Сбиться с ритма (ЛП)

Его губы прижимаются к моим, твердые, успокаивающие, заставляющие меня замолчать. Когда Стивен отстраняется, я слизываю сладкий ванильный сироп, который остался после него. Мужчина замечает это и ухмыляется.
— В верхнем ящике моего стола в больнице есть заранее подписанный рецепт. — Он лезет в задний карман, достает бумажник, перебирает карточки и достает кредитку. Бросает ее на стол и одним глотком допивает вино.
Я ожидаю, что мужчина скажет что-нибудь еще, но он этого не делает.
— И это все? Так ты хочешь сказать, что я могу просто заполнить сама или…
Стивен смотрит на меня с пустым выражением лица.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
Мы оплачиваем счет и возвращаемся ко мне домой. Моя голова между его ног, член у меня в горле, и теплое чувство любви кружится в моей груди.
  
ГЛАВА 1
 
НАШИ ДНИ…
ДЖЕЙД
— Что, черт возьми, ты делаешь? Убери от меня свои руки! — Отбрасываю руку водителя грузовика от своих ног и отшатываюсь в поисках спасения, прежде чем вспоминаю, где я заснула.
— Эй, полегче там. — Старик, чье имя я узнала вскоре после того, как поймала попутку, Роджер, протягивает ладони, немедленно вызывая у меня чувство страха. Почему его руки не на руле? — Я только добрался до второй базы, милая.
Двигатель полуприцепа выключен, единственный звук исходит от генератора, нагнетающего тепло в кабину. Вытираю пар с окна и вижу снежную бурю.
— Где мы находимся? — Мой голос звучит очень тихо, и я молюсь, чтобы мужчина не понял, как я напугана, застряв в кабине грузовика с распускающим руки незнакомцем.
— В метель дорогу почти не видно, поэтому я съехал на обочину. Думал, мы сможем поспать, пока не взойдет солнце или не прояснится погода, в зависимости от того, что наступит раньше.
Роджеру должно быть за шестьдесят, и он выглядит как милый старый дедушка. Это причина, по которой я попросила его подвезти. Я и представить себе не могла, что он будет лапать меня, пока я сплю. Больной сукин сын!
И вот я застряла с ним в… где мы находимся?
Я прищуриваюсь мимо его поникших плеч и вижу слабый свет огней сквозь снегопад.
— Ты же не думала, что тебя подвезут бесплатно, не так ли?
Перевожу взгляд на него, как раз в тот момент, когда старик снова тянется ко мне. Я прижимаюсь спиной к двери, только теперь замечая, что его джинсы расстегнуты, а его трусы с желтыми пятнами представляют собой небольшую палатку.
— Ты сказал, что женат.
Снова всматриваюсь сквозь запотевшие окна в поисках любой надежды на спасение, которая не включает в себя то, что я замерзну до смерти.
Я могла бы убежать. Не знаю, что это за огни. Может быть, это открытое придорожное кафе или заброшенная стоянка. Первое защитило бы меня от стихий достаточно, чтобы остаться в живых, а второе может продлить неизбежное с Роджером, если тот решит гнаться за мной.
— То, чего не знает жена, ей не повредит. — Он снова хватает меня, и я отпихиваю его руки. — Не будь такой недотрогой. — Старик наклоняется над центральной консолью и с силой, несоответствующей его возрасту, хватает меня за куртку и притягивает к себе. Его сальные седые волосы торчат во все стороны и падают на остекленевшие от похоти глаза.
— Подожди, стой. — Я борюсь с его хваткой. — Позволь мне просто… снять куртку.
Его опухшее лицо краснеет, а желваки ходят ходуном от ярости, когда старик дергает меня так сильно, что я чувствую боль в шее. Он дергает вверх подол моей куртки, чтобы просунуть руку под нее, и сильно сжимает мою грудь.
Я вскрикиваю и замахиваюсь. Мой сжатый кулак соприкасается с его ухом.
— Ах, ты сука! — Старик бросается через центральную консоль и прижимает меня к двери, дергая руками мою одежду. — Вы, цветные девки, должны знать свое место!
Он отшатывается и дает мне пощечину. Но я почти не чувствую боли, потому что в то же самое время нахожу дверную ручку и нажимаю на нее.
Падение спиной назад из кабины полуприцепа кажется вечностью, пока я не оказываюсь в снегу. Высвобождаю одну руку из рукава куртки. Старик высовывается из грузовика, отчаянно хватаясь за рукав, в то время как я выскальзываю из куртки и бегу.
 
