Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)

Говорю с затылком мужчины. Мне плевать, как он отреагирует; главное, чтобы остальные услышали мои слова, они направлены именно им.
– Так как же мне поступить, Брут? Я не хочу тебя убивать, но и безнаказанным такой поступок оставить не могу. Поэтому мы поступим вот как: сейчас мы с напарником поможем вытащить стрелу, перебинтуем, а затем отнесём домой. И если после всего этого ты останешься в живых, то мы привяжем тебя к столбу, где ты просидишь три дня без еды и воды в наказание за попытку убийства. Выживешь – ты прощён. Сдохнешь – что ж, никто скучать не будет.
Звучит как серьёзный приговор, но с шансом на выживание. Это должно показать остальным, что Дарграг ничего не прощает, но одновременно не настолько кровожаден, чтобы слепо убивать всех, кто им не нравится.
– Мне кажется, данный исход – лучшее, на что ты мог бы надеяться. А теперь, Брут, постарайся не истечь кровью. Доставай, Брас.
Парень хватает болт за оперение и резко дёргает на себя. Снаряд выходит наружу, а фаргаровец извивается и орёт от боли.
Мы делали наконечники из камня не такими, чтобы они застревали в теле и тяжело доставались. Мы специально делали их узкими, чтобы они выводили солдат из строя, но не убивали, распадаясь внутри на несколько частей.
– Ну вот, – говорит Брас. – Нам даже не придётся убивать его, он сам издохнет.
Однако мужчина не издох. Мы его перебинтовали и на носилках оттащили домой.
Чувствую, будто делаю бесполезную работу. Забочусь о раненых, которые плевать на меня хотели. Помогаю тем, кто без малейшего колебания отрубил бы мне голову, а череп использовал как подставку для ножей.
Убеждаю себя, что так надо.
– Гарн, ты же не шутишь? – спрашивает Вардис, покачивая на руках младенца. – Это совершенно точно наш отец, а не кто-то на него похожий?
– Точно, – говорю.
– Ты абсолютно в этом уверен?
– Всё произошло на моих глазах.
Достаю чёрную жемчужину. В темноте её трудно рассмотреть, но я подношу Вардису прямо к лицу.
– Эта штука умеет отбирать жизнь. Если я прямо сейчас коснусь тебя, то тоже стану младенцем, а ты постареешь на семнадцать лет в одно мгновение. Я нашёл её в башне, с её помощью старик отбирал годы у дочерей.
– А есть какой-то обратный процесс? – спрашивает. – Чтобы превратить Холгана обратно в нормального отца.
– Нет, – говорю.
– И что же, предлагаешь принести Илее её мужа вот в таком состоянии? Она же нас порвёт на лоскуты.
– Что поделать, таков наш отец сейчас. Это не изменить.
– А что, если дать эту штуку маме... она прикоснётся к отцу... и они оба станут шестнадцатилетними. Прямо как мы!
– А неплохая идея! – говорю. – Шестнадцатилетний Холган с интеллектом младенца. Взрослое тело, но по-прежнему писается и хнычет, когда ему не дают игрушку.
– Ты не можешь знать точно. Вдруг отец вернётся прежним, со всеми навыками и воспоминаниями.
– Сомневаюсь.
– Всё равно надо попробовать, – отвечает Вардис. – Не оставлять же его таким.
– В любом случае у этой жемчужины есть цена. Тот, кто пользуется ей намеренно, после смерти отправится в другой мир, где будет страдать столько же лет, сколько отнял. Холгану это не грозит – он сделал это случайно. А вот шестнадцать лет мучений Илее... ты уверен, что хочешь этого?
– Это такая плата за молодость?
– Мне Ан-чу сказал, – говорю. – И в тот раз он не врал.
– А мы не будем говорить Илее, как она работает, и всё случится само собой, ненамеренно.
– Эх, если бы.
Сомневаюсь, что всемогущее существо, которому принадлежит этот Дар, настолько тупое и бесхитростное. Даже если оно решит, что Илея не знала, как работает жемчужина, и не обречёт её на шестнадцать лет страданий... оно решит, что я-то знал, поэтому цену придётся заплатить мне. Не всё так просто.
Если в случае с отцом всё произошло само собой – я не отдавал себе отчёт, когда бросал жемчужину. То здесь явный умысел. Не хочу рисковать ни собой, ни Илеей.
– Теперь наш отец выглядит так, – говорю. – И нам всем нужно смириться.
– А кормить-то его чем? Он скоро реветь начнёт.
 
