Второй шанс для шефа (СИ)

Я сжимаю ее руку крепче.
— Агата Лушкевич, я больше никогда тебя не отпущу!
Глава 29. Агата
Майское солнце проникает в палату сквозь неплотно закрытые жалюзи и бьет мне по глазам. Я с тяжелым вздохом отворачиваюсь от окна. Голова гудит, а вместе с этим, волнами накатывает тошнота. По палате разносится густой запах свежих роз, смешанный с ароматом апельсинов. Цветами заставлена практически вся палата. В каждом букете записка с пожеланиями скорейшего выздоровления. Цветы без остановки шлют друзья, сотрудники ресторана и Марк. Но он обычно приносит их сам. Вот и сейчас дверь открывается и на пороге возникает Михельсон с очередным букетом. На его плечи накинут больничный халат, на ногах бахилы. Я улыбаюсь Марку и пытаюсь сесть повыше. Широкими шагами он проходит в палату, ставит букет на тумбочку и помогает мне усесться на кровати.
— Спасибо, — я с благодарностью смотрю на мужчину.
— Как ты? — Марк подвигает стул и садится около моей постели.
— Нормально. Голова еще немного болит, но в целом уже лучше. Врач сказал, что еще день и можно собираться домой.
— Это замечательно.
Мы оба замолкаем.
— Твой Порше в ремонте, — после паузы начинает Марк. — Ребята сказали, что это займет время, но они его восстановят. Пока я могу дать тебе свой Мерседес.
— Я думаю, что еще пару недель машина мне точно не понадобится, — я качаю головой, а внутри меня разливается тепло от его заботы. — Михаил Сергеевич говорит, что две недели больничного мне обеспечены.
Марк молча кивает головой. Не в силах удержаться, я беру его за руку.
— Я уверена, что Андрей справится.
Михельсон удивленно выгибает бровь и сжимает мою ладонь.
— Ты всерьез сейчас беспокоишься о том справится ли Андрей? Или ты думаешь, что я переживаю из-за этого?
— Но Мишлен…
— Это последнее о чем я сейчас думаю, — он не дает мне договорить. — Я просто хочу, чтобы ты поправилась. А когда это произойдет, то я заберу тебя из больницы и больше никогда не отпущу.
Тепло от его слов заполняет меня. Марк все эти дни был рядом — решал все вопросы в больнице, взял на себя ремонт моей машины, хотя совершенно не обязан был этого делать. Постепенно до меня стало доходить, что он в самом деле настроен серьезно, и тогда я перестала бороться со своими чувствами.
Минут двадцать мы еще разговариваем на отвлеченные темы. Марк рассказывает как официанты перепутали два пирожных, в одном из которого было кольцо и предложение получила девушка, с которой мужчина собирался расстаться. Я смеюсь, когда он в лицах изображает случившийся скандал и думаю о том как мне не хочется, чтобы он уходил.
На следующий день в палату как ураган врывается Вера, нагруженная пакетами. До меня доносится запах голубцов, и я удивленно смотрю на подругу.
— Верунчик, ты правда думаешь, что меня тут не кормят?
— Я не знаю, что здесь дают, конечно, но могу предполагать, что это что-то не вполне съедобное. А мои голубцы точно помогут тебе быстрее подняться на ноги.
— Я уже отлично стою на ногах, — я спускаю ноги с кровати в подтверждение своих слов и иду ей навстречу.
— А ну марш в кровать!
Я останавливаюсь от ее командного тона и начинаю хохотать.
— Как скажешь, мамочка.
Забравшись с ногами обратно на кровать, я наблюдаю как Верка достает из своих необъятных сумок контейнеры с едой, пакеты с фруктами и бутылки с водой.
— Фрукты, соки и воду забирай обратно.
Вера, не слушая меня, продолжает выгружать продукты на тумбочку.
— Вера, я серьезно. Меня завтра выписывают, и я просто не успею все это съесть. Куда мне это девать? Лучше отвези детям!
— Дома значит будешь есть. Не придется готовить и ходить в магазин.
— Ну я же не инвалид, в самом деле, — я негодующе машу руками. — Всего-то сотрясение.
Верка исподлобья смотрит на меня, и я понимаю, что спорить бесполезно. Когда твоя подруга мать двоих детей это опасно для здоровья. Наконец, все продукты выложены и Верка садится на кровать рядом со мной. Я подвигаюсь и прижимаюсь к ее плечу.
— Ты как? — подруга гладит меня по волосам.
 
— Нормально. Голова почти не болит.
