Запрещенные друг другу (СИ)

Остановившись возле знакомой девятиэтажки, Вал выскочил из салона и, сделав глубокий вдох, бросился в открытый настежь подъезд. Схватившись рукой за перила, окинул взглядом лестничные пролеты и не став дожидаться застрявший наверху лифт, за считанные минуты взлетел на седьмой этаж.
— Марина!.. — замолотил кулаком в дверь, попутно изнуряя звонок. — Открой! Это я, Вал… Ты меня слышишь? — его рев эхом разносился по этажам, наполняя перепонки угнетающим дребезжанием. Прижавшись к замочной скважине ухом, уловил едва слышный звук работающего телевизора и никакого телодвижения. Значит, всё-таки дома. Да чтоб тебя! — Открывай, кому сказал! Кончай дурить!
Дверь практически ходила ходуном, норовя слететь с петель, но Военбург и не думала открывать, затаившись в глубине квартиры. Вал оставив кулаки в покое и перешел на увесистые удары коленом. Это уже, мать вашу, не смешно. Слышал ведь, что дома. Тогда какого хрена не открывает?
— Марина, мать твою! — глухо процедил сквозь зубы, чувствуя за грудиной неприятное покалывание. Не знал, что испытывал больше: злость или страх? Поначалу была ярость. Хотел придушить мерзавку собственными руками, так как накипело ещё с прошлого раза. Но сейчас, именно в данную минуту, когда Марина и не думала открывать — стало реально жутко.
— Мужчина, сколько можно беспредельничать? — скрипнула соседняя дверь, являя Валу худощавое, облаченное в длиннющий халат тело. — Двенадцать часов ночи, имейте совесть. Если человек не открывает, — заявили пискливым голосом, поправляя на переносице очки, — значит, его нет дома. Что тут непонятного?
Вал присмотрелся к вышедшему на площадку мужчине, отмечая интеллигентные черты, и тяжко выдохнул, понимая, что всё-таки перегнул палку.
— Слышь, мужик, шел бы ты к себе, — произнес устало, продолжая выносить дверь. Не до вежливости сейчас. Лучше пускай не лезет под горячую руку, а то может и вырубить… нечаянно. И повернувшись к недовольной роже спиной, запустил руку в карман джинсов, собираясь набрать Военбург. Вот только ни в передних, ни в задних карманах мобильного не было. — Твою ж мать… — выругался в сердцах, испытывая взрывоопасный концентрат эмоций. Только этого не хватало. — Марина, я знаю, что ты дома! — засадил со всей дури кулаком, чувствуя, как из-за соприкосновения с металлической поверхностью закровил один из казанков.
— Между прочим, уже поздно и я имею полное право пожаловаться на вас правоохранительным органам, — заметили возмущенным тоном, продолжая сверлить его спину.
— Валяй, — рявкнул Вал, повернувшись к интеллигенту. — БудьТе так добры, сделайТе одолжение.
Мужик уже открыл рот, собираясь выдать очередную порцию нравоучений, как вдруг отступил назад, рассматривая Вала во все глаза.
— Ой, Валентин Станиславович… а я вас и не узнал, богатым будете. А вы к Мариночке нашей, да? Так нет её, — пролепетал пораженно сосед, принюхавшись к едва уловимому спиртному шлейфу.
— Она дома, телевизор работает, — произнес глухо Вал, не обращая внимания на столь поспешную идентификацию его скромной персоны. Как поведал Зейналов, его фотографии были едва ли не на каждой странице, так что удивляться было нечего.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Странно, — прошел мужчина к Маринкиной двери и проделал то же самое, что и Вал несколько минут назад — прижался ухом к замочной скважине, морща от напряжения лоб. — Я ничего не слышу.
Нет, это уже не странно. Это уже дерьмово.
Вал едва не заскрипел зубами. Ну не сука, а?
— Слушайте, — обратился к не сводящему с него глаз интеллигенту, покусывая от нетерпения губу, — а ваши балконы ведь рядом?
— Рядом? Я бы так не сказал, — округлил тот глаза. — А что?
— Можно мне воспользоваться вашим балконом?
— Э-э-э… Вы серьёзно?
Не став дожидаться разрешения, Вал оттеснил щуплого соседа вглубь квартиры и, прикрыв за собой дверь, на несколько секунд замер в прихожей, определяя, куда идти.
— Валентин Станиславович, я, конечно всё понимаю, кхм… но седьмой этаж и Мариночки может не быть дома, — перешел на шепот хозяин квартиры, давая понять, что его домочадцы уже давно спят, так что стоило вести себя тихо.
 
