Боксер 4: Назад в СССР

– Да и потом, – продолжил Лева, – Вот ты пойдешь в таком виде один по улице. Где гарантия, что тебя не остановит патруль? Или что кто-то из прохожих не вызовет милицию, не обратит на тебя внимание дежурных в метро? Ты, конечно, никакой не преступник, но это все равно, как ни крути, поступление информации сюда, – он махнул рукой в сторону общаги.
– Мда, – растерянно протянул я. – Куда ни кинь, всюду, как говорится, клин…
– Еще какой, – согласились пацаны. – Ну, у нас идеи кончились, во всяком случае. Но что-то делать надо, потому что с такой отметиной ходить просто опасно. В больничку можно загреметь на раз-два просто.
Вдруг меня осенило. На той бумажке, которую мне тогда сунула Алла и которая до сих пор лежала спрятанной в моем кармане, был записан не только ее телефон, но и московский адрес с понятными ориентирами, как его найти!
– Ребята, я знаю, что делать, – просиял я. – Я поехал. И не в больницу!
– Кажется, я понял, – улыбнулся Сеня.
– Ну и хорошо, – сказал Лева.
Наверное, он тоже понял. А может быть, просто обрадовался, что решение этой проблемы лежит не на его плечах.
– Езжай, куда ты там собрался, – добавил он, – только быстрее. Помни, что время ограничено.
– Да помню я, – отмахнулся я, убегая в сторону метро.
Найти Аллин адрес и вправду оказалось нетрудно. Труднее было ехать, не привлекая внимания пассажиров и особенно дежурных – а мне надо было сделать две пересадки. Ну да ничего, где наша не пропадала! Я аккуратно сложил уже окровавленный платок таким образом, чтобы его не было видно из кулака и, приложив его к ране, облокотился на кулак, как будто я очень устал. Время позднее, чего тут удивительного, так ведь?
Не знаю уж, насколько убедительно у меня это получилось, но меня действительно никто ни разу не остановил и не спросил, что произошло. Хотя вполне возможно, что моей «шапке-невидимке» есть намного более простое объяснение. Вечером столичный транспорт полон людьми, возвращающимися домой. А усталому человеку не до того, чтобы разглядывать посторонних в вагоне метро – ему бы до кровати добраться и заснуть.
Ну а после выхода из метро в мою пользу сыграла сама обстановка. Мой путь к Аллиному дому пролегал через густые ряды деревьев и тихие дворы, где шансы встретить какой-нибудь патруль или тех же дружинников практически равнялись нулю. Поэтому я без проблем нашел нужный дом, даже не встретив ни одного человека, идущего мне навстречу. Взбежав по лестнице на третий этаж (спасибо советскому отсутствию домофонов и кодовых замков!), я смело нажал на звонок квартиры с нужным номером.
– Ой, Мишань, это ты? – Алла явно была удивлена моим визитом без звонка и в такое время.
– В некотором роде, – ответил я с ироничной интонацией брутального героя и убрал руку с платком от рассеченной брови.
– Господи, это еще что с тобой такое? – ахнула Алла.
– Бандитская пуля, – попытался отшутиться я. – Зашить сможешь? А то в больнице, сама понимаешь, начнутся расспросы, звонки, сообщения по месту пребывания…
– Конечно, – Алла, для проформы покачав головой, быстро втянула меня в квартиру и закрыла дверь. И правильно, между прочим, сделала. Наверняка ей тоже не хотелось шушуканья соседей насчет окровавленных парней, заваливающихся к ней в гости на ночь глядя. – Заходи давай в комнату, я сейчас.
Я уселся на мягкий диван. Стол с настольной лампой, какими-то книжками и тетрадями, накрытый салфеткой телевизор, платяной шкаф… С кухни тянулись какие-то заманчивые ароматы – видимо, Алла только что закончила готовку. В общем, в Аллиной квартире было вполне уютно, тихо и как-то по-домашнему. Честно говоря, я уже успел отвыкнуть от этого ощущения. Старая-то жизнь уплывала от меня все дальше и дальше, и вернуть ее не было никакой возможности – да, честно говоря, и желания тоже. А в новой я постоянно оказывался то в лагере, то в общежитии. И как-то так само собой получалось, что я начал забывать, что такое домашний уют, наведенный заботливой женской рукой. Тренировки, достижение целей – конечно, все это хорошо, и это действительно в моей жизни главное. Но иногда все-таки хочется расслабиться в таком вот гнёздышке, где можно, как говорится, на время ослабить бдительность.