— Да я не про голову твою. Вообще, в целом.
Я прекрасно понимаю, о чем она спрашивает, но медлю, разглядываю ногти.
— Не знаю, Вер. Я так сильно разочарована, понимаешь? Мы могли погибнуть или, не дай бог кого-то сбить. А его волновало в этот момент только переспала я с Марком или нет. Нес какие-то глупости про него. Как он все на свете покупает, вот и меня купил. И все в таком роде.
Я ненадолго умолкаю, утыкаясь носом в Веркин воротник.
— И ведь не приехал ни разу! Смс-кой спросил как я и на этом все.
— И что ты думаешь делать?
— Поговорю с ним. Нам надо многое обсудить.
— А с Марком?
— Что с Марком?
Верка закатывает глаза и выразительно смотрит на меня. Я вздыхаю.
— Не знаю, Вер. Сначала мне надо все решить с Темой. Я так не могу. Это неправильно. В конце концов, он приревновал меня не с пустого места.
— Давай вот только без этого, подруга? Ты ни в чем не виновата. Не ты заливала Теме в горло алкоголь все эти годы, не ты не брала его на работу. Да и не ты вешалась на Марка, а, наоборот, всеми способами его отталкивала! А Артем, между прочим, мог бы это решить с Михельсоном по-мужски, а не вымещать свою ревность на тебе. В его проблемах виноват исключительно он сам. И не тебе их решать.
— В любом случае нам есть что обсудить.
Верка качает головой, но затем согласно кивает и обнимает меня.
Олег спускается по лестнице впереди меня, держа в руках мои вещи. Марк идет рядом, придерживая меня за локоть. Он похож на курицу-наседку, но я совру, если скажу, что мне не приятна его забота. Я собиралась ехать домой на такси, но Михельсон даже слышать этого не хотел. Проспорив с мужчиной почти пятнадцать минут, я сдалась. Поэтому сейчас усаживаюсь на заднее сиденье его Майбаха. Машина выглядит как новая, и я вздыхаю. Меня гложет чувство вины. От Марка не ускользает перемена в моем настроении.
— Тебя что-то беспокоит? — он накрывает мою руку своей.
— Прости за машину.
— Тебе не за что извиняться. Это не ты таранила ее, пытаясь сбежать с места аварии. Кстати, об этом, — он задумчиво трет лицо. — Я не хочу, чтобы ты поднималась в квартиру одна. Будет правильно, если я пойду с тобой.
— Нет, — я качаю головой. — Не будет. Мне нужно самой с ним поговорить.
— О чем? — Марк закипает. — Его просто надо выставить из квартиры.
— Это не тебе решать, — я выдергиваю свою руку из его ладони и отворачиваюсь к окну.
В машине повисает тишина.
— Прости, ты права. Просто я беспокоюсь о тебе. Он не вполне адекватен, и мне будет спокойнее, если ты будешь не одна. Не хочешь идти со мной, пусть тебя проводит Олег.
— Марк, я благодарна тебе за все. Правда. Но нам надо поговорить с Артемом наедине, без посторонних.
Я вижу, как Марк колеблется, но, подумав, он все же сдается и согласно кивает головой. Майбах плавно едет по улицам Питера, приближая меня к неизвестности. Я не знаю куда зайдет наш разговор с Артемом и что мы решим. Я не уверена, что у меня остались хоть какие-то чувства к этому мужчине. Но годы, проведенные вместе, настойчиво уговаривают меня дать ему еще один шанс. Чувствуя пронизывающий взгляд Марка на своем затылке, я вздыхаю. Никогда выбор не был так сложен.
Ключ бесшумно поворачивается в замке, и я прохожу в квартиру. Пахнет мясом и звучит тихая музыка. Почему-то Марсик не бежит меня встречать, и сердце замирает от дурного предчувствия
— Тема! — зову я и прохожу на кухню.
Из ванной раздается звук царапающих когтей и тихий скулеж. Я распахиваю дверь и Марсик чуть не сшибает меня с ног.
— Какого черта? Артем?
На кухонном столе стоят две грязные тарелки с остатками еды, два бокала из под вина, один из которых по краю окрашен ярко розовой помадой. Осознание происходящего медленно проникает в мою голову. Я треплю, вьющегося у моих ног пса за уши и прохожу в спальню. Музыка становится громче, и к ней примешиваются громкие и какие-то чересчур картинные девичьи стоны. Я распахиваю дверь и застываю на пороге, ощущая себя словно в плохом анекдоте.