Летящий ястреб, рыжая лиса (СИ)

Кэтрин хотела было усесться на лежанку в глубине шатра, но миссис Смит ее одернула:
— Разве ты не знаешь, что это место для мужчины-хозяина? Женщины сидят возле входа.
— Мама, оставь ее, — вмешался Брайан. — Нам ни к чему эти дурацкие правила.
«Свекровь» поджала губы. Чтобы сгладить неловкую ситуацию, Кэтрин посторонилась, уступая место Брайану, но тот взял ее за руку и усадил на шкуру:
— Садись, Кэт. Это твой дом, и здесь ты можешь делать что хочешь.
Миссис Смит открыла было рот, но тотчас его закрыла, так ничего и не сказав.
За ужином, состоящим из пеммикана, жареного хлеба и мясного супа с диким картофелем, Брайан поведал матери о своих приключениях. О том, что произошло в особняке Вудвилла, он, разумеется, умолчал.
— Разведчик сказал, что видел на мосту взрыв, — подтвердила «свекровь», когда речь зашла о событиях прошлой ночи. — Некоторые подумали, что это и есть тот знак, которого все ждут. Сегодня, как стемнеет, вождь созывает совет. Ты ведь пойдешь туда, Чета́н?
Брайан задумчиво кивнул и, проглотив ложку супа, заговорил:
— Я думаю, что нападать на лагерь укладчиков — глупая затея. Даже если мы всех там перебьем, весть об этом дойдет до Конгресса, и они пришлют сюда Длинных Ножей.
— Значит, нужно сделать так, чтобы весть не дошла, — подал голос Алан. — Перерезать телеграфные провода.
Брайан внимательно посмотрел на него.
— Хорошая идея, — кивнул он. — По крайней мере, это поможет нам выиграть время. Жаль, только, что она тебе раньше в голову не пришла.
— До того, как мы пытались взорвать мост?
— Угу. Наверняка этому куску дерьма уже обо всем доложили. Хотя… так даже лучше…
— Лучше? — Кэтрин подняла голову. — Чем?
— Тем, что этот ублюдок явится сюда, и я смогу его прикончить.
Брайан сказал это спокойно и тихо, но Кэтрин заметила, какой лютой ненавистью сверкнули его глаза. Она почти физически ощутила, как сильно все это мучит его, и к горлу подкатил ком. А еще больнее было сознавать, что она ничем не может ему помочь.
========== Часть 38 ==========
Снаружи послышался зычный мужской голос. Брайан и миссис Смит встрепенулись. Кэтрин вопросительно посмотрела на них.
— Глашатай созывает всех на совет, — пояснил Брайан. — Давайте собираться.
— И мы тоже? — Кэтрин удивленно переглянулась с братом.
— Да. Пойдем все вместе. — Брайан поднялся на ноги. — И в этот раз я хочу, чтобы мои слова восприняли всерьез. Мама, где мои вещи?
Миссис Смит отогнула внутренний полог и указала на пестрые сумки и футляры, лежащие за ним.
— Все здесь.
Брайан подошел к сумкам, но прежде чем склониться над ними, повернулся к Алану и Кэтрин.
— Вам бы тоже не мешало переодеться, — сказал он. — Мама, ты можешь дать Кэт какое-нибудь платье?
«Свекровь» кивнула и вышла из ти́пи.
Кэтрин мельком взглянула на себя и устыдилась свого внешнего вида. Блуза выцвела и местами порвалась, измятую юбку усеивали пятна, а ее подол истрепался в лохмотья.
Брайан достал из цветастого мешка бежевый сверток и протянул его Алану.
— Надень, если хочешь.
Брат приложил к себе рубаху из выделанной кожи, огладил длинную бахрому и восторженно присвистнул:
— Ух ты! Я буду как настоящий индеец! Мне бы еще корону из перьев…
— Корону надо сперва заслужить.
— И как же?
— Первым коснуться врага, перерезать горло, добыть его скальп…
— У-у-у, — разочарованно протянул Алан, разглядывая остальную одежду. Он поднял длинный отрез красного сукна. — А с этим что делать?
— Это набедренная повязка. Пропускаешь ее между ног, а концы подсовываешь под пояс, так, чтобы они свисали спереди и сзади. И к этому же поясу привязываешь ноговицы.
— Срань Господня! Это ведь жуть как неудобно!
— Неудобно — это ваш лонг-джонс с клапаном на заднице. Привыкнешь.