Молюсь, чтобы там, в безопасном месте, были другие люди, и я могла спрятаться, пока Роджер не сдастся и не уедет. Даже если я заблужусь и умру, сейчас это кажется гораздо лучшей судьбой, чем то, что планировал этот расистский мудак.
Мои ботинки утопают в глубоком снегу, пока я бегу к свету. Знаю, что должна чувствовать холод, но моя кровь бурлит так сильно, что я на самом деле потею.
В поле зрения появляется свет и окно, за которым следует стеклянная дверь. Остановка для грузовиков! Мне хочется упасть на колени и разрыдаться от благодарности, но я не знаю, следует ли Роджер за мной по пятам, поэтому бегу из последних сил и бросаюсь к двери. Мои ботинки скрипят на мокром линолеуме, когда я, пошатываясь, вваливаюсь внутрь.
Заведение почти пустое, но я встречаюсь взглядом с женщиной за кассой, которая смотрит на меня так, словно видит привидение.
— Дорогая, с тобой все в порядке?
Я заставляю свой учащенный пульс замедлиться и отряхиваю снег с мокрых джинсов.
— Там ужасная буря, — говорю я так небрежно, как только могу, учитывая, через что только что прошла. — Где туалет?
— Там, сзади. — Она указывает на стену с автоматами для напитков.
— Спасибо.
Улыбаюсь и наблюдаю, как выражение лица женщины немного смягчается, как и у всех людей, которым я улыбаюсь. Затем отворачиваюсь и закатываю глаза. Мои руки и губы дрожат от прилива адреналина и страха, что Роджер может последовать за мной.
Я предполагаю, что туалетная комната будет пуста, но все равно проверю кабинки, прежде чем запереть дверь. Не думаю, что старик будет настолько глуп, чтобы ворваться в женский туалет, но после того, что тот только что сделал, я бы ничего не исключала. Он, наверное, думает, что я его уже сдала. Но на всякий случай я проверяю замок, а затем снова запираю его.
Огибаю кафельную стену с раковинами и включаю сушилку, чтобы согреть руки и ноги.
— Вот придурок, — бормочу я и представляю, как накачиваю его вены фентанилом, пока он не перестанет дышать. И задыхаюсь от направления своих мыслей. — Я не убийца, — напоминаю себе уже в десятый раз за последние несколько дней.
Непредумышленное убийство все равно остается убийством.
Я зажмуриваю глаза, надеясь остановить нисходящую спираль своих мыслей, прежде чем они засосут меня. Снимаю вязаную шапку и встряхиваю волосами, мельком взглянув на свое отражение в зеркале. Съежившись, опускаю глаза в пол.
Я не принимала душ с тех пор, как попала в приют для бездомных. Сколько прошло дней? Неделя?
Изо всех сил стараюсь высушить свою шапку и снова проклинаю Роджера, стряхивая снег со своего поношенного свитера. Без куртки я точно не выживу на улице.
Заправляю волосы за уши, и мою руки теплой водой, прежде чем ополаскиваю лицо. Я ощущаю боль в щеке и, рискнув взглянуть на свое отражение, вижу, что кожа под глазом становится фиолетовой. Должно быть, старик ударил меня сильнее, чем я думала.
Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть, и мой пульс, который наконец-то немного успокоился, снова ускоряется.
— У тебя все в порядке?
Выдыхаю с облегчением при звуке женского голоса.
— Да, я в порядке. — Распахиваю дверь и вижу теплые, обеспокоенные глаза женщины, которая была за стойкой. — Я просто пыталась обсохнуть.
— Почему бы тебе не выйти и не выпить кофе, чтобы согреться? — На бейдже женщины написано имя «Данни». Круглые щеки делают ее моложе, но несколько седых волосков, пробивающихся в каштановых кудрях, заставляют меня думать, что ей за пятьдесят, может быть, даже за шестьдесят.
— Я, э-эм… — Я слегка мнусь. — У меня украли бумажник, — не ложь, — вчера, — ложь. — У меня нет денег на кофе.
Данни хмурится и окидывает меня взглядом, подмечая мой дырявый свитер, грязные джинсы и разбитое лицо. Гнев шевелится у меня внутри. Мне не нужна ее жалость. Я уже собираюсь вспылить и сказать именно это, когда что-то щелкает у меня в мозгу, напоминая о том, в каком отчаянии я нахожусь.