Летящий ястреб, рыжая лиса (СИ)

Было бы неплохо построить ферму где-нибудь на Равнинах. Выращивать овощи, разводить лошадей. Или срубить домик в Скалистых Горах и жить охотой на оленей и бобров. Можно было бы даже какое-то время провести в деревне та́куя – Кэтрин ловила себя на мысли, что скучает по этим открытым людям и их незамысловатому быту.
Но только не город с его смердящими заводами, грохочущими экипажами и толпами, кишащими на грязных улицах! Бесстыдная роскошь богатых районов и убогая нищета окраин, порождающие злобную зависть у бедных и кичливое самодовольство у богачей. Скученность, теснота – и все пороки усугубляются, заставляя людей вцепляться друг другу в глотки.
В дверь постучали, и Кэтрин вздрогнула, выныривая из тягостных размышлений.
— Кто там? – спросила она.
— Я бы хотел убрать посуду, мэм, — сдавленно ответили из коридора.
Она встала и отперла замок. На пороге стоял официант. Кэтрин едва успела отметить про себя его смущенный вид, как его отодвинули в сторону, а из-за его спины показался коренастый мужчина в котелке и клетчатом сюртуке…
«Пинкертон!»
Кэтрин бросило в жар. Она охнула и попыталась захлопнуть дверь, но было уже поздно. Ее грубо втолкнули в комнату и больно заломили руку за спину, а между лопаток уперся ствол.
Следом в номер ворвалось еще двое мужчин с револьверами. Убедившись, что кроме нее здесь никого нет, они встали по обеим сторонам двери, держа оружие наизготовку.
— Помогите! – истошно завопила Кэтрин. – Убивают! Грабят!
— Заткнись, сука!
Коротышка с силой швырнул ее на постель. Кэтрин ударилась солнечным сплетением о железную раму и, попытавшись выпрямиться, с ужасом поняла, что не может сделать вдох. Цепляясь за спинку кровати, она судорожно хватала воздух ртом, но не могла протолкнуть его дальше в грудь. Тело будто забыло, как дышать.
Сердце бешено колотилось, по спине струился холодный пот. Легкие загорелись огнем, и Кэтрин в отчаянии подумала, что сейчас задохнется, но тут дыхание восстановилась, и она с надсадным хрипом сделала жадный вдох.
Все это продолжалось с десяток секунд, но показалось вечностью. Посмотрев на дверь, Кэтрин увидела, что в коридоре стоит несколько человек, с любопытством заглядывая внутрь.
— Что происходит? – поинтересовался усатый мужчина, в котором Кэтрин узнала хозяина пансиона.
— Они ворвались ко мне в номер и угрожают оружием! – пролепетала она.
Хозяин обратился к чужакам:
— Джентльмены, потрудитесь объяснить, по какому праву вы нарушаете покой моих постояльцев?
Коротышка повернулся к нему, доставая из кармана бумаги.
— Спокойно, мистер, — произнес он. – Я и мои люди – сотрудники агентства Алана Пинкертона, и у нас имеется ордер на арест этой особы.
— Позвольте взглянуть.
— Пожалуйста. – «Пинкертон» развернул документ. – Вот. Кэтрин О’Доннелл, разыскивается живой или мертвой на территории Вайоминг по подозрению в убийстве помощника шерифа и других преступлениях. Награда 500 долларов».
Кэтрин узнала плакат о своем розыске, и у нее от ужаса волосы зашевелились на голове.
— Я понятия не имею, о чем вы говорите, – выдавила она осипшим голосом. – Меня зовут Мэри Джонс.
Хозяин внимательно посмотрел на плакат, затем на нее.
— Фотография не слишком-то похожа, — заметил он. – Юных леди, подходящих под такое описание, полным полно. С чего вы решили, что это она?
Люди за его спиной зашептались.
— У нас есть свидетель, который подтвердит ее личность, — заявил «пинкертон». – Расступитесь, дамы и господа.
Зеваки подвинулись, пропуская кого-то к двери. В следующий момент на пороге появился тщедушный юнец с узким лицом и растрепанными светлыми волосами. Кэтрин взглянула на него, и сердце ухнуло вниз.
Это был Алан Миллер — ее единоутробный брат.
— Алан? – прошептала она внезапно онемевшими губами. – Что ты здесь делаешь?
— Не ожидала, сестренка? – зло усмехнулся он, шагая вперед. – А ты думала, тебе сойдет это с рук?
