Центумвир (СИ)

– Меня заводит ё фейс у меня между футов, Еремеева. – Усмехнулся он, глядя на дорогу и правой рукой приобнимая меня, сжимая ягодицу, – кстати, возвращаясь к вчерашнему договору. Я свои обязанности выполнил, думаю, можете приступить к совершению оплаты, Алена Васильевна.
И я резко отстранилась. Зло глядя на него.
– Чего-то я не понял, где мой минет? – деланно озадачился он, сворачивая к обочине и останавливаясь. – Алена Васильевна, мы же деловые люди, нужно соблюдать  договоренности. Офис я вам купил, теперь ваш ход.
– Начался гнев, – мрачно предупредила я. -  То есть когда на заправку заехали, и я взяла себе кофе с шоколадкой, а ты причитал на весь магазин, что тебе машину заправлять уже не на что, потому что я транжира, это нормально, это можно. Еще, сука такая, стоит по купюре из портмоне с мученическим видом выкладывает! Ты специально для этого где-то снял эти сраные три тысячи по сто рублей, да? – Злобно глядя на иронично улыбающегося Истомина. Кивнувшего. Скрежет моих зубов. – Или когда вчера в корзине моей на кассе рылся и выговаривал мне на всю очередь, что нам в этом месяце опять за неуплату электричество отрежут, и тебе коллекторы уже все телефоны оборвали, это тоже нормально! А как «Яр, кредитни меня на пару лимонов, через четыре месяца отдам», так как пялился молча в ноут, так и пялился! А потом мне на счет упало. И вы там в валюте ошиблись, Ярослав Андреевич, мне рубли были нужны! И когда я вам об этом сказала, вообще не среагировали! Или вот вчера как: «Яр, подскажи провинции, где у вас тут в царь-граде норм офис можно арендовать?», так все что я услышала: «с тебя минет» и ушел, блядь!..
– Я опаздывал. – Невозмутимо произнес он. – Пришлось сократить наши с тобой переговоры и провести их в неформальном стиле.
– Арендовать! А не покупать!  У меня нет еще такого дохода и штата, чтобы мы в качестве благодарности отсасывали инвестору, которого никто не просит вкидываться! Не просит! Не. Просит!
– Господи, да не буду я больше, ладно. Крутись сама, все, я понял, успокойся.
– Точно?
– Да.
– Именно не «хорошо», – максимально ядовито передразнила я, – а вот прямо точно?
– Да-а-а. – В серо-зеленых глазах начинает расцветать раздражение. Ага. Пора уводить в другую степь, пока инопришеленец вразнос не пошел, а то тут тесно, меня может зацепить взрывной волной.
– Ну, тогда отменяю скандал и вхожу в режим скучной бабы, заебанной твоим заебом  – я ценю ваш сарказм, Ярослав Андреевич, действительно ценю, но вот этот ваш безусловный рефлекс позорить меня в очередях начинает подбешивать!
Сработало.
– Заметила, с какой грустью на меня кассир посмотрела? – полуулыбнулся он, рывком притягивая меня к себе, прикусывая нижнюю губу и хватая меня за горло, потому что собиралась отстраниться и сесть на сидении нормально.
– Я заметила, с каким осуждением она на меня смотрела, -  скривилась, стараясь смотреть на него скептично, но из-за следов от зубов на его губе, когда он повел ее кпереди, выходило у меня хреноватенько.
– Хотя, по сути, надо наоборот. – Сжимая мою шею сильнее и подаваясь вперед к усмехнувшейся мне. – Как это на русском-то будет... этриб... каузальная атрибуция. Обожаю эту теорию. – Коснулся языком уголка моих губ и выдохнул опьяняющее, – но не так сильно как тебя, разумеется.
– Я знаю, что это манипуляция, Истомин. – Против воли улыбнулась и просительно коснулась пальцами его кисти, намекая, что он увлекается, и чувство дискомфорта вот-вот перекроет то, что уже запустил одним взглядом. Его пальцы тут же ослабили хват и скользнули по шее ниже. Отгибая ворот блузы.
– Знаешь, что самое интересное в этой манимуляции? – Второй рукой мне в волосы и тянет за них, вынуждая откинуть голову назад, целуя шею, – которая тебе сердцебиение участила и увела мысли от вариантов чем бы мне ребра пощекотать? -  прикусывая кожу плеча. – Она на основе действительного факта. – Губы усиливают поцелуй. Снова до следа. Отстраняется и с упоением касается языком наливающийся цветом кровоподтек. – Так бы и сожрал тебя всю, моя...