Алан и Брайан принялись переодеваться, а Кэтрин вышла наружу, чтобы не смущать их своим присутствием. Или, скорее, чтобы не смущаться самой. Как же она соскучилась по Брайану, по его ласкам! Вот бы лечь в постель обнаженными, прижаться к горячему телу, вдохнуть родной запах и насладиться близостью и любовью!.. Но с того рокового дня Брайан больше не проявляет к ней интерес. Не целует, не обнимает и даже старается лишний раз не прикасаться и не смотреть…
 
Кэтрин увидела, что к ней приближается «свекровь», и наморщила нос, отгоняя подступившие слезы.
— Вот, возьми. — Миссис Смит протянула ей сверток.
Зайдя за ти́пи, Кэтрин развернула одежду. С коричневым замшевым платьем она быстро разобралась, а вот с ноговицами пришлось повозиться — они крепились над коленом тесьмой. Жутко неудобно, но платье было довольно коротким, а мокасины не имели голенищ, и Кэтрин не рискнула сверкать голыми икрами.
Переодевшись, она вышла из-за ти́пи, и увидела, как из него выбирается Алан. Отделанная бахромой рубаха была ему велика и болталась на тщедушном тельце как мешок на палке. Кэтрин открыла рот, чтобы отпустить по этому поводу какую-нибудь остроту, но тут показался Брайан, и у нее перехватило дыхание.
Он выглядел как настоящий чистокровный индеец. Рубаху и ноговицы из белой замши обильно украшала бисерная вышивка и длинная бахрома. На груди покоилось массивное ожерелье из медвежьих когтей, а на затылке торчал пучок орлиных перьев, на которых были нанесены красные точки и штрихи.
Казалось, в Брайане не осталось ничего от белого человека. Словно вместе с европейской одеждой с него слетела шелуха цивилизации, обнажив его истинную сущность. Сущность воина, охотника, свободного кочевника Великих Равнин.
Он, в свою очередь, бросил на Кэтрин внимательный взгляд и одобрительно кивнул.
— Тебе очень идет, Лисичка.
— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
— Пошли! — Он кивнул, призывая всех следовать за собой.
В глубоких сумерках ярко горели костры. Кэтрин и ее спутники шли мимо шатров, почти все обитатели которых высыпали наружу, чтобы хоть краем уха услышать, о чем будут говорить на совете. Ти́пи вождя стояло в центре деревни, и вокруг толпилась куча народу. Люди гудели как растревоженный улей, а ритмичный стук барабанов лишь усиливал напряженость.
Завидев Брайана, индейцы посторонились, пропуская его к шатру. Внутри было яблоку негде упасть, но место Брайана слева от вождя было свободно, а Кэтрин, Алан и миссис Смит кое-как примостились у входа. Чтобы впустить в ти́пи свежий воздух, края покрышки приподняли и подвязали к шестам, и в образовавшуюся щель снаружи заглядывали любопытные дети.
Вождь Черный Медведь сидел на почетном месте в глубине шатра, и его окружали те же люди, что и в прошлый раз. Когда все расселись, барабан утих, и шаман внес зажженную трубку. Поведя ею вверх, вниз и по четырем сторонам света, он протянул ее вождю. Кэтрин взглянула на Брайана. Тот сосредоточено наблюдал за дымом, который Черный Медведь выпускал изо рта.
«Надеюсь, он не откажется курить с ними трубку, — подумала она, — иначе его опять не станут слушать».
Передав трубку сидящему рядом старику, вождь заговорил, а миссис Смит шепотом стала переводить:
— С тех пор, как бледнолицые начали строить свой мост, мы молились, чтобы Вака́н Та́нка послал нам знак, что делать дальше. Прошлой ночью наши следопыты видели под мостом огонь. Я не знаю, должны ли мы считать это знаком, но сегодня к нам вернулся Летящий Ястреб, и я предлагаю сначала выслушать его слова.
«С каких это пор вас стало интересовать его мнение?» — с легкой горечью подумала Кэтрин.
Трубку вручили Брайану. В этот раз он не стал отказываться, а почтительно принял ее и затянулся.
— Та́куя, мой народ, — неспешно выдохнув облачко дыма, начал он. — Раньше я бы сказал: давайте поговорим с бледнолицыми, послушаем, что они нам предложат… Но мы знаем, что они никогда не исполняют своих обещаний… Я бы сказал: давайте уйдем, поищем себе другое место… Но нас уже вытеснили из прерии, и нам больше некуда идти… Поэтому я говорю: пришло время ступить на тропу войны.