал один на подушке и постоянно искал физический контакт. Чон спал из-за препаратов по большей части, Тэхён же, потому что наконец появилась возможность выспаться. Он чертовски устал, его жизнь перевернулась за пару месяцев с ног на голову, он поймал по-настоящему чудовищный стресс, и те две недели, что ждал возможности увидеть Чонгука, он тоже не отдыхал, он мало спал из-за кошмаров или просто из-за бессонницы, а сейчас, когда рядом, уткнувшись в шею и обняв поперёк груди, посапывает в очередном флисовом костюме его любимый человек, который живой, тёплый, мягкий и которого можно легко разбудить и посмотреть в его глаза ясные, Тэхёну спится совсем уж замечательно.
Их дни протекали абсолютно одинаково: они мало говорили, Тэ отключил телевидение, оставив только канал «Дискавери», целыми днями лежали в кровати, если не было дождя — ходили гулять в парк у дома, потому что Чонгуку показаны прогулки, если был дождь — сидели дома, Тэхён готовил еду, уже не рамён — это роскошь на диете, а что попреснее, чтобы врачи не ругались, они вместе кушали, вместе лениво ходили чистить зубы утром или принимать душ вечером. А ещё, по вечерам особенно, когда снова начинался ливень, они часто усаживались на пол на подушки, утащенные с дивана, укутывались в плед вместе и в обнимку сидели с огромными несуразными кружками чая или какао и просто провожали взглядами капли, сбегающие по стеклу.
Да, у них пока не всё нормально. Они откровенно не в порядке. Да, о многом нужно поговорить, но пока получается только молчать вместе. Но всё придёт со временем, пока что же они просто друг друга лечат поддержкой и присутствием.
***
Они снова спят. Время где-то около пяти часов вечера, Чонгук сегодня проснулся достаточно рано, поэтому они рано позавтракали, посмотрели пару передач про саванну по телику и снова увалились спать. Тэхён вообще-то, по правде, выспался. Он уже устал спать за эти две недели, но Чонгука сняли пару дней назад с капельниц полностью, оставив только препараты, поэтому он всё ещё много спит — восстанавливается. Тэхён лениво листал ленту Инстаграма, который почистил на днях ото всех, с кем был знаком и дружил в универе, ото всех, с кем последний год тусовался, удалил все свои самые позорные и похабные сториз из актуальных, оставив в профиле только красивые фотки с короткими подписями, да сториз с фотографиями еды и пейзажей.
У Тэхёна в последнее время произошла тотальная переоценка ценностей. Он совершенно себя не узнает сейчас, как и Чонгука, впрочем. Тэ знает прекрасно, что дело в лечении, и скоро Чонгук — внимательный, сильный, напористый и крутой Чонгук — вернётся. Ему нужно просто дать восстановиться. Сам же Тэхён чувствует, что изменился необратимо.
Он каждый день готовит и раз в три дня убирается в квартире, он теперь предпочитает прогулки с Чонгуком в парке у дома любому своему прошлому досугу, он мечтает в ближайшее время свалить не на острова какие-нибудь потусоваться или просто спрятаться от людей в одиночестве, а уехать с Чонгуком в какое-нибудь тихое и романтичное место. Он уже присмотрел одно. Фиолетовая деревенька. Они обязательно туда съездят, когда Чонгук выздоровеет. Вместо друзей-тусовщиков Тэхён подписался на кучу трэвел-блоггеров, на — не смеяться — бизнес-коучей, потому что решил-таки взяться за свою жизнь. Сейчас есть ради кого стараться. И пускай тренеры по личностному росту по всему миру продолжат орать, что не стоит искать мотивацию в людях, чтобы её не потерять вместе с ними, пускай дальше учат независимости и внушают необходимость развиваться для себя любимого. Тэхён все равно уверен, что в мире есть и такие, как он. Люди, которым нужен рядом кто-то, без кого всё что угодно будет бессмысленным. Тэ не виноват, что он вот такой, не знает, почему и в какой момент смог изменить своё мышление и перестроиться на режим настоящей жёнушки. Но он не видит в этом ничего плохого. Он видит в этом своё спасение и грёбаный смысл жизни. Если делать что-то не ради высших целей… то зачем вообще?