Простите, декан! Я не хотела… (СИ)
— Точно, ребенок! — снова засмеялась принцесса.
— Не ребенок, — мягко улыбнулась Клаудифь, — а самая настоящая ведьмочка! Причем талантливая и очень способная!
Мне было приятно слышать похвалу от нимфы, но в этот момент я кое-что увидела.
— Не может быть! — восхищенно прошептала я, приближаясь к стеллажу, где на подставке блестел портальный артефакт.
— Акашаеми, — Клаудифь остановилась рядом и с гордостью посмотрела на свое сокровище. — Редкий, поистине бесценный артефакт переноса! Ты знаешь, чем именно он отличается от обычных портальных артефактов?
Я не знала, если честно.
«Тем, что Акашаеми способен перенести сквозь любые границы», — услужливо подсказали мне голосом моего фамильяра.
Гоблинский потрох! Я совсем забыла об этом пушистом прохвосте.
— Совершенно верно! — радостно ответила нимфа, с улыбкой глядя куда-то за мое плечо.
До меня не стразу дошло.
— Что? Вы его слышали? — ошеломленно спросила я.
— Не только слышу, но и вижу! — еще больше ошеломила меня наставница Лии.
Я обернулась. Песца не наблюдалось нигде. Перевела взгляд на эльфийку. Та только плечами пожала — мол, понятия не имею, о чем вы тут разговариваете.
— Проша? — позвала я.
«Чего?», — ворчливо спросил пушистик из ниоткуда.
— Ты где? Покажись!
В ответ тишина.
Задушу! Попадись мне только!
— Оннурприей! — как можно спокойней произнесла я.
Эмоции внутри меня кипели. Пальцы кольнуло магией. Я не успела опомниться, как вокруг меня закружились снежинки.
— Прекрасно! — прокомментировала нимфа.
Я так и не поняла, это был сарказм, или она на самом деле восхитилась происходящей в ее кабинете метели, но в этот момент я увидела силуэт своего несносного фамильяра. Сделала пас рукой, посылая заклинание «хташсу».
— Ай! — на пол приземлился белоснежный зверь, распластался на гладком камне, подскочил и заскользил лапами, пытаясь встать. — Леська, ежкина ты мышка! Ты что творишь?
Зверек обиженно нахохлился.
— Почему ты не отзываешься, когда я тебя зову? — спросила я, — Зато позволяешь себя слышать незнакомым нимфам! — Повернулась, виновато улыбнулась Клаудифь. — Простите!
— Ничего, детка, — хмыкнула наставница эльфийской принцессы, — только почему же незнакомой? Очень даже знакомой! Правда, Оннурприей?
Зверек смешно наморщил нос, демонстрируя зубы. Мне даже стыдно стало за него. Что за манеры?
— Проша! — шикнула я на фамильяра, — Не позорь меня!
— Фыррр! — откликнулся этот ненормальный.
— Проша? — переспросила нимфа и громко расхохоталась.
А песец, кажется, на это обиделся. Мигом перестал скалиться, прижал ушки к голове и обернулся пушистым хвостом. Вид при этом имел крайне понурый.
«Все из-за тебя!» — горестно сообщили мне.
— Я-то в чем виновата? — ничего не понимала я.
— Не обращай внимания, малышка! — отсмеявшись и вытерев проступившие от смеха слезы, проговорила Клаудифь, — Он всегда был таким ворчуном!
— Вы были знакомы? — удивленно уточнила я.
«Да ты просто сама леди — очевидность!» — презрительно почесал за ухом песец.
— Давно это было, — кивнула нимфа, усаживаясь на мягкий диванчик, — не думала, что придется встретиться. Сам расскажешь девочке, кто ты такой, или мне предоставишь эту возможность?
Клаудифь уставилась на зверька своими огромными глазищами, практически не моргая. Какое-то время песец выдерживал взгляд нимфы, признаться, я думала, что он внезапно примет боевую форму. Вокруг него даже воздух слегка поплыл, но потом Проша взял себя в руки, то есть лапы, и сдержался. Тряхнул головой и ответил:
— Сам…
Нет, ну то, что Проша не просто зверек, наделенный магическими способностями, я уже давно подозревала, но когда я услышала правду, просто не могла в это поверить.
— В мире существует всего четыре знака Акашаеми, каждый из них соответствует одной из четырех стихий, — начал говорить песец.
