По лезвию судьбы (СИ)

=1=
Каждое утро в нашей фирме начинается одинаково… Мы встречаемся у кофемашины, чтобы провести привычный ритуал и дерзко стартовать в новый день.
— Привет, Маш.
Она всегда приходит в офис первой. Маша Зайцева, миловидная стройная брюнетка с грустными карими глазами. Двадцать пять лет. Замужем, детей нет.
— Ага, привет, Ника.
Ника — это я. Вероника Демидова. Мне тридцать три, из которых четыре года работаю в студии дизайна интерьера «ИнтерФант», то есть «Интерьерная Фантазия». Мы воплощаем ваши мечты в реальность. Круто, правда?
— Опять глаза на мокром месте? Твой Рома в очередной раз в Бельдяжки намылился?
— Угу. Кобель блохастый…
Кофемашина покорно готовит капучино с шапкой плотной молочной пенки, запах кофе постепенно заполняет пространство офиса.
— И чего ему не хватает? — удрученно шепчет подруга. — Я не знаю…
Почти два года я наблюдала за страданиями Маши и удивлялась ее терпению и фатализму. Бельдяжки — аналог слова «измена» — они для тех мужчин, кому мало общества жены, кто ищет развлечения на стороне. Рома отъезжает туда регулярно, а его жена тихо страдает.
— Ник, а я ведь познакомилась с ней…
— С кем? — от неожиданности я едва не поперхнулась горячим напитком. — Да ладно…
— Прохладно. С его последней любовницей. Представляешь, до чего я дожила? — подруга бросила на меня быстрый взгляд и едва слышно всхлипнула. — Ее Мила зовут. Блондинка крашеная, волосы нарощенные. Губы — пельмени, грудь пятого размера. Не баба — силиконовая долина.
Что с нами делает любовь? Красивая, умная, ответственная и деловая девушка в отношениях превращается в трусливую и слабую девчонку. Какой кнопкой отключается мозг? Куда прячется гордость и чувство собственного достоинства? Знала бы ответ — гребла бы деньги лопатой…
— Но как же ты..?
— Подобрала пароль к телефону, пока Ромка в душе плескался, а там такое… И откровенные фото, и словечки пошлые, — Машка краснеет, как маков цвет. — Я номер переписала и позвонила этой Миле. И почему у всех его любовниц такие слащавые имена? Мила, Лиззи, Кайли… Фу!
— Позвонила? Ну ты даешь, подруга! И что?
— Да ничего. Мила сказала, что у них только секс, а на бо́льшее мой Ромка не способен…
— Маш… — я отставила стаканчик с кофе в сторону и обняла подругу, плечи которой мелко подрагивали. — Может тебе к психологу надо? Может ну его, этого Ромку? Если даже любовница говорит, что от него толку — как от козла молока и крут он исключительно в постели…
— Я его люблюююууу, — тихо воет Мария, уткнувшись лбом мне в плечо. — Гад он, сама знаю, но любимый…
— О чем плачем? Кого хороним? — бодрый мужской голос нарушил атмосферу страданий и меланхолии. В офисе появился Гена Воронов, единственный мужчина среди дизайнеров. Сорокалетний шатен, спортсмен и верный семьянин. Отец троих детей, муж счастливой жены. — О, Машка! Опять машем вслед автобусу, отбывающему в Бельдяжки?
— Да ну тебя, — фыркнула Зайцева и аккуратно вытерла слезы. — Я — девочка, имею право!
— Ага, и девочка, и имеешь! — радостно подтвердил Геннадий. — А твой мужик имеет право «налево»! И имеет других девочек. Вот такое у нас равноправие!
Получив от кофемашины утреннюю порцию двойного эспрессо, Воронов прошел к своему столу и с размаха упал в офисное кресло, которое опасно скрипнуло под весом крупного мужчины.
— Доброе утро!
Дарья и Марина Семеновы — сестры-близняшки. Зеленоглазые шатенки двадцати восьми лет. Первая счастлива в браке, но осталась при девичьей фамилии, вторая готовится к свадьбе, которая состоится через два месяца. Их утренний ритуал — два стаканчика латте и фисташковый круассан из кафе, что в доме напротив.
На больших офисных часах — без пяти девять. Ждем.
— Всем доброе утро!