– Наутро мы отправим его к Илее и пусть о малыше позаботятся в Дарграге, а пока можешь взять Буга и походить по Фаргару, поискать мать с таким же младенцем. Убеди её покормить Холгана.
– А почему ты мне это поручаешь? – спрашивает. – Ты нашёл отца, ты этим и занимайся.
– Я уже занят. Я пытаюсь прекратить вражду между деревнями. Хочешь, можем поменяться?
– Нет уж, – говорит. – Занимайся этими фаргаровцами сам.
Вардис уходит за Бугом, а мы с Брасом один за одним доставляем раненых домой. Тех, кто отказывается, оставляем лежать на поле. Надеюсь, наши потуги не напрасны и мы сделали хоть маленький шажок к нейтралитету.
Пусть и дальше нас презирают – мы люди не гордые, переживём. Не нужна нам всеобщая любовь и почитание. Но пусть даже мысли не допускают снова схватиться за оружие.
  
Глава 5
 
Две сотни человек, размещённых на ночь в одном доме.
Вся наша армия остановилась у старосты, разлеглась на полу, разошлась по комнатам. Кое-кто отправился на чердак, кто-то спустился в подвал. Безголовое тело прошлого хозяина даже не стали хоронить – выкинули в окно, где он пролетел с десяток метров и остался лежать на земле внизу.
Похороним завтра, а сегодня и так забот хватает.
Чувствую себя среди огромной, цыганской семьи. Никогда не спал в окружении стольких людей.
Многие соплеменники ворочаются, не могут уснуть от полученных ран, другие погрузились в глубокий сон сразу же, как голова коснулась пола – это был очень тяжёлый день.
Достаю жёлтую жемчужину, сжимаю в руке.
– Прими меня, – шепчу. – Я хочу поговорить.
Пора узнать цену за силу, что она дарует.
Уже знакомое ощущение тянущего чувства, меня засасывает в кругляшик меньше сантиметра в диаметре. Сначала рука, затем тело и голова, следом ноги. Каким образом я оказываюсь внутри без перелома всех костей разом – загадка.
Темнота.
А затем я оказываюсь посреди безграничного зелёного поля. Вокруг буря, нависающие чёрные тучи до горизонта, но дождя нет. Воет ветер, почти сдувает с ног. Приходится прилагать все силы, чтобы не дать себя опрокинуть.
Думал, тут снова будет зал с троном, но вместо него открытое пространство. Должно быть, каждое всемогущее существо создаёт себе собственный мир, по своему вкусу.
С неба спускается... нечто. Женщина с кожей тёмно-жёлтого цвета, без одежды, но не нагая. На человека похожа лишь издали: вблизи можно рассмотреть колени, вывернутые в обратную сторону, и небольшой хвост.
Тут же падаю на колени, головой в землю.
– Прости меня, о госпожа, – молю. – Недостойного раба твоего, что посмел явиться сюда и узреть твоё величие.
За шумом ветра ничего не слышно. Продолжаю подпирать лбом землю, пока тёмно-жёлтые ноги ходят вокруг меня. Женщина ничего не отвечает. Оценивает меня и решает, стоит ли тратить слова на такого как я.
«Это существо может убить на месте, – как сказал Ан-чу. – Прояви хоть каплю непочтения и расстанешься с жизнью».
Вот и стою, задницей кверху, надеясь, что меня пощадят. Дух в красной жемчужине был совсем другим: я убил прошлого владельца, дикаря из Гуменда, поэтому заслужил хорошее отношение. Да и сам Хосо оказался не падок на преклонение и почитание. Здесь же всё иначе: я не нравлюсь этому существу. Я получил жемчужину незаслуженно, как подарок от благодарной девушки. Я был очень близок к смерти, явившись сюда, и меня спасло только смиренное раболепствование.
Хочется продолжить заискивать, но это может оскорбить женщину. Она может счесть неуважением, если нижайшее существо, кем являюсь я по её мнению, заговорит снова без её разрешения.
Продолжаю кланяться.
Надеюсь на благополучный исход этого визита.
Тёмно-жёлтые ноги ходят вокруг меня, я почти чувствую её оценивающий взгляд. Решает, достоин ли я её внимания и её Дара. И если не достоин, то сгореть мне прямо на этом месте.