А внимательно слушала своего фамильяра. Про четыре стихии, разумеется, нам рассказывали в академии на лекциях по становлению магии.
— Акашаеми Земли принадлежит старушке Клаудифь, — нимфа фыркнула, но, кажется, даже не обиделась, лишь глаза закатила, как подросток, и качнула головой, — Огненный Акашаеми, самый мощный, принадлежит жрецу Майшцу — заперт в храме древнего божества, культ которого до сих пор требует кровавых жертвоприношений. — Я слышала о нем, но до этого момента полагала, что все эти страшные истории всего лишь легенда. — Водный — на островах Ауселэра.
Он замолчал, многозначительно уставившись на нимфу. Казалось, между этими двумя происходит только им слышный разговор.
Я беспомощно посмотрела на принцессу.
— А где четвертый — Воздушный артефакт? — озвучила она, вертевшийся у меня на языке, вопрос.
И вот, казалось бы, я уже догадывалась о владельце Акашаеми, принадлежащий воздушной стихии, но все равно ждала ответа с замиранием сердца.
— А четвертый был у меня, — разбил мои надежды о том, что все это неправда, Проша.
Не успела я принять и переварить эту информацию, как песец добавил:
— Пока не умер…
Ну вот. Теперь мне придется как-то жить с этим и разбираться с последствиями. Везет, как утопленнику! Где я так согрешила?
— Детка, — проявила заботу Клаудифь, — ты побледнела! Все в порядке?
— Лучше не придумаешь, — рассеянно ответила ей.
— Я говорил тебе, что не подхожу на роль фамильяра! Ты ведь меня не слушала! — будто оправдываясь, сказал песец.
— А я что, тебе не верила? — отмахнулась я, — Можно подумать, я всегда мечтала получить такого, как ты в помощники.
Проша показал мне зубы.
— Я тебя не боюсь! Ты в курсе?
— Бестолковая девчонка! — ругнулся фамильяр.
Нимфа снова засмеялась.
— Да перестань, Оннур, — проговорила она, — как тебя можно бояться в этой белой шкурке? Да как тебя угораздило попасть в это тело вообще?
— Я могу выйти в мир живых только в момент призыва фамильяра следующего привратника, — нехотя признался он, — кто ж знал, что для нового стража в фамильяры выберут именно писца? Хотя, учитывая, что у Леськи снежная магия, ничего удивительного, не саламандру же ей призывать.
— Ты прав, — покивала нимфа.
— Стоп! — боги, у меня уже голова разболелась от этого разговора, — Ты хочешь сказать, что если бы моя куратор магистр Карн назвала тебя в момент призыва тигром, то ты был бы тигром?
— Да.
— А если бы виверной?
— Был бы летающей змеюкой.
— Или мышью…
— Хватит! Сказал же, что кем назвали, тем и стал! — в голосе фамильяра сквозило раздражение.
А потом до меня дошло.
— В момент призыва фамильяра для следующего привратника? Это… то есть…
Алиамилайни ободряюще сжала мою ладонь, понимая, что я сейчас просто на пределе. По кончикам моих волос побежали искорки инея. В помещении ощутимо похолодало. В глазах, сидящей напротив нимфы промелькнуло сочувствие. Именно сочувствие — не сожаление. Клаудифь знала, что уже ничего не изменить. Она сама несла этот груз многие годы, сотни лет. А теперь я должна принять эстафету? Спасибо, не надо!
— Почему я? — хрипло спросила я, борясь с целым ураганом эмоций, закипавших внутри.
Источник охотно откликнулся на мои волнения. Он вскипел, взметнулся вверх, набирая обороты. Мне стало жарко. Я делала глубокие вдохи и поспешно выдыхала через рот, пытаясь унять приступ подступающей паники.
— Твоя магия близка к той, которая была у меня, уровень силы соответствует, — посмотрел на меня Проша, чуть наклонив голову набок, — знак Акашаеми признал тебя, подчинился, я лишь немного направил силу в нужном направлении.
Обалдеть!
— Но ты так злился, когда тебя призвали ко мне, — вспомнила я, — устроил погром в лаборатории академии. И, между прочим, это из-за тебя у меня теперь неприятности!
— Узнаю Оннура! — весело сказала Клаудифь.
Песец встопорщил шерсть, что-то фыркнул нечленораздельное и демонстративно отвернулся от нее.