А вот и он — биг-босс — Михаил Матвеевич Марсов. Наш любимый и уважаемый МММ. Сорокалетний брюнет с пронизывающим взглядом синих глаз. Разведен, красив, уверен в себе. Основатель фирмы, ее душа и мозг. «ИнтерФант» не только разрабатывает дизайн — проекты, но и сдает готовые объекты «под ключ». Именно Марсов, юрист по образованию и эстет — по сути, занимается заключением договоров с заказчиками, контролирует процессы на всех стадиях, разруливает споры и улаживает конфликты.
  
Ровно девять. По Михаилу можно сверять часы.
— Точность — вежливость королей!
Этот принцип уже встроился в наш код ДНК. Команда в сборе, новый рабочий день начался. За большим панорамным окном — летняя Москва. Середина августа. Жара.
=2=
— Ника, зайди ко мне и захвати проект Серковского, — бросил босс за миг до того, как скрыться в кабинете.
В «ИнтерФант» все устроено просто и демократично. Никаких секретарей, приемных и прочего пафоса.
Кабинет директора выдержан в скандинавском стиле. Много света и воздуха, четкие линии. Строгая классика, стиль и удобство, что полностью соответствует личности Марсова. И да, именно я поработала над тем, как сейчас выглядит любимая «берлога» босса.
Проект Серковского — двухэтажный особняк с безумным количеством комнат, домашним кинотеатром, бассейном, оранжереей и тренажерным залом общей площадью почти три тысячи квадратов.
— Сегодня в три часа сам, — Михаил выделил последнее слово и ткнул пальцем в потолок, обозначая важность клиента, — собирается нагрянуть с контрольным осмотром. Как дела на объекте?
— Все идет по плану, босс, — тяжелая книга громко плюхнулась на стол директора. Каждая ее страница — интерьер комнаты с четырех ракурсов. — Я была там пять дней назад. Красивый домик получается… Иваныч и его команда хорошо работают, четко.
— Домик, — фыркнул Марсов. В прищуре синих глаз скачут черти, губы изгибаются в улыбке. — Это дворец, пернатая, а не домик. Дворец для императора.
Наш важный клиент вполне соответствует этому титулу. Глава крупнейшего банка Москвы, Георг Серковский в свои шестьдесят выглядит максимум на сорок пять. Высокий, широкоплечий, с пронзительным взглядом серых, как ртуть, глаз, он молчаливым присутствием перетягивает внимание окружающих на себя. Не нужно говорить, шуметь, достаточно просто быть. Император — сгусток энергии, воли и тестостерона, и императрица ему под стать. Екатерина Ивановна — тихая хрупкая женщина с копной вьющихся рыжих волос, подарила своему мужу трех сыновей и дочку. Большой семье — большой дом, а лучше — за́мок. Над ним я и работала последние несколько месяцев.
А пернатая — это я. Босс любит называть меня так, когда мы остаемся наедине. Вероника — Ника — крылатая богиня, но до богини я, видимо, не дотягивала, поэтому — просто пернатая. А еще — чудо в перьях.
— Почему в перьях? — обиделась я, когда однажды услышала это обращение.
— То есть почему чудо — это не интересно?
Ответ на этот вопрос я знала. Накануне выяснилось, что при оформлении дизайна квартиры из моей головы напрочь вылетел тот факт, что объект не подключен к газу, потому газовый котел и автономная система отопления были как минимум неуместны. Начудила. Мой косяк, виновата. Пришлось все переделывать. С тех пор я иногда назначалась «чудом в перьях». Редко и только тогда, когда вновь умудрялась удивить начальника нестандартной идеей. Во всех иных случаях я — Вероника Сергеевна или просто Ника.
— В два часа выезжаем, чтобы успеть добраться с учетом пробок, — не глядя на меня командует Марсов, перелистывая страницы книги. — Свободна.
— Но… я могла бы и одна…
— Могла бы, но я тоже должен убедиться, что все в порядке. Сама понимаешь цену вопроса и важность проекта.
Понимаю. Стоимость работ исчисляется в десятках миллионов, а о цене материалов, мебели и элементах интерьера лучше не вспоминать. Первое время мой мозг плавился от количества нулей в сметах, а потом привык и перестал обращать внимание. Наша задача — сделать качественно, красиво и в срок, все остальное — головная боль заказчика.
— Хорошо, босс.
Пока есть свободное время, просматриваю новые заказы, в которых еще конь не валялся, но голос Даши оторвал меня от занятия.