  
– Ну что, герой, – сказала Алла, входя в комнату с небольшим кофром, напоминающим рабочий чемоданчик «скорой помощи». – Признавайся, кто тебе так бровь рассек и за что?
– Да чего там признаваться-то… – замялся я.
– Из-за девчонки небось? – улыбнулась Алла, доставая иголку, нитку и дезинфицирующий раствор. – Или на улице просто кто-то прицепился? Да не дрейфь ты, я-то не буду никому докладывать!
– Просто, видишь ли, – проговорил я с расстановкой, терпя не самые приятные ощущения, – не все люди понимают человеческий язык. Одному идиоту примерещилось, что я у него невесту решил увести. Вот он и назначил мне, так сказать, время и место разговора…
Другое дело, что увести невесту из его горилльих рук – дело, судя по всему, даже благородное. Может, и не мне, но кому-нибудь.
– Понятно, – Алла чуть отстранилась, придирчиво разглядывая результаты своего труда. – Вроде, получилось ничего. Ну а как было на самом деле? – спросила она, собирая содержимое чемоданчика и отставляя его в сторону.
– Что на самом деле? – я сделал вид, что не понял вопроса.
– Ну на самом деле ты хотел у него невесту увести или нет? – с игривым прищуром улыбнулась Алла.
«Ага, сейчас. Все тебе расскажи. Хитрюга!» – подумал я.
– Так ведь тут на самом деле неважно, кто и что хотел, – ушел я от прямого ответа. – Он свой дембель уже которую неделю отмечает, остановиться не может. Вот ему и мерещится все подряд. Что можно объяснить нетрезвому и агрессивному человеку, который себе вбил что-то в голову? Ну представь? Ничего!
– Понятно, – снова улыбнулась Алла.
Красивая она все-таки. Особенно когда улыбается. Я даже о времени ненадолго забыл – вспомнил, только когда взгляд случайно задержался на ее настольном будильнике.
– Алла, я, наверно, побегу, – вскочил я. – Спасибо тебе огромное, что выручила! Но мне нужно успеть в общежитие.
– Да погоди ты, егоза какая. Успеешь ты в свое общежитие, – рассмеялась Алла. – Чего ты там не видел-то? Пойдем лучше на кухню, чаю попьем!
Отказаться я не сумел – да, если честно, и не очень-то хотелось. Тем более что кухня меня окончательно «добила» – уж здесь-то я увидел воплощение домашнего уюта как он есть. Так сказать, в максимальной концентрации. Красный чайник в белый горошек, греющийся на плите, убаюкивающе урчащий холодильник, из которого Алла извлекла масло и сыр для бутербродов на специальных тарелочках, всяческая кухонная утварь, заботливо расставленная по своим местам – все выдавало в моей знакомой отличную хозяйку. И уходить из такого гостеприимного дома хотелось с каждой минутой все меньше и меньше.
«Вот бы мне такую жену!» – вдруг промелькнуло в голове, и я тут же осекся. Какую еще, к чертям собачьим, жену? О чем я вообще думаю? У меня тренировки и две девчонки, с которыми я, кстати сказать, еще не разобрался. Хотя вообще-то давно уже пора – нечего ни той, ни другой голову морочить, нужно решить все раз и навсегда.
А Алла… А что Алла? Во-первых, у нее Рома в голове, а во-вторых, не надо забывать о собственном возрасте. В подростковом периоде разница в несколько лет кажется космической. И в этом смысле Алла была уже взрослой девушкой, а я для нее – всего лишь подростком. И на что-то рассчитывать с моей стороны было, мягко говоря, наивно.
«Просто наслаждайся моментом, и все», – сказал я себе. «Уютно тебе – вот и кайфуй, когда еще такая возможность представится!».
– Как там дела в лагере? – спросил я, наблюдая, как Алла разливает ароматный, исходящий паром напиток по чашкам.
Надо же было как-то отвлечь себя от лишних размышлений, а заодно и поддержать светскую беседу.
– Да все как обычно, – отмахнулась Алла, ставя чайник обратно на плиту. – Ты думаешь, с тех пор как ты уехал, что-то принципиально изменилось? Лагерь – он и есть лагерь, что с ним сделается.