Летящий ястреб, рыжая лиса (СИ)

— Красномордый ублюдок! Ты за это поплатишься!
Каблук сильнее вдавился ему между ног.
— Еще раз тявкнешь — и я размозжу твои яйца! — процедил Брайан. Он повернулся к Кэтрин. — Что мне с ним сделать, Кэт? Он успел тебе навредить?
Кэтрин скорчилась в остывающей воде. Ее трясло.
— Нет… — Она шмыгнула носом. — Пускай убирается.
— Твое счастье, урод. — Брайан носком сапога врезал Мике под ребра, затем поднял его с пола и за шиворот подтащил к двери. — Пошел вон!
Увесистый пинок под зад отправил негодяя в свободный полет. Он с грохотом скатился по ступенькам и шмякнулся оземь.
— Еще раз тебя здесь увижу — останешься без скальпа и без яиц, — проникновенно сообщил ему Брайан. Он притворил дверь и повернулся к Кэтрин. — Ты как?
«Господи! Я же голая!» — Кэтрин поспешно обхватила себя руками и прикрыла волосами грудь. Она хотела что-то сказать, но с губ сорвался невнятный всхлип.
Брайан снял со стены полотенце и набросил на ее плечи.
— Ну все тихо, Кэт, не плачь.
Он помог ей подняться на ноги. Кэтрин не плакала, но губы ощутимо дрожали. Брайан вытащил ее из ванны и поставил на пол.
— Ну же! Не бойся, этот ублюдок больше не посмеет сюда заявиться. Давай, вытирайся, и пойдем наверх. Сможешь? — Он заглянул ей в глаза, и когда она кивнула, добавил: — Вот и хорошо. Я подожду за дверью.
Он вышел, а Кэтрин принялась трясущимися руками натягивать на себя одежду. В носу щипало от попавшей в него воды, а случившееся казалось дурным сном. Приставания Джорджа — невинная шалость по сравнению с тем, что случилось сейчас. Не подоспей Брайан вовремя — страшно представить, чем бы все обернулось.
Одевшись, Кэтрин подошла к двери и нерешительно взялась за ручку. Ей стало страшно — а вдруг за порогом ждет этот безумец? Пересилив себя, она осторожно выглянула наружу. Под козырьком стоял Брайан с сигаретой в зубах, а Мики нигде не было видно. Кэтрин с облегчением выдохнула.
— Готова? Идем. — Брайан швырнул окурок на землю.
Кэтрин оглянулась по сторонам, настороженно всматриваясь в темноту.
— А где… этот?
— Убрался к чертям собачьим. Не бойся, он сюда больше не сунется. А если рискнет — то я его пристрелю.
Они поднялись по лестнице в номер, где уже накрыли на стол. Кэтрин мутило от пережитого, и есть не хотелось, но бараньи ребрышки в густом коричневом соусе источали такой восхитительный аромат, что она решила дать им шанс.
Брайан отодвинул для нее стул, а когда Кэтрин уселась, разместился напротив.
— Прости, Кэт, — сказал он. — Я и подумать не мог, что этот придурок залезет к тебе в ванную.
— Я до смерти перепугалась! Но как ты догадался, что на меня напали?
— Как раз шел из конюшни и услышал шум… Сукин сын. Я бы его прикончил, да не хотелось проблем с местными из-за этого говна. И как ему только в башку взбрело вломиться к тебе?
— Кажется, ему не понравилось, что я пришла с тобой. Он подумал, что я… что мы… — Она смутилась и замолчала.
Брайан хмыкнул с невеселой усмешкой.
— А, ну тогда я не удивлен. Белые считают себя вправе развлекаться с индианками, но, не приведи Господь, краснокожий позарится на белую женщину…
Он не стал дальше развивать эту мысль, а приступил к еде. Кэтрин последовала его примеру, и следующие четверть часа только позвякивание столовых приборов нарушало тишину.
Свет керосиновой лампы мягкими бликами ложился на лицо Брайана, подчеркивая высокие скулы и твердую линию подбородка. Кэтрин вспомнила свои фантазии в ванной и, зардевшись, опустила глаза.
— А ты себя кем считаешь? — поинтересовалась она. — Белым или индейцем?
— Хороший вопрос, — задумчиво протянул Брайан. — Ни тем, ни другим. Или и тем, и другим. Какой ответ тебя больше устроит?
Кэтрин пожала плечами.
— Не знаю.
Она взяла ребрышко и принялась обгрызать с него сочное мясо. Действительно, очень вкусно. Хоть что-то хорошее за этот вечер!
— Индейцы многому научили меня, — продолжил Брайан, — но все-таки я слишком «белый», чтобы стать в доску своим.
— Слишком «белый»? Как это?
— До двенадцати лет меня воспитывали как обычного белого мальчишку. Меня крестили, я ходил в школу. Правда «настоящие» белые никогда не забывали указывать мне на мое место. Драться приходилось чуть ли не каждый день… Индейцы в этом плане куда терпимей. Они не будут гнобить тебя из-за цвета кожи, если ты ведешь себя как нормальный человек. И уж точно не будут резать или жечь на костре за то, что ты веришь в другого бога.
 
— И в какого же бога ты веришь? — полюбопытствовала Кэтрин.
— В детстве по воскресеньям я слушал проповеди в пресвитерианской церкви. Пастор все время грозил геенной огненной и страшным гневом мстительного бога. После этого я боялся ложиться спать. Мне казалось, что за мной придут черти и зажарят меня на вертеле, как этого барана. — Он кивнул на кучку обглоданных костей в своей тарелке.
Кэтрин фыркнула.
— Знаешь, а я не особо задумывалась над загробной жизнью. Папа был атеистом. Мы с ним читали Библию, но скорее как сборник легенд, вроде мифов Древней Греции. А насчет проповедей… мне кажется, нормального человека не нужно запугивать адом, чтобы он понял, что убивать и воровать — это плохо.
— У индейцев нет такого понятия, как «ад», — заметил Брайан. — Их религия мне нравится больше.
— А что у них за религия?
— О, этого так просто не объяснить. Если в двух словах, то они верят в некую божественную сущность, которая пронизывает вселенную и создает в ней жизнь. Они называют ее Вака́н Та́нка — Великая Тайна. Не буду утомлять тебя подробностями, но для индейца все в этом мире — животные, деревья и даже камни — наполнено духами и божествами.
— И ты тоже в это веришь?
— Я верю, что существуют высшие силы, которые мы не можем понять. Но россказни священников… бородатый старец, который сидит на облаке и неустанно бдит, не ковыряешься ли ты в носу… Пф! Детские сказочки.
— Тут я с тобой согласна, — кивнула Кэтрин. — На дворе конец девятнадцатого века. Люди, может, скоро вообще полетят на Луну, а их потчуют всякими небылицами.
— На Луну? — Брайан скептически усмехнулся. — С чего ты это взяла?
— Прочитала в романе Жюль Верна. Там путешественники забрались в огромный снаряд, которым выстрелили из пушки, и за пять дней он долетел до Луны.
— Да ну, бред какой-то. Какого же размера должна быть пушка, из которой можно дострелить до Луны?
— Ученые вырыли глубокую шахту и использовали ее в качестве ствола.
— Все равно чушь собачья. — Брайан насупился. — Такая же чепуха, как и сказочка про то, как воду превращают в вино.
— Понятно, что это выдумка, — проворчала Кэтрин, пожимая плечами. — Но я и люблю Жюль Верна за то, что он пишет про всякие технические штуки настолько правдоподобно, что ты веришь, что это сработало бы и в реальной жизни… Неужели ты не читал этот роман? Он очень нашумел в свое время.
Брайан вздохнул.
— В детстве я иногда читал, но с тех пор как убили отца, мне стало не до книг. Нужно было зарабатывать на хлеб.
— А мне книги помогли не сойти с ума от жизни на ранчо, — сказала Кэтрин. — Мои родственнички так меня доставали, что хотелось застрелиться, и я пряталась от реальности в выдуманных мирах.
— Не от всякой реальности можно убежать, Кэт. — Брайан отложил вилку и вытер салфеткой рот. — Иногда приходится встретить бурю лицом к лицу.
Кэтрин помолчала, обдумывая его слова.
— Пожалуй, ты прав. После того, как я убила отчима, я только и делаю, что сражаюсь против обстоятельств. И… знаешь что? Впервые после смерти отца я почувствовала себя живой.
Она посмотрела Брайану прямо в глаза. В его черных как угли зрачках плясали золотистые отблески ламп. Сердце затрепетало в груди, и что-то сладко защекотало в животе.
Брайан моргнул и отвел взгляд.
— Ложись спать, Кэт. — Он поднялся из-за стола.
— А ты?
— Схожу, попытаю удачу в покер. Нужно раздобыть немного деньжат.