 
Вот сука...
Только потянулась к пряжке его ремня, как Истомина снова задергали по телефонам. Мы с ним по деловому договорились перенести сладострастный трах на ночь, в перерывах между звонками с серьезными ебалами ведя переговоры о позах и количестве подходов, поехали дальше.
– Ладно, не тебе ни мне. – Пошел на компромисс он, отклонив входящий и ведя автомобиль по мощенной плиткой улице очередного поселка с очередными архитектурными великолепиями. – Давай цифры.
– Шесть это снизу? Или девять это снизу? Ой, ладно, я буду сверху, ты сегодня заебанный какой-то, отдохни уж.
– Эдор ю, Джокер.
– Взаимно. – Ровно отозвалась я, отворачиваясь к окну и мой внутренний прагматик, трезвомыслящая и рациональная женщина, покрутила пальцем у виска с грустью глядя на фейерверк в моей голове. Разметающий мысли заполняющий каждую клеточку застывшего тела приятным колким онемением.
Яр припарковался у широких ворот, закурил и сосредоточенно рылся в телефоне. Я, заценив симпатичненький коттеджик, ну, может, лямов на сто, заскучала.
Лишь бы Вадима там не было.
Мысль резанула. Достаточно остро. Отогнула козырек и деловито осматривала свои зубы, припоминая, когда у меня более-менее свободный день и можно будет сходить снова отбелить. И маникюр еще бы неплохо обновить, эпиляция… завтра оборудование приедет на склад, надо будет посмотреть эту шайтан-машину, может, бельгийский принтер, хотя и дешевле, но действительно ничем не хуже, судя по отзывам в чатиках пизнесменов-рекламщиков…
Нужно до максимума сократить с ним встречи и общение. Я не могу. Я люблю Истомина.
Холод в пальцах, чувство падения.
Серо-зеленые глаз и их выражение, все то, что за ними. И карие, и за ними… Они очень давно вместе. В этом пиздецовом мире. Они похожи во многом. И во вкусах тоже…
Вадим знает его, знает все его реакции, паниковал в аэропорту, переживал по прессингам, всегда мгновенно на подхвате… он его уважает до беспредела, за него и в огонь и в воду. Потому что есть за что. Потому что вокруг полный пиздец, и все-таки существует вот то, за которое огонь и воду готов пройти, потому что задыхаешься от запаха склепа и постоянного разложения. Потому что немногие это видят. Потому что многие падают. Потому что с балкона хочется, хочется выть от ужаса, а это тонет в торжествующих криках. И среди всего этого «сербского фильма» все-таки есть то, что тянет за собой сквозь все это пыточное порно...
«Я тоже не тварь».
Почти слетевшая корона и, в подтверждение, мгновенный перехват:
«Ты. Мне. Нужен» – не можешь ради себя остаться, сделай это ради меня.
Яру он нужен. С такими оборотами, с таким масштабом, иметь рядом с собой человека… Не тварь. Человека. Ничьи больше короны его не интересовали, когда он обернулся в ложу. И вцепился в лицо Вадима, когда заметил легкий намек на дурман. Отрезвил его, призвал обратно.
… Да, точно, завтра отфоткаю оборудование, скину в чатики, там есть пара зверюг интересных, дельные вещи говорят…
Мне такая грязь не нужна. И грязь не в том, что физически шкурами перетремся, это исключено вообще, прошивка не та у меня и у Хьюстона. Грязь совершенно в другом и от того, что есть вещи которые тяжело контролировать, это еще тяжелее. И грязнее.
Как я в глаза смотреть буду Яру. Им обоим.
Изнутри уже ебашит. Чувством вины. Опять неправильная, опять могу испортить жизнь людям, которые этого не заслуживают. Людям. Опять. Я устала. Я не хочу этого, блядь! Я никогда не делаю им ничего плохого, я держусь в рамках, да что ж за проклятие такое, просто одним своим существованием все портить!..
– Это чешка, братан? – внезапно в открытое окно со стороны Истомина засунулся мужик едва не половиной тулова, заинтересованно оглядел салон и стал сосредоточенно тыкать в кнопки на руле.
Покойся с миром, брат, – подумала я в первую секунду, готовая его расцеловать и самолично похоронить в знак уважения, за то, что вырвал из прогрессирующей депры. Глядя в темный затылок мужика протянувшего руку и теперь роящегося в дисплее на консоли, поняла еще и, что, видимо, мы прибыли к месту назначения и этот мужик мне точно понравится.