Кэтрин в полном ошеломлении сидела на кровати и смотрела, как он приближается. Казалось, что все это сон, но это была реальность. Глаза Алана недобро щурились, тонкие губы кривились в едкой ухмылке. Он подошел поближе. Кэтрин успела заметить лишь взмах руки, и щеку обожгло оплеухой.
 
— Эй! Полегче, парень! – «Пинкертоны» схватили его под руки и оттащили прочь.
— Сука! Гадина! Рыжая тварь! Думаешь, убила отца, и тебе ничего за это не будет? – срываясь на визг, орал братец, пытаясь вырваться из их лап.
— Успокойся! — велел ему коротышка. – Она свое получит. Твоя задача – просто подтвердить, что эту женщину зовут Кэтрин О’Доннелл. Это она, так ведь?
— Да! Это она! – захлебываясь от злости, выпалил он. – Пристрелите ее! Дайте я сам ее пристрелю!
— Уведите его! Пусть остудит голову. – «Пинкертон» махнул рукой в сторону выхода и обратился к зевакам: — Убедились, господа?
— Это правда, мисс? – спросил хозяин пансиона, когда Алана увели. – Вас разыскивают за убийство?
— Да.
Кэтрин закрыла руками лицо и разрыдалась.
— Все, дамы и господа, расходитесь, не мешайте работать, — голос коротышки доносился до нее будто сквозь толщу воды.
Он говорил что-то еще, но Кэтрин уже не разбирала слов. Слезы безудержно катились по щекам, а от горьких всхлипов разрывалась грудь.
Ее подхватили под руки, заставив подняться с кровати, и вывели в коридор. Уже краем уха она услышала:
— Краснокожего нигде не видать.
— Возьми побольше людей, окружите эту ночлежку так, чтобы муха не пролетела, и ждите. А девку – к мистеру Вудвиллу.
Под любопытными взглядами постояльцев и случайных прохожих Кэтрин вывели на улицу и втолкнули в черный экипаж. С обеих сторон на сиденье разместились два «пинкертона», а третий запрыгнул на подножку сзади кабины. Щелкнули вожжи, и карета тронулась в путь.
Крепко зажатая между громилами, Кэтрин не могла даже выглянуть в окно. Да ей и не хотелось. Все кончено! Какая разница, куда ее отвезут, к Вудвиллу или в полицейский участок. Впереди в любом случае — смерть. Только бы они не схватили Брайана!
А что, если Вудвилл станет ее пытать, чтобы узнать, где бумаги!
«Пятая могила слева во втором ряду, если смотреть на север. Сайлас Соул. Бумаги закопаны позади могильного камня, — услужливо всплыло в ее голове. — Зачем Брайан заставил меня это запомнить? Не знаю, что со мной будут делать, вдруг я не выдержу, и все разболтаю!»
Немного пошевелившись, Кэтрин почувствовала, как нечто твердое вдавилось в ее бедро. Дерринджер! Он как обычно покоился в кармане юбки. Один патрон! У нее есть один патрон! И она знает, как его использовать. Вудвилл ничего от нее не добьется!
Экипаж, скрипя рессорами, тарахтел по мостовой, а сердце билось тяжелыми болезненными толчками. Ребра ныли после удара о кровать, а щека горела от оплеухи. Появление Алана окончательно добило Кэтрин. Убийство Джорджа уже померкло в круговерти последующих событий, но теперь снова вышло на передний план, как кровь выступает из раны, если содрать коросту. Это для нее он — похотливый отчим, который пытался ее изнасиловать, а для Алана – родной отец.
Кэтрин не любила ни брата, ни мать, и они платили ей той же монетой. Но ведь это она пришла к ним в дом! Ей нужно было подстраиваться, искать общий язык, ластиться к ним, как щенок. А она вместо этого отгородилась от всех, замкнулась в своем горе, оплакивая погибшего отца. И вот, что из этого получилось! Она думала, что не давала поводов Джорджу к ней приставать, но выходит, все-таки, давала? Значит, надо было сбежать из дома, когда он только начал проявлять к ней интерес, а не доводить до смертоубийства, не разрушать приютившую ее семью.
Тревога, страх и угрызения совести смешались воедино, полосуя душу острыми кинжалами-когтями. Кэтрин так трясло, что зубы то и дело начинали отстукивать мелкую дробь. «Пинкертоны» косились на нее, и приходилось напрягать все силы, чтобы держать себя в руках.
Наконец экипаж остановился. Один из конвоиров открыл дверцу и спрыгнул на землю, а затем схватил Кэтрин за запястье и выволок наружу так грубо, что она чуть не свалилась на мостовую.