Проклятие

– Ладно, – пробормотал он. – Я не пойду с вами. Но умоляю, пожалуйста, будь осторожна.
Серильда кивнула.
– Я спасу нашу дочь. У меня получится.
Она повернулась к Эрлен, и они еще раз пробежались по их плану и обсудили, где и как ей и монстрам удобнее всего будет передать девам-моховицам золотые стрелы.
– Ну, а мне нужно спешить, – сказала Серильда. – План планом, но от него не будет пользы, если я опоздаю и Эрлкинг успеет загадать желание.
Она быстро обняла Эрлен, еще раз поцеловала Злата и бросилась вниз по лестнице.
Лоррейн рыдала, сидя за одним из столиков. Фрида изо всех сил пыталась ее утешить, но и сама давилась слезами. В трактире было полно народу: за то короткое время, что Серильда провела наверху, здесь, казалось, собралось уже полгорода.
Увидев Серильду, Лоррейн вскочила, опрокинув стул.
– Серильда! Ты… но как?..
– У меня нет времени объяснять, но Злат тебе все расскажет. – Серильда взяла Лоррейн за руку. – Прости меня за все беды, которые я вам принесла. Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы вернуть Лейну.
– Что… что ты собралась делать?
Серильда не ответила, отчасти потому, что и сама не вполне себе это представляла.
Она должна проникнуть в замок Эрлкинга. Освободить семерых богов. Спасти своего ребенка и дочку Лоррейн. Не дать Эрлкингу разрушить завесу, защищающую царство смертных. Призвать на подмогу лесных жителей и навек отправить демонов обратно в край потерянных душ.
Все это казалось немыслимым. Невозможным.
Словно какая-то сказка.
Но она все-таки дочь самого Вирдита. С ней истории и обман. Удача и судьба.
Уж наверное это что-нибудь да значит.
Серильда решительно шагнула в ночь. На Бесконечную Луну наплывали серебристые облака, под башмаками хрустел снег.
Замок Адальхейд возвышался над озером; его окна ярко светились. По обе стороны булыжного моста горели факелы. Хотя ночь была устрашающе безмолвной, она казалась безмятежной, укутанная в мерцающее снежное покрывало. Дыхание Серильды облачками плясало в воздухе. Тихие волны плескались о берег.
Моховиц нигде не было видно. Не заметила Серильда и монстров Эрлен.
Но она точно знала, что они где-то рядом, надежно укрытые темнотой. Скрытные и проворные, как пауки, они, должно быть, уже переправляют оружие и припасы.
Серильда была не одна.
Но она пошла бы туда и в одиночку.
Там, за стенами замка, Эрлкинг и Перхта держат ее новорожденную дочь. Они держат там Лейну. И еще семерых богов… один из которых – ее мать. Ворота были распахнуты, будто приглашая Серильду войти. Издали внутренний двор замка походил на картину: серые каменные стены, освещенные луной, только что выпавший снег, который был бы безупречно чистым, если бы не две цепочки следов: Перхты и Лейны.
Сжав кулаки, Серильда ступила на подъемный мост. Перед ней высилась громада крепости; каждый уступ, каждый карниз припорошил снег. Двор сверкал, словно во сне. Серильда слышала тихое фырканье лошадей в конюшнях. До нее доносилось потрескивание пламени факелов, закрепленных на стенах.
Прятаться Серильда не собиралась. Наоборот, ей предстояло привлечь к себе внимание. По плану она служила отвлекающим маневром.
Но пока отвлекать было некого.
Она была уже на полдороге к замку, когда раздался пронзительный плач ребенка, отдаленный, но такой горестный, что у Серильды заныло в груди.
Она побежала на звук, уверенная, что он доносится не из крепости, а из сада. Сколько раз она убегала оттуда. Убегала от замка с его чудовищами, монстрами, призраками. Но она больше не станет спасаться бегством.
На этот раз Серильда хотела, чтобы Эрлкинг знал: она идет за ним.
  
Глава 53
 
Темные вместе с бесчисленными монстрами собрались в зверинце. Свет их факелов отбрасывали на стены замка тени гигантских решеток. Никто до сих пор не заметил Серильду, идущую меж заснеженных деревьев и живых изгородей. Все они были слишком заняты тем, чтобы вытащить из клеток семерых зверей, скованных золотыми цепями.
Лейна стояла в сторонке, качая младенца и шикая на него, но новорожденная девочка не желала успокаиваться.
 