— Вот и убедимся в этом вместе. Балкон там? — Вал указал на приоткрытые двустворчатые двери, ведущие, судя по всему в зал.
— Да, но… — засеменил рядом, указывая путь. Чтобы заместитель мэра да ещё у него дома! Кому скажи — не поверят. — У меня есть её номер, давайте я ей позвоню?
— Позвоните, — желая избавиться от надоедливого присутствия, ответил как можно спокойней Вал. Хотя на душе с каждым шагом становилось всё тревожней и тревожней. Если Военбург так ждала его приезда, тогда почему не открыла? Если написала, значит, была готова к тому, что придется поговорить, расставив все точки над «i». Тогда к чему весь этот игнор?
Сзади послышались поспешные шаги.
— Не берет трубку, — расстроился сосед, наблюдая, как Вал взобрался на перила и ободряюще улыбнувшись, мучительно медленно поднялся во весь рост, вцепившись в перемычку обеими руками.
Было ли страшно самому Дудареву? Он даже не понял, как всё произошло. Возможно, стоило сказать спасибо виски, а может — рвавшему вены адреналину. Стоило выйти на балкон, как сознание будто заволокло туманной дымкой. Руки хватались за неровные края боковой обивки, ноги удерживали напряженное тело, а вот мозг словно отключился.
Услышав сзади судорожный вдох, Вал вытянул правую руку и, привстав на носочках, потянулся к расположенной на расстоянии вытянутой руки соседней перемычке. Ухватившись за неё сначала подушечками пальцев, а потом и всей ладонью, он напряг мышцы пресса и оттолкнувшись, перепрыгнул на узкую металлическую основу.
Секунда — и его мощное тело спрыгнуло на бетонную плиту, сорвав с губ облегченный вздох. Ведущая на балкон дверь была открытой, и этот факт послужил очередным добрым знаком.
Шагнув в квартиру, Вал первым делом обратил внимание на отблески работающего телевизора и, увидев, что в просторной гостиной никого нет, с замиранием сердца прошел в ванную, ожидая увидеть там окровавленное тело.
Признаться, как бы ни храбрился, а разыгравшееся не на шутку воображение рисовало не самые радужные картины. Оказалось, только зря себя накрутил. По ходу, её действительно не было дома, и вся эта тема с сообщением было не чем иным, как своеобразной местью за растоптанные чувства.
— Вот стерва, — выдохнул облегченно, обессилено прислонившись плечом к дверному косяку. Ванна не то, что не носила следов крови. На ней даже не было капель воды, а это значило, что ею никто не пользовался за прошедшее время.
Ну что же… Не сказать, что у Вала поубавилось желание придушить тварь, но легкий тремор отходняка всё же дал о себе знать, расслабляя напряженные мышцы. Если чертовка думала, что смогла таким образом привлечь к себе его интерес — она глубоко заблуждалась. Теперь пускай пеняет на себя, потому как Валу стало похер и на её положение, и на свое возможное отцовство.
Развернувшись, уже хотел покинуть квартиру, как вдруг, сердце гулко колотнулось о грудную клетку, вызвав во всем теле парализующую оторопь. Не от страха, нет. А от ощущения неминуемой катастрофы. Медленно обернувшись, мужчина сосредоточился на тонком лучике света, проникающем в коридор через неплотно прикрытую дверь, и в ту же секунду почувствовал, как стряхнуло от страха внутренности.
Вал судорожно сглотнул и распахнув с похолодевшим сердцем вызвавшую подозрение дверь… едва не наступил на лежавшую на полу девушку.
 
— Боже-е-е… — подкошено рухнул на колени, будто кто-то ударил по ним железным прутом. Рядом с телом Военбург валялась полупустая баночка снотворного, и Вал сдавленно выдохнул в ладони, поняв, что все его опасения оказались реальными.
Он тер свирепо лицо, давился мучительным стоном, сдавливал виски, пытаясь стереть из памяти представшую картину. Чёрная, изнуряющая ярость сменилась невыносимой болью. И эта самая боль неотвратимо и неизбежно ломала его изнутри, наполняя каждую клеточку невыносимым чувством вины.