Сбиться с ритма (ЛП)

— Если бы я могла просто выпить чашку горячей воды и немного лимона, было бы здорово.
— Почему бы тебе пока просто не присесть. — Женщина направляет меня к ряду столиков у окна.
Сажусь и пытаюсь вспомнить, в каком направлении я бежала, пытаясь разглядеть что-то в метель, чтобы посмотреть, там ли еще Роджер. Предполагаю, что он пережидает бурю и, возможно, дожидается меня, зная, что мои возможности ограничены. Дрожь пробегает по моему телу, и я прикладываю ладонь ко лбу, надеясь, что у меня не поднимается температура. Я не могу позволить себе болеть. Черт возьми, я сейчас ничего не могу себе позволить.
— Вот, держи. — Огромная чашка дымящегося черного кофе появляется передо мной вместе с миской куриного супа с лапшой быстрого приготовления. — Это должно тебя согреть.
Я смотрю на Данни, удивляясь, почему она так добра ко мне. Женщина меня даже не знает. Я совершенно чужой человек, и все же…
— Это за счет заведения, — поясняет она, пожимая плечами, должно быть, прочитав вопрос в моих глазах. — Это будет долгая ночь. Мне бы не помешала компания. — Данни кивает в сторону супа. — Ешь. Ты выглядишь так, словно тебе не помешала бы горячая еда.
Не могу смотреть ей в глаза, когда женщина смотрит на меня, как на хорошего человека, поэтому смотрю на дымящуюся миску с едой. Я не ела теплой еды с тех пор, как принимала душ.
— Спасибо… — Прочищаю горло. — Спасибо большое.
— Пожалуйста. — Данни оставляет меня, чтобы я могла спокойно поесть.
Я благодарна за то, что у меня нет зрителей, потому что ем ужасно быстро. Поднимаю миску, чтобы выпить то, что осталось от бульона, и провожу пальцем по внутренней стороне, чтобы убедиться, что не оставила ни малейшего кусочка. Кофе горький и теплый, но он помогает мне оттаять и взбодриться, снова напоминая, почему так опасно засыпать.
С полным животом и чувствуя себя более бодрой, чем за последние несколько дней, я откидываюсь на спинку стула и наблюдаю за снегопадом, на секунду притворяясь, что живу своей прежней жизнью.
Блаженно счастливая, в безопасности, и не зная, что мне лгал единственный мужчина, которого я когда-либо любила.
РАЙДЕР
Не собираюсь лгать.
У меня были предвзятые представления о том, каково будет отправиться в тур с единственным и неповторимым Джесси Ли. Я ожидал безостановочных вечеринок, бесконечных переездов из города в город, ночей, полных крутых шоу на аншлаговых аренах, что придется отбиваться от красивых женщин, постоянно пить пиво и ложиться спать поздно только для того, чтобы просыпаться и писать музыку, которая должна изменить мир. Есть, спать и грезить музыкой три месяца подряд.
Я думал, что будет так.
И оказался неправ.
Конечно, мы играем крутые шоу, срывая аншлаги. Есть красивые женщины, но ими можно любоваться издалека. И для Джесси никакого пива. Его новая зависимость — его невеста Бетани. После каждого шоу он возвращается с ней в свой автобус, или, если она в Лос-Анджелесе, мчится обратно в свой автобус, чтобы пообщаться с ней по FaceTime. Итан, Крис и я выпиваем немного пива и развлекаемся, играя музыку, но Джесси едет в собственном автобусе, так что он редко участвует.
Несмотря на то, что гастрольная жизнь совсем не такая, какой я ее себе представлял, я не жалуюсь. Зарабатывать на жизнь музыкой — моя мечта, и я бы ни за что не отказался от концертов.
Даже ради женщины, которую я люблю.
Лежа в темноте на своей койке в гастрольном автобусе, я смотрю в потолок, который всего в футе над головой, и обдумываю последнее текстовое сообщение от моей девушки Рейчел.
2:35 утра.
«Настоящий мужчина отдал бы все, чтобы быть с женщиной, которую любит».
Это правда?
Неужели нет никакого компромисса?
И «настоящий мужчина»? Ух.
Это закончится еще одним текстовым сражением, в котором я не выиграю. Сегодняшняя ночь закончится не лучше, чем любая другая за последнюю неделю.
В первый месяц тура нам с Рейчел удавалось отлично ладить. Расстояние не было для нас особой проблемой, с тех пор как я переехал в Лос-Анджелес. Она же все еще оставалась в Лас-Вегасе. Нам удалось наладить наши отношения. Главным образом потому, что я возвращаюсь в Вегас при каждом удобном случае. Но жизнь в туре насыщена, и есть определенные проблемы, которые могут оказать давление даже на самые крепкие отношения. Так что, как и любой зрелый взрослый, Рейчел справляется с этим так, как умеет. Она затевает ссоры.
 
Отправлю свой ответ:
«Ты сказала, что трехмесячный тур не встанет между нами. ТРИ МЕСЯЦА, Рейч. Ты ведешь себя так, словно это целая жизнь».
«Ты переехал в Лос-Анджелес!»
Во мне поднимается знакомый гнев от одного и того же гребаного спора, и я ударяю пальцами по экрану.
«Это моя работа, и я возвращаюсь в Вегас, чтобы проводить с тобой время при каждой возможности».
«Не понимаю, почему ты так против того, чтобы я переехала к тебе».
Мой желудок наполняется свинцом. С тех пор как я переехал в Лос-Анджелес, Рейчел не раз намекала на то, что хочет переехать ко мне. Но как бы хорошо мы ни ладили, мы не готовы к сожительству. Что произойдет, если ничего не получится? Это будет непростой разрыв. Это будет физическое выселение из моей собственности.
«То, что ты переедешь ко мне, не изменит того факта, что я буду уезжать на несколько месяцев в турне».
Появляются точки. Но сообщение так и не приходит.
Бросаю телефон на матрас и перекатываюсь на бок.
— Меня уже тошнит от этого дерьма, — шепчу сам себе, а затем закрываю глаза, зная, что мой мозг ни за что не позволит мне заснуть. Я буду делать то, что делаю каждую ночь с тех пор, как начались эти повторяющиеся ссоры — буду обдумывать все, что я сказал, сожалеть о половине из этого и, наконец, извиняться.
К счастью, завтра у нас выходной перед следующим шоу в Чикаго. Я проведу день, наверстывая упущенное время во сне.
Слышится звук тормозов, и я смещаюсь, чего даже не заметил бы, если бы спал. Автобус останавливается.
Сдвигаю занавеску своего спального отсека и выглядываю в темный коридор, ведущий в гостиную. Итан храпит на койке напротив меня, а Крис на той, что под ним.
Вскакиваю с постели, решив, что нужно снять комнату или что-то в этом роде. Я не сплю, так что вполне могу помочь. Как только, пошатываясь, вхожу в общее помещение, сразу понимаю причину, по которой мы остановились.
— Мы застряли в буре? — спрашиваю я, пока наш водитель, Чарльз, набирает что-то в своем телефоне и смеется.
— Не буря, мальчик из пустыни, просто немного снега. Скоро расчистят. — Чарльз бросает свой телефон в огромный подстаканник рядом со своей кружкой для кофе. — Отправил Бренту сообщение, что мы остановились, подождать снегоочистителей. Проблем не должно быть.
Я опускаюсь в кресло сразу за креслом водителя.
— Он сделает это проблемой.
Чарльз хмыкает в знак согласия.
Наш тур-менеджер Брент — первостепенный придурок. Он относится к нам как к мусору, который мешает ему воплотить мечты в реальность. Единственный человек, с которым парень не обращается как с использованным презервативом, — это Джесси.
Чертов подхалим.
Я очень благодарен, что он не едет вместе с нами. Брент настаивает на том, чтобы лететь, а когда его вынуждают-таки присоединиться к нам, то едет на автобусе Джесси.
Чарльз встает и потягивается. Раздается щелчки от его спины и шеи. Этот человек уже тридцать пять лет водит гастрольные автобусы для богатых и знаменитых, и он все еще остается один из лучших в своем деле.
— Тебе следует немного поспать.
— Нет… Хотя я в настроении выпить приличного кофе. — Мужчина похлопывает себя по заднему карману в поисках бумажника. — Это хипстерское дерьмо, которое вы, мальчики, пьете, для педиков.
Порыв ветра и снега бьют в гигантское лобовое стекло.
— Уверен, что сможешь пересечь парковку?