– Да заткни ты ее, наконец! – рявкнула Перхта, цепями связывая грифона с татцельвурмом. Фрейдона и Хульду.
– Я пытаюсь, – в голосе Лейны звучало отчаяние. – Она голодная! Ты до сих пор ее не покормила!
– Все в порядке, любовь моя, – сказал Эрлкинг, забирая у охотницы цепи. – Позаботься о нашей дочери. На это не уйдет много времени, и нет ничего постыдного в том, чтобы ты побыла с ней рядом.
– Мне и не стыдно, – буркнула Перхта. – Я просто не ожидала, что с новорожденными так много возни. Другие, которых ты мне дарил, были намного самостоятельнее.
Однако, хоть Перхта и ворчала, она забрала малышку у Лейны. Лицо охотницы смягчилось, она вгляделась в плачущее лицо младенца, а когда снова заговорила, ее голос больше не сочился ядом.
– Они странные, эти маленькие смертные. Такие беспомощные.
Лейна глядела на нее с опаской, готовая в любой момент выхватить ребенка у нее из рук. Будто ожидала, что Перхта подойдет к клетке и скормит малышку виверне.
Она расслабилась только тогда, когда Перхта расстегнула корсаж и поднесла малютку к груди.
Серильда, наблюдавшая за ними из-за живой изгороди, скрипнула зубами. Она мать этой крошки. Это она должна кормить ее, заботиться о ней, качать на руках и защищать от любой беды.
Все это неправильно, неправильно, неправильно.
Собравшись с силами, она решилась войти в зверинец, как вдруг ей в спину уперлось что-то острое.
Серильда ахнула и замерла.
– Привет, маленький дух, – раздался ласковый голос. – Что ты здесь делаешь, почему слоняешься без дела?
Серильда повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть темного. Охотник с золотисто-смуглой кожей и сказочно-прекрасным лицом. Но Серильда давно привыкла к невероятной красоте демонов и отлично различала то, что под ней скрывалось. Бессердечие, эгоизм и жадность.
– Я слышала, что Эрлкинг устраивает бал, – сказала Серильда. – И подумала, что мое приглашение до меня не дошло. Эти нахткраппы вечно их теряют.
– Как всегда, выдумываешь свои небылицы. Пойдем, – охотник схватил Серильду за руку и, не отнимая кинжала от ее спины, вытолкнул ее вперед, на лужайку зверинца. – Ваша Мрачность, эта назойливая смертная снова удостоила нас своим присутствием.
Собравшиеся темные поглядели на них. В их глазах было любопытство. Удивление. Раздражение. Серильде было на них наплевать. Вздернув подбородок, она сердито посмотрела на Эрлкинга.
– Почему-то я не удивлен, – бросил король. – Ты всегда была упрямой, дочь мельника.
– Я здесь по делу, – ответила Серильда и указала на Перхту. – Это дитя принадлежит мне.
Перхта рассмеялась.
– Какой храбрый маленький дух. Я, кажется, начинаю понимать, что тебе в ней понравилось.
– Да, в ней есть своя прелесть, – пробормотал Эрлкинг.
Дитя тем временем заснуло на руках у Перхты, закрыв глаза и приоткрыв ротик. При виде дочери Серильда с трудом сдержалась, чтобы не закричать – так ее к ней тянуло.
Перхта поманила Лейну пальцем, и та бросилась к ней, поглядывая то на ребенка, то на Серильду. Но, как только Перхта поменяла позу, чтобы передать младенца Лейне, тот срыгнул, и молочно-белая капля брызнула прямо на плащ охотницы.
Лейна замерла с протянутыми к малышке руками. Она слишком испугалась, чтобы смеяться, но Серильда подозревала, что какая-то ее часть там, глубоко внутри, хохочет от души.
Сердито буркнув что-то, Перхта, красная от гнева, бросила малютку Лейне.
– Дерзкая девчонка, – рявкнула она, и Серильда не поняла, кого из них двоих она имела в виду.
– Ваша Мрачность, – смуглый охотник все еще держал Серильду за руку, – что прикажете сделать со смертной?
– Пусть остается, – благосклонно заявил Эрлкинг. – Если бы не она, мы не сумели бы добыть всех семерых богов. Она заслуживает того, чтобы стать частью нашего триумфа